Готовый перевод Transmigrated as an A, I'll Take the Cat Starlet / Стать альфой и забрать кошку-актрису домой: Глава 23

Ло Ханьян переехала в отель для съёмочной группы неподалёку от кинобазы. Желая выспаться как следует, она почти не заглядывала в телефон и легла спать пораньше.

На следующий день она встала с первыми лучами солнца.

Когда она пришла на площадку, там уже вовсю кипела работа.

— Маленькая Ло, ты читала сценарий? — Режиссёр Ван окликнул её и задал вопрос.

Ло Ханьян ответила:

— Я выучила сценарий наизусть уже давно, всё помню и точно не забуду.

Режиссёр Ван покачал головой:

— Речь не о той версии, что была раньше. Я только вчера скинул в наш чат новый, переписанный сценарий.

— Что?

Новый сценарий?

— Сценарий переписали? — Ло Ханьян была крайне утешена. То есть ошеломлена.

И когда только всё успело измениться?!

— Всё отправлено в наш общий чат, наверное, сообщение затерялось под грузом других, — сказал режиссёр Ван.

В этот момент в голове режиссёра промелькнула мысль о том, что Сы Тинъюэ лично связалась с ним, потребовав вырезать часть сцен — поистине беспрецедентный случай.

Режиссёр Ван поспешно произнёс:

— Я всё понимаю, прекрасно понимаю, но, госпожа Сы, у нас же осталась только концовка. Каково ваше видение —

Это был новый сценарий в формате PDF.

Ло Ханьян тут же ответила согласием.

Исходя из известных вводных, изменения в сценарии сводились к следующему: убрать сцены второй героини и добавить сцены третьей.

Поэтому режиссёр Ван аккуратно поинтересовался мнением Сы Тинъюэ:

— У госпожи Сы поистине превосходный вкус на людей. По вашему мнению, какая концовка лучше всего подойдёт для нашей истории?

Кто же это мог быть, если не Ло Ханьян?

Теперь он окончательно уловил скрытый смысл сообщения, отправленного Сы Тинъюэ.

Он понял: Сы Тинъюэ выразилась предельно мягко, а если перевести её слова напрямую, получится следующее: Шэн Цзинцзин никуда не годится, вырежьте её к чёрту.

Режиссёр Ван схватился за голову, размышляя о том, что, должно быть, в день инспекции эта глупая девчонка Шэн Цзинцзин умудрилась разозлить высокое начальство.

Но в ответ Сы Тинъюэ бросила лишь одну фразу:

— Конкретное содержание оставляю на усмотрение режиссёра Вана, вы уж постарайтесь.

Главная проблема заключалась в том, что времени оставалось катастрофически мало.

— Мне кажется, концепция третьей героини весьма неплоха, — невозмутимо произнесла Сы Тинъюэ.

Сценарий и так трещал по швам, а теперь предстояло решить, как всё это переделывать!

Диалог завершился.

Но ведь Шэн Цзинцзин — вторая героиня! Если вырезать её линии, придётся уничтожить и всю романтическую арку с первой героиней. Разве в таком случае их сериал из истории о двух главных героинях не превратится в шоу без намёка на романтику вообще?

Однако всё оказалось совсем не так. Дословные слова Сы Тинъюэ звучали так:

Мысленно режиссёр взревел от отчаяния и негодования: хотела продвинуть Ло Ханьян — так бы и сказала напрямую, к чему эти загадки?!

Она поспешно достала телефон и принялась отчаянно прокручивать ленту вверх, пока наконец не нашла сообщение от режиссёра Вана.

Разве это можно будет назвать «Пылкой любовью жарким летом»?

Режиссёр Ван молча сделал пометку.

Причиной тому послужил недавний звонок Сы Тинъюэ в WeChat пару дней назад, где она выразила своё недовольство ходом работы над сценарием.

— Режиссёр Ван, мы ведь уже переснимаем концовку, с чего вдруг понадобилось менять сценарий? — Ло Ханьян загружала PDF-файл и одновременно озадаченно задавала вопросы.

Увеличение экранного времени для третьей героини.

Да и объём работы возрос в разы.

Режиссёр Ван поначалу грешным делом подумал, что отстает от графика и слишком затянул с возобновлением съемок, раз сама Сы Тинъюэ решила его подстегнуть.

Режиссёр Ван, который мирно болел дома и предавался лени, услышав три страшных слова «не довольна», чуть не расстался с душой от страха.

Давление режиссёра Вана едва успело вернуться в норму, как ему пришлось сломя голову возвращаться к работе.

А как же быть с первоначальной любовной линией?

Неужели провернуть ход, который так любят зрители — смену пары, и напрямую свести первую и третью героиню?

Режиссёр Ван яростно потрепал свою редеющую лысину, но так и не смог найти вразумительного ответа.

Съёмки уже подходили к концу, и тут Сы Тинъюэ устраивает такой сюрприз.

Режиссёр Ван снова молча судорожно втянул воздух.

Он выглядел совершенно растерянным.

Из-за тряски в дороге накануне она была занята лишь ответами на личные сообщения режиссёра Вана и совсем забыла заглянуть в чат съёмочной группы, где скопилось аж 99 непрочитанных.

И речь шла не о ком-нибудь, а о ключевом инвесторе — Группе компаний Шиюй! Стоило Сы Тинъюэ обронить фразу «не совсем довольна», как режиссёр Ван мысленно поставил крест на всём годовом труде.

— Просто концовка изменилась. Сначала внимательно изучи материал, у персонажа Юй Тянь больше всего правок, так что нагрузка на съёмках тебе выпадет колоссальная.

Объятый паникой, он тут же надиктовал голосовой ответ:

— Госпожа Сы, уточните, пожалуйста, в чём именно заключаются ваши претензии?

— Насчёт темпов съёмок можете не переживать, переснять финал — дело быстрое.

— Исполнительница роли второй героини обладает крайне скверными моральными качествами. Если столь недостойная актриса продолжит играть одного из ключевых персонажей, это неизбежно пагубно отразится на всей съёмочной группе.

Заметив реакцию Ло Ханьян, режиссёр не стал её упрекать: в конце концов, решение о переписывании сценария грянуло как снег на голову, а он сам в последние дни был слишком занят и банально не успел её вовремя предупредить.

— До полудня чтобы всё изучила, — бросил он.

И тут режиссёра Вана озарило.

Не забывая покрикивать на рабочих, таскающих аппаратуру, он командовал:

— Эту штуку оставьте здесь! Прямо тут ставьте! А вон то всё затаскивайте на помост!

Свято веря в неминуемость кары и больше не смея бездельничать, режиссёр Ван немедленно созвал всех сценаристов на экстренное вечернее совещание.

Он вкратце пересказал требования Сы Тинъюэ, надеясь на коллективный разум.

Один из сценаристов предложил:

— Сразу меняем пару, поднимаем третью героиню до статуса второй.

Второй сценарист поддержал:

— Осуществимо. Образ Юй Тянь весьма привлекателен — сейчас в тренде типажи с лёгким оттенком одержимости, сдержанности и внутреннего надлома. Она прекрасно подойдёт к мягкой, опекающей старшей сестре в лице первой героини. Взаимное спасение, идеальный вариант.

Третий сценарист горячо согласился:

— Верно, персонажи вроде Юй Тянь на пике популярности. А вот коварные лисички-стервы, как вторая героиня, — это уже прошлый век, мода на них прошла.

Четвёртый сценарист подытожил:

— Раз так, мы можем вырезать часть уже отснятых парных сцен между первой и второй героинями, а также дописать эпизоды, ещё сильнее очерняющие образ второй, чтобы зрители окончательно прониклись симпатией к третьей.

Режиссёр Ван пришёл в восторг, радостно взмахнул рукой и принялся раздавать указания.

Несколько сценаристов провели в бессонных ночах за доработкой сценария целых два дня.

Свежий вариант был готов только вчера.

*

Ло Ханьян уже успела бегло просмотреть материал.

У неё в голове сформировалось общее представление о масштабе правок.

Линия второй героини практически исчезала со второй половины сюжета, к тому же добавлялась сцена, где первая и вторая героини, поссорившись из-за возникшего недоповерия, устраивают грандиозный скандал посреди улицы и окончательно разрывают все связи.

Дальше шли сплошные парные сцены с первой героиней, призванные укрепить их связь.

Ло Ханьян находилась в полнейшем недоумении: как при столь масштабном изменении, как замена любовной линии, режиссёр Ван мог принять решение только сейчас? Ведь из-за этого добрая часть ранее отснятого материала отправлялась в корзину.

И самое главное — под нож пошла именно Шэн Цзинцзин.

А кому добавили экранного времени? Ей самой.

Стоит вспомнить, что Шэн Цзинцзин только что вышвырнули из Шэнсинь по воле той же Сы Тинъюэ.

Неужели за переписыванием сценария стояла сама Сы Тинъюэ в роли инвестора?

Помотав головой, Ло Ханьян отбросила эту мысль как маловероятную: при такой занятости в компании Шиюй у Сы Тинъюэ просто физически не было времени заниматься её мелкими проблемами.

Как-то раз Ло Ханьян слышала, что для таких женщин-руководителей, как Сы Тинъюэ, карьера стоит намного выше любых сердечных дел.

Даже если в отношении неё самой у той имелись симптомы симпатии, это чувство вряд ли могло перевесить всю мощь корпорации Шиюй.

Не став допытываться, Ло Ханьян решила списать всё на временное маркетинговое исследование съёмочной группы: видимо, обновлённый сюжет больше соответствовал вкусам массовой аудитории.

А её первоочередная задача — молча и качественно выполнять свою работу.

Всю вторую половину дня съёмочная группа работала в бешеном темпе.

Стрелка настенных часов на площадке неуклонно перевалила за четыре.

— Четыре часа, все отдыхаем! — проревел в мегафон режиссёр Ван.

— Раздача обедов! Раздача обедов! — подхватил кто-то из помощников режиссера.

Стоило прозвучать этому сигналу, как в рядах съёмочной группы поднялась легкая суета. Слышались недовольные жалобы нескольких человек:

— Ни завтрака, ни обеда, пашешь с утра до ночи ради одной-единственной кормёжки. Работа не для людей.

— И то верно, еду дают только в четыре часа.

— Ладно вам, вы разве не видели, что режиссёр Ван сам ничего не ел? И воды почти не пил, горло сорвал, целый день кричал, голос уже садится.

— Никто не ел, давайте относиться с пониманием.

— …

Вокруг раздавался шёпот, но Ло Ханьян не обращала на него внимания. Прихватив распечатанный буклет нового сценария, она направилась к креслу для отдыха.

Мимо неё проследовала тележка с едой. Разносчик, заметив её приближение, бы S-образно выхватил одну коробку, положил перед ней на стол и с улыбкой поприветствовал:

— Учитель Ло, ваша порция.

Ло Ханьян кивнула в ответ и поблагодарила его.

Парень покатил тележку дальше раздавать обеды, а Ло Ханьян уселась в своё кресло.

Под прозрачной крышкой ланч-бокса клубился белый пар, скрывая содержимое.

Одной рукой держа сценарий, Ло Ханьян зубами разорвала пластиковую упаковку с одноразовыми палочками и с надеждой приподняла крышку.

Как и все остальные на площадке, она осталась без обеда.

Отработав смену полный день, она чувствовала себя измотанной морально и физически, а желудок уже давно истошно урчал от голода.

Крышка снята — перед глазами предстали три блюда и рис.

В самом буквальном смысле — три «блюда».

И все зелёные.

Без предварительных поисков с палочками в руках обнаружить хотя бы намёк на мясной оттенок не представлялось возможным.

Перед глазами Ло Ханьян потемнело.

Миска солёных овощей с полосками свинины, миска супа из восковой тыквы и миска варёной китайской капусты на воде.

Мало того, края капустных листьев отливали черненой гнильцой, вся зелень выглядела вялой — сразу было видно, что её держали на складе целую вечность.

Она поковырялась палочками в солёных овощах, с трудом зацепила микроскопический кусочек мяса, отправила в рот и прислушалась к ощущениям: казалось, он растворился на языке, не успев даже дойти до горла.

Лишь лёгкий солоноватый привкус, переходящий в едва заметную горчинку, если распробовать получше.

Странный вкус.

Ло Ханьян поморщилась и принялась жадно заталкивать в себя белый рис; к счастью, он оказался мягким и горячим.

Есть овощи желания не было, но, чтобы наесться хоть немного, Ло Ханьян проглотила несколько ложек сухого риса.

Однако питаться одним пустые рисом — занятие не из лёгких. Набив щёки, она медленно-медленно замерла.

Пережёвывать надоело.

Посидев с полным ртом еды, она всё же решила съесть пару кусочков овощей, чтобы хоть как-то перебить вкус.

Подцепила палочками кусочек тыквы.

Ло Ханьян повертела его перед глазами: суп был щедро сдобрен маслом, плававшая сверху жирная плёнка ярко блестела.

Погода стояла прохладная, все трапезничали под открытым небом, и еда давно успела остыть.

Набравшись духу, Ло Ханьян отправила тыкву в рот — ожидаемо холодная, жёсткая и невероятно жирная. Пересилив тошноту, она кое-как сделала пару жующих движений и проглотила.

Лицо её скривилось в горькой гримасе.

Шепнувшее мимо осеннее дуновение принесло холод, пробравшийся под куртку. Ло Ханьян зябко ёжлась, и горечь стала еще ощутимей.

Обрывки разговоров пары рабочих неподалёку донеслись до неё вместе с ветром:

— Что это за дрянные коробки с едой нам привезли? Сплошная трава, разве это можно есть?

— Ты же знаешь, чтобы успеть в срок, весь бюджет ушёл на отели, теперь съёмочная группа заказывает самый дешёвый фастфуд.

— Да ладно? С этими увядшими листьями я за полмесяца работы дома сброшу килограммов пять.

— Полно тебе, радуйся, что вообще кормят. Денег реально нет, даже звёздам никаких поблажек, едят точно то же самое, что и мы!

— Ну и ну, режиссёр Ван мастер жестить.

— …

Слушая это, Ло Ханьян лишь вздохнула.

Она и сама догадывалась, что финансы проекта поют романсы, да ещё эта внеплановая пересъемка.

Каждому приходится нелегко.

Перетерпеть. Пережить эти полмесяца — и домой.

Не осилив овощи, Ло Ханьян оставила коробочку на столе и откинулась назад, чтобы перевести дух.

Тот самый парень с тележкой, сделав большой круг, вернулся обратно.

Заметив нетронутую еду Ло Ханьян, он сочувственно поинтересовался:

— Учитель Ло, вы почти ничего не поели, еда не по вкусу? Говорят, сегодня еще ночные съёмки будут, без сил останетесь.

Ло Ханьян выдавила улыбку:

— Ничего страшного, я перекусила перед выездом, аппетита особо нет.

— Раз поели, тогда ладно, — парень больше не расспрашивал и вежливо погрузил ланч-бокс в уборочную тележку.

Проводив его взглядом, Ло Ханьян снова растеклась по стулу. Ощущая полную слабость, она от нечего делать принялась ковырять отклеивающийся уголок на подлокотнике.

Внезапно её пальцы замерли. Ло Ханьян вспомнила: в её чемодане остался пакетик домашних снеков.

Сушеная говядина. Тётушка Тан забожливо положила её перед отъездом.

При этом Тётушка Тан обмолвилась, что это лично Сы Тинъюэ наказала сунуть гостинец в багаж.

При этой мысли глаза Ло Ханьян засияли.

Сейчас она безумно тосковала по мясу — от одного этого слова во рту сами собой выделялись слюнки.

Ло Ханьян мгновенно подскочила со словами: «Была не была!», решив воспользоваться перерывом в съёмках, сбегать в отель при кинобазе и отвести душу.

План был хорош, да вот незадача: стоило ей подняться, как её тут же перехватил зоркий глаз режиссёра Вана.

— Маленькая Ло, куда собралась? Никаких уходов! Поела — марш к той точке снимать одиночный кадр, операторы ещё не разошлись, снимай прямо сейчас, я подойду чуть позже проконтролировать.

Ло Ханьян уныло простонала:

— А-а-а…

— Чего стоишь? — режиссёр Ван сам жадно уплетал еду, из-за чего речь его была невнятной. — Бегом!

— Поняла, — сникла Ло Ханьян, опуская плечи.

*

Нагрузка Ло Ханьян на съёмках превышала норму любого присутствующего на площадке, поскольку её персонажу переписали едва ли не весь сюжет.

Режиссёр Ван уже определился с финалом: смена пары, ведущая к счастливому концу для Юй Тянь и Фан Сыюань, которую играла Сюй Синчэнь.

Юй Тянь издавна пылала страстью к своей бывшей домашней учительнице, и теперь сюжетную линию перекроили так, чтобы тайная страсть девушки наконец нашла выход.

Листая сценарий, Ло Ханьян готовилась к новым эпизодам, с которыми была ещё недостаточно знакома.

По сюжету, в период, когда Фан Сыюань ещё занималась с ней на дому, внезапно отключалось электричество. Юй Тянь страшно боялась темноты, не могла найти Фан Сыюань и проплакала всю дорогу, мечась по дому.

— Маленькая Ло, слов почти нет, главное — настройся и выдави пару слезинок.

Ло Ханьян кивнула.

Помощники быстро задвинули временные шторы и спешно ретировались за пределы кадра.

Вокруг воцарилась непроглядная тьма.

Впрочем, благодаря отличному ночному зрению Ло Ханьян не боялась оступиться.

— У-у-у… — издавая тихий плачущий звук и вытирая рукавом слёзы, она пробежала около десятка метров по узкому коридору.

— Снято. Это был короткий сольный план, закончили.

Режиссёр Ван остался доволен:

— Отличная игра!

*

Город N.

Сы Тинъюэ вернулась домой из офиса.

Дома хозяйничала Тётушка Тан, так что о вечернем ужине можно было не беспокоиться.

Едва переступив порог, она услышала возню на кухне.

— Я дома, — привычно бросила Сы Тинъюэ, и со второго этажа донёсся голос Тётушки Тан: «Ага!»

Не спеша поднимаясь по лестнице, она заметила работающий телевизор перед обеденным столом: шла реклама, но вдруг выпуск прервался экстренным сообщением.

— Согласно последним прогнозам синоптиков, на наш город надвигается мощный холодный фронт. Просим горожан заблаговременно позаботиться о тёплой одежде и не допускать переохлаждения, — раздался голос телеведущей.

В этот же момент на стол начали один за другим выставлять дымящиеся блюда.

Ужинать предстояло вдвоём.

Сы Тинъюэ села за стол и небрежно уменьшила громкость пультом, но телевизор продолжал гудеть.

— Метеорологи предупреждают: нынешняя волна холодов отличается особой свирепостью. Сегодня ночью температура может упасть до нуля. Граждан, находящихся вне дома, просят учитывать резкое похолодание и заблаговременно возвращаться домой, не задерживаясь на улице.

Сы Тинъюэ рассеянно прислушивалась.

Тётушка Тан неотрывно пялилась в экран, а через секунду хлопнула себя по бедру и вскрикнула:

— Ой!

Сы Тинъюэ проглотила ложку горячего супа и подняла глаза:

— Что случилось?

— Беда, откуда эта зима свалилась так внезапно?

— Я сегодня прибиралась в комнате Сяо Янь и заметила, что она не взяла самую тёплую куртку, прихватила только две пары «чебурашек». Она ведь сегодня тоже на ночных съёмках! Разве этого хватит? Она же насмерть замёрзнет!

— Говорят, эта их кинобаза у гор стоит, там холоднее нашего в разы!

— Пуховик? Она его не взяла? — опустив приборы, переспросила Сы Тинъюэ.

— Ага, — заволновалась Тётушка Тан. — Душа не на месте, вдруг у неё там другой одежды и нет толком.

— Я отвезу. — Сы Тинъюэ уже поднялась на ноги.

Видя, как она подхватывает пальто со спинки дивана и собирается уходить, Тётушка Тан испуганно окликнула её:

— Ой, девочка, поздно ведь как!

Выйдя из комнаты, Сы Тинъюэ ничего не ответила.

— Постой, съешь хоть ещё пару ложек!

— Не нужно.

Сы Тинъюэ вышла за дверь.

*

На площадке.

С приближением зимы темнота наступала стремительно.

Едва перевалило за шесть вечера, как на улице воцарилась непроглядная течь, и лишь тусклый свет съёмочных прожекторов выхватывал из мраки островки видимости.

— Последняя ночная сцена на сегодня, всем спасибо за труд! — орал в мегафон режиссёр Ван, кутающийся в пуховик и толстый шарф; его голос заметно дрожал от холода.

Весть о надвигающейся ночной волне холодов они тоже получили.

Режиссёр Ван громко распорядился:

— Внимание всем службам! Сегодня ночью падение температуры. До половины седьмого всем бегом утепляться, скоро начинаем смену!

Толпа зашумела, поднимая гам, и повалила в сторону отеля.

Лишь Ло Ханьян оставалась сидеть на стуле неподвижно.

На ней уже были надеты абсолютно все самые тёплые вещи, привезенные с собой.

Ло Ханьян лихорадочно перелистывала сценарий под тусклым светом лампы, разбирая следующую сцену.

Эпизод был свежим: для большей естественности экранной химии ей предстояло усилить взаимодействие с первой героиней в исполнении Сюй Синчэнь.

— Фух… — Ло Ханьян переводила дыхание и невольно дышала на замёрзшие руки, пытаясь отогреть их дыханием.

Ночь сгущалась, мороз крепчал.

Помимо холода, с приходом арктического фронта поднялся пронизывающий ветер.

Куртка на синтепухе едва ли справлялась со стихией.

— Маленькая Ло, приготовься, входим в кадр с этого момента, запомнила? Постараемся отснять с первого дубля, — скомандовал режиссёр Ван.

— Запомнила, — Ло Ханьян уже заняла нужную позицию.

Эта ночная сцена также являлась нововведением.

Сюй Синчэнь сначала играла в паре с другой второстепенной актрисой, её выход ещё не подошёл.

Ло Ханьян постояла в ожидании, но пронзительный холод пробирал до костей, и в конце концов она просто присела на корточки, сжавшись в крошечный комочек.

Как же холодно.

Ло Ханьян плотнее запахнула куртку, но ледяной ветер словно обладал глазами — он проникал сквозь любые преграды, пробирая до самых костей, и та кроха тепла, что давала одежда, исчезала бесследно.

Пару рук свело судорогой от холода.

Суставы покраснели, на контрасте кожа казалась ещё белее.

Ло Ханьян принялась яростно тереть ладони друг о друга — без толку. Тогда она поднесла их к губам и принялась отчаянно согревать дыханием.

Дышала долго.

Бесполезно.

Они остыли почти до полной потери чувствительности.

Сдавшись, Ло Ханьян спрятала руки в рукава и продолжила сидеть на корточках в ожидании команды режиссёра Вана.

Перед глазами шумела съёмочная площадка: другая второстепенная актриса с искажённым от эмоций лицом швырнула на землю бутафорскую фарфоровую чашку, чей звонкий треск заставил всех вздрогнуть.

— Фан Сыюань! Ты должна подумать о своём будущем, нельзя же всю жизнь оставаться репетитором в семье Юй!

— Но мы с Юй Тянь…

— Да как старшая барышня дома Юй может обратить на тебя внимание, оставь свои мечты.

— Юй Тянь… — лицо Фан Сыюань растерялось.

Юй Тянь — высокомерная старшая дочь влиятельного семейства, а она всего лишь ребёнок из простой семьи.

Они из совершенно разных миров.

Но Фан Сыюань не могла забыть ту ночь без электричества, когда во мраке они обменялись безмолвными, полными понимания взглядами.

Казалось, темнота придавала людям смелости.

Юй Тянь стояла перед ней и произносила со слезами в голосе:

— Но я — неполноценная Омега, это я тебя недостойна.

В тот миг сердце Фан Сыюань пронзила острая боль.

И тогда она принялась решение — быть рядом с ней до конца.

Она понимала, что её выбор звучит безумно.

— Мы дойдём до конца, — твёрдо произнесла Фан Сыюань. — Я приведу её к вам.

— —

Вокруг толпились члены съёмочной группы, все вжав головы в плечи и кутаясь в одежду, а выдыхаемый ими воздух клубился белым паром.

Ло Ханьян продолжала приседать на корточках, ожидая своей очереди.

В животе заурчало.

— М-м… — она стоически терпела.

Новый порыв свирепого ветра налетел вихрем; Ло Ханьян оказалась прямо на пути сквозняка, её окатило ледяным потоком с головой. Пряди волос спутались и облепили лицо, стоило чуть шевельнуться — в ушах отчаянно затрещало статическое электричество.

Она попыталась откинуть волосы назад и разгладить их, но руки тут же наэлектризовались, а причёска торчала во все стороны пушистым одуванчиком. Бессильно опустив руки, Ло Ханьян решила позже обратиться к гримёрам.

Тонкий ледяной вихрь ужалил её прямо в глаз, заставив часто-часто замигать. На глазах сами собой выступили слёзы, а ресницы мгновенно отсырели.

Со слезами на глазах Ло Ханьян вскинула голову к небу — оно было затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами, полностью скрывшими луну, ни единого просвета.

Она уже не понимала, выступают ли слёзы от физиологической реакции на ветер или от истинной тоски.

Как же холодно.

И как же голодно.

Невыносимо.

Ло Ханьян опустила голову и снова спрятала руки.

Справа доносился всё тот же гвалт голосов, и на душе у Ло Ханьян скребли кошки.

Так дело не пойдёт, мысленно приказала она себе, ущипнув себя за щёку: съёмки ещё не закончены.

Она попыталась вспомнить что-нибудь хорошее, чтобы вернуть боевой настрой.

Что-нибудь хорошее.

В памяти постепенно всплывало её лицо.

И череда самых незначительных, мелких бытовых деталей —

Как Сы Тинъюэ положила ей в тарелку большой кусок мяса, добавила щепотку овощей и с каменным лицом изрекла: «Нельзя перебирать едой».

Как Тётушка Тан стучалась в её комнату с тарелкой шкворчащей жареной куриной грудки и стаканом свежевыжатого яблочного сока.

Как маленький Сяо Сяоян усердно хрустел капустным листом где-то в углу.

И как в ту лунную ночь, когда серебряный намордник отливал зловещим блеском, Сы Тинъюэ отвернулась и хриплым голосом процедила: «Я не смотрю на тебя».

И многое другое.

— Странно.

Хотя она должна была думать исключительно о работе.

Она отвлекалась и думала о ней.

http://bllate.org/book/21471/2197056