Готовый перевод Beloved Marriage / Брак по расчёту: Глава 16

Дундун первым проскользнул в дверь, потому что сразу заметил сидевшего у входа Доушу. Однако окликать его не стал, так как следом увидел Ван Иньчэна и еще одного взрослого, которого раньше не встречал.

— Большой Доуша! — звонко поздоровался Дундун с Ван Иньчэном, а затем, посмотрев на Лю Хэна, добавил: — Здравствуйте, дядя.

Ван Иньчэн с улыбкой кивнул ребенку. Лю Хэн про себя невольно восхитился: даже сын у него такой рассудительный и послушный.

Доуша оторвался от книги и взглянул на Дундуна. Услышав прозвище Большой Доуша, он не удержался и слегка улыбнулся. Танъюань помахал другу рукой:

— Дундун!

Дундун подбежал к ребятам, и трое детей сбились в кучку.

Гао Янь, войдя, поздоровался с Лю Хэном и Ван Иньчэном. Когда все расселись, официант принес меню. Лю Хэн и Ван Иньчэн передали его Гао Яню и Лю И. Лю И, разумеется, церемониться не стал и взял меню, а Гао Янь, не отказываясь, уверенно и непринужденно выбрал несколько блюд.

С детьми атмосфера сразу стала теплее: даже если взрослым не о чем поговорить, всегда можно обсудить малышей. Как только разговор зашел о детях, все, кроме Лю И, стали необычайно разговорчивы.

Ван Иньчэн по порядку вспоминал все глупости, которые творил Танъюань с самого детства. Гао Янь даже помнил, в какой день и час Дундун в последний раз описался в постель. Лю Хэн рассказывал, как Доуша в детстве мечтал об одной игрушке, но молчал целых четыре месяца, пока не купил ее на новогодние деньги...

От этих историй детям за столом стало совсем не по себе.

Услышав про конфуз с кроватью, Дундун покраснел до кончиков ушей. С глазами, полными слез, он жалобно посмотрел на отца:

— Папа...

Танъюань же пребывал в полном недоумении, словно не мог поверить, что способен на такое.

Доуша искоса глянул на Лю Хэна, а когда перевел взгляд на Ван Иньчэна, в его глазах читалось нечто похожее на преданность щенка, виляющего хвостом.

Лю И все это время молчал, лишь изредка попивая чай — в этой теме ему нечего было сказать. Три года жизни Дундуна прошли без него, а хотя он и видел, как растут Танъюань и Доуша, но не был их близким человеком, чтобы знать такие подробности.

В целом обед прошел приятно. На прощание Лю Хэн вручил Гао Яню VIP-карту ресторана Оранж с тремя тысячами на счету — только тогда Гао Янь узнал, что Лю Хэн и есть владелец этого заведения.

После обеда обе группы пошли по улице в обратную сторону, продолжая беседу. Ван Иньчэн, который на втором курсе магистратуры поступил в аспирантуру, заговорил о своих исследованиях, и тема плавно перетекла в мир антиквариата.

— Если хочешь делать научную работу, лучше освещать позитивные стороны, — заметил Гао Янь. — Антиквариат несет в себе историческую и культурную ценность, а некоторые предметы — еще и уникальные технологии прошлого. Но если говорить откровенно, даже в академических кругах сейчас замешано слишком много интересов.

— Что вы имеете в виду? — уточнил Ван Иньчэн.

— Посредники, аукционные дома, распределение прибыли между продавцами... Сюда примешиваются налоги, скрытые доходы аукционистов. Цена антиквариата никогда не бывает объективной, она всегда искусственно раздута. Конечно, истинная ценность — это другое. Вы видите по телевизору, что картина ушла за миллионы, но после всех вычетов продавцу на руки может достаться лишь половина, если не меньше.

— Неужели так много? — поразился Ван Иньчэн.

Гао Янь усмехнулся, не углубляясь в детали:

— Это если вещь подлинная. А если подделка, то там вообще темный лес.

Лю Хэн, до этого молчавший, вдруг спросил:

— Гао Янь, а ты сам умеешь делать подделки?

Лю И рядом нахмурился. Гао Янь лишь рассмеялся и покачал головой:

— Нет, не умею.

На перекрестке пути разошлись. Дундун с явным сожалением помахал лапкой Доуше и Танъюаню.

***

Ху Лянь только сегодня осознал одну проблему и поспешно позвонил Лю Хэну. Семья Лю как раз вернулась домой, трубку взял Ван Иньчэн.

Голос Ху Ляня был необычайно серьезен:

— Послушай, хотя господин Лю, кажется, проявляет к Гао Яню какой-то интерес, но... Гао Янь вообще по какой части? По женщинам или по мужчинам?

— По мужчинам, — ответил Ван Иньчэн.

Ху Лянь, хоть и не понимал, откуда такая уверенность, продолжил с сомнением:

— Даже если Гао Янь по мужчинам, а господин Лю — допустим, тоже, хотя его ориентация под вопросом... они оба вообще знают об ориентации друг друга?

Ван Иньчэн промолчал.

— Гао Янь родил Дундуна, господин Лю должен догадываться, — рассуждал Ху Лянь. — Но что насчет самого Гао Яня?

Ван Иньчэн внезапно почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.

***

В квартире Лю Хэна было всего две спальни и крошечный кабинет. Дундун, конечно, занял гостевую, а вот насчет главной... Стоя в дверях, Гао Янь едва сдержал смех.

Спальня площадью около десяти квадратных метров была разделена раздвижной стеклянной дверью на две части, в каждой из которых стояла кровать. Гао Янь, с трудом сохраняя серьезное выражение лица, повернулся к Лю И:

— Есть вопросы? — приподнял бровь тот.

Гао Янь покачал головой:

— Нет. — Но в итоге не выдержал и уголки его губ дрогнули.

Лю И внимательно смотрел на него. Гао Янь поспешно добавил:

— Просто мне кажется, что эта дверь не очень красиво смотрится.

У Лю И дернулась жилка на виске, но он со всей серьезностью кивнул:

— Понял.

Гао Янь нашел предлог зайти к Дундуну и, повернувшись спиной, наконец позволил себе рассмеяться. Он подумал, что Лю И, похоже, знал о его предпочтениях и заранее подготовился. Сам Гао Янь относился к этому проще — например, Сун Мин тоже был натуралом, но они прекрасно уживались под одной крышей столько лет. Поступок Лю И был понятен, но все равно вызывал улыбку: эх, натуралы, ну что за народ...

***

Денежное дерево десяти тысяч лет было продано Гао Хуаньюем Се Муяню. С характером Лю И, даже если бы ему эта вещь безумно понравилась, он ни за что не стал бы связываться с Се Муянем.

Гао Янь был человеком, который любит все тщательно планировать. Заранее изучив предстоящий аукцион, он присмотрел для Лю И несколько лотов.

На следующий день они отправились на торги, которые проходили на шестом этаже здания Хайдэ. Везде была охрана, вход только по пропускам.

Гао Янь, сидя рядом с Лю И, листал буклет и делал пометки напротив выбранных лотов. Лю И заглянул в список и кивнул.

Они пришли рано. Пока ждали начала, в зал заходили люди. Узнав Лю И, многие издалека кивали или подходили перекинуться парой слов. В зале царил порядок, никто не шумел, все говорили вполголоса.

Лю И не просто сидел без дела: каждый раз, когда входил кто-то знакомый, он тихо объяснял Гао Яню, кто это, из какой компании, чем занимается и во что предпочитает инвестировать. Постепенно он перешел к скрытым связям и конфликтам между присутствующими.

Гао Янь слушал очень внимательно и с удивлением обнаружил, что многие из гостей были на недавней закрытой выставке.

Аукцион начался. После оглашения правил и регламента на экране показали презентацию организаторов и фотографии лотов.

Первым шла фарфоровая ваза династии Цин. На экране ее показали со всех сторон, а аукционист дал профессиональное, но при этом живое описание. Затем объявили стартовую цену.

Сегодня Лю И передал инициативу Гао Яню. Когда цена достигла 450 и 600 тысяч, Гао Янь поднял табличку дважды, а потом замер.

Лю И повернулся к нему и сказал прямо:

— Не нужно ни в чем себя ограничивать.

Гао Янь серьезно кивнул. Он понял: Лю И решил, что тот колеблется из-за нерешительности, хотя на самом деле это было не так. Гао Янь поднимал табличку лишь символически, без особого умысла. Но слова Лю И все равно придали ему уверенности — в этом кругу вопрос стоял не в наличии денег, а в их количестве.

Первый лот ушел под молоток с номером 66. Гао Янь взглянул вперед и узнал местного застройщика, кажется, Е Сяотяня.

Второй и третий лоты ушли за 220 и 350 тысяч. Гао Янь не двигался — раз уж Лю И сказал не стесняться, он будет ждать действительно стоящую вещь.

Однако произошла заминка: четвертый лот сняли с торгов из-за того, что владелец в последний момент передумал. Такое случалось нередко: люди могли выставить вещь на продажу, когда срочно нужны деньги, а потом передумать.

В зале никто не возмущался, все отнеслись к этому спокойно. Но у Гао Яня вдруг дернулся глаз.

Пятый лот заставил многих затаить дыхание: это была ваза Тайбай цвета «коровьего гороха» эпохи Канси. Глазурь такого оттенка производилась на печах Цзиндэчжэня лишь в поздний период правления Канси, технология была крайне сложной и к эпохе Юнчжэн уже была утрачена. В то время такие изделия предназначались исключительно для императорского двора.

Атмосфера в зале накалилась. Под мягким светом ламп нежная текстура вазы и насыщенный красный узор казались особенно притягательными.

В голове Гао Яня пульсировало одно слово: «Брать!»

Когда аукционист объявил стартовую цену в 130 тысяч, в зале послышался шепот. Гао Янь заметил, что многие недовольны: мол, слишком дешево, сейчас даже нефритовый браслет стоит не меньше 200 тысяч.

Сравнивать нефрит с фарфором — удел дилетантов, Гао Янь не обратил на это внимания.

Торги начались. Гао Янь полминуты сидел неподвижно, наблюдая за конкурентами. В зале были бизнесмены, возможно, скрытые чиновники или представители инвестиционных компаний.

Наконец, не колеблясь, он поднял табличку:

— 200 тысяч.

В зале раздался гул. Многие повернулись, чтобы посмотреть на Гао Яня. Он же невозмутимо смотрел прямо перед собой, на вазу. Никакого азарта или излишней уверенности — лишь спокойствие.

Гао Янь был на аукционе впервые. Раньше он возился лишь с мелкими вещицами на антикварном рынке. Почему же сейчас он так спокоен? И вдруг его осенило: дело в Лю И. Потому что рядом сидит он. Гао Янь был поражен этой мысли — Лю И даже не смотрел на него, но его присутствие давало невероятную опору.

Лю И не успокаивал его словами, но заранее подготовил почву, дав всю информацию о конкурентах. Он просто сидел рядом, позволяя Гао Яню раскрыть свой потенциал.

В сердце Гао Яня вспыхнуло странное волнение. Он взглянул на Лю И и решительно кивнул.

Многие в зале знали Лю И. В городе Х. не так много богачей, увлекающихся антиквариатом, поэтому, увидев, кто сидит рядом с Гао Янем, люди перестали удивляться — Лю И был известен своей щедростью.

Когда цена дошла до 250 и 300 тысяч, Гао Янь снова поднял табличку:

— 350 тысяч!

Голос прозвучал твердо, но после он все же взглянул на Лю И. Тот лишь слегка кивнул.

Стоит ли ваза 350 тысяч? Безусловно! Но экономика сейчас в застое, многие антикварные вещи не находят покупателей, поэтому, когда прозвучала эта цена, наступила тишина.

И тут в углу, ближе к сцене, человек, который до этого не сделал ни одной ставки, вдруг поднял левую руку. На запястье блеснул тонкий браслет. Его голос, раздавшийся в тишине, был глубоким и ровным, словно колокольный звон в горах:

— 400 тысяч.

Гао Янь не замечал этого человека в углу. Но когда тот поднял руку, Гао Янь увидел браслет, и в груди словно что-то взорвалось. Он остолбенел.

Он был уверен, что больше никогда не встретит этого человека. Прошло три года, воспоминания поблекли.

Вэнь Нин... — пронеслось в голове у Гао Яня.

***

Вэнь Нин повернул голову в сторону Гао Яня. Из-за голов впереди он не мог его разглядеть, но увидел Лю И.

400 тысяч.

Вэнь Нин думал о ставке, о торгах, но, увидев Лю И, понял, за что на самом деле идет борьба. Он хотел сказать... Гао Янь.

Жаль только, что на постаменте стояла ваза, а не Гао Янь. У фарфора была цена, а у Гао Яня — нет.

Взгляд Вэнь Нина задержался на Лю И на три секунды. Он уже хотел отвернуться, но Лю И вдруг посмотрел прямо на него — его глаза, словно лезвия, прорезали воздух.

Вэнь Нин легко улыбнулся.

Лю И же равнодушно отвел взгляд и невозмутимо произнес:

— Покупай.

***

Вэнь Нин сидел в углу в первом ряду, даже не держа табличку в руках. С самого начала он не произнес ни звука, поэтому никто не обратил внимания на этого высокого мужчину с очень бледной кожей и легким налетом «русской» внешности.

Конечно, кто-то бросал на него взгляды — красивые люди всегда привлекают внимание, — но никто не придал этому значения. В мире не так много красивых и богатых одновременно, как Лю И или Лю Хэн. Кто-то решил, что Вэнь Нин просто сопровождает какого-нибудь крупного босса, но когда он уверенно и не спеша назвал цену в 400 тысяч, многие удивились.

В зале зашептались. Люди ждали, что будет делать Лю И — ведь это же Лю И, он обязательно должен вступить в борьбу за вазу.

Лю И сказал Гао Яню «Покупай», и тот удивленно взглянул на него. Для Гао Яня любая вещь — это инвестиция. Стоит ли ваза 400 тысяч? Безусловно. Но если цена будет расти, нужно учитывать будущую стоимость. А Лю И приказал брать, не задумываясь о цене!

Гао Янь подавил волнение и посмотрел на Вэнь Нина. Его появление было неожиданным, но... что с того? Они встретились как чужие люди, так и будут вести себя как чужие.

Аукционист обвел зал взглядом:

— Номер 26, 400 тысяч!

Е Сяотянь под номером 66 поднял табличку, не произнося ни слова.

— Номер 66, 410 тысяч!

Гао Янь не спешил. Атмосфера в зале снова изменилась: Гао Янь и Вэнь Нин молчали.

Только когда Е Сяотянь поднял цену до 530 тысяч, Вэнь Нин снова поднял табличку:

— 600 тысяч!

Любые инвестиции — это риск. Торги — тоже своего рода инвестиция. Кто-то играет честно, кто-то специально завышает цену ради азарта, рискуя остаться с лотом, который потом некуда деть.

Вэнь Нин снова назвал цену, и многие задумались. Он ждал Гао Яня, но тот молчал, наблюдая за тем, как другие пытаются мутить воду. Только когда цена дошла до 530 тысяч, Гао Янь собрался поднять руку, но опоздал.

600 тысяч!

600 тысяч? Вэнь Нин снова назвал цену сразу?

Гао Янь нахмурился, не понимая, серьезно тот настроен или просто набивает цену. Но это не имело значения: Лю И сказал брать! Пока Лю И не даст другого знака, Гао Янь не будет колебаться.

http://bllate.org/book/21448/2191887