Готовый перевод Starfall: A Night Without Stars / Звёзды не вчерашние — кто проведёт эту ночь со мной?: Глава 21

Видя, что любимый уже согласился, Е Цю не стал в такой момент портить Хай Вэньцину всю малину. К тому же отказаться от приглашения старших Е Цю всё равно бы не смог, так что он просто послушно кивнул.

— Тогда приезжайте сегодня вечером.

*

В итоге всё свелось далеко не к банальному ужину.

Е Цю немного растерянно оглядел царившую вокруг тёплую и гармоничную атмосферу: он ещё даже рот открыть не успел, как за него уже решили все вопросы с проживанием на время Праздника весны. То ли дело: «Каждый день туда-сюда мотаться — как же это утомительно», «Праздник же, семья должна быть вместе», «Сяо Цю всё равно домой не уехал, давайте отметим Новый год у нас». Пока Е Цю пришёл в себя, Хань Вэньцин уже вовсю кивал и брал всё на себя.

— Тогда Сяо Цю пусть живёт в комнате Вэньцина, а ты, Вэньцин, спи на раскладном диване в кабинете, — распорядилась матушка Хань.

Услышав это, Е Цю тут же пришёл в себя и перехватил инициативу, пока Хань Вэньцин снова не открыл рот:

— Не нужно, не нужно, я могу поспать в кабинете. Капитан Хань пусть спит в своей комнате, я же поживу всего несколько дней, к чему такие сложности...

Заметив решимость во взгляде Е Цю, матушка Хань на мгновение даже огорчилась, но настаивать на том, чтобы Е Цю непременно спал в комнате Хань Вэньцина, не стала:

— Одеяло и подушку я тебе уже приготовила, туалетные принадлежности тоже есть на запас.

После таких слов, если бы Е Цю всё ещё не догадался, что здесь всё было спланировано заранее, это было бы уже оскорблением его собственного интеллекта.

Перед сном Хань Вэньцин взял свежий бинт и отправился в кабинет к Е Цю. Войдя, он защёлкнул за собой замок.

— Что это за прогресс такой! — с некоторым недоумением посмотрел на него Е Цю. — Как ты мог так быстро согласиться? Разве мне удобно жить у тебя дома? Хань Вэньцин, ты вообще... м-м...

Остальные слова Хань Вэньцин заглушил поцелуем. Е Цю сидел на краю кровати, позади него не было никакой опоры, поэтому ему пришлось вцепиться руками в край матраса. В конце концов он не смог противостоять нарастающей страсти, да и вдобавок боялся лишний раз напрягать раненую руку: его ослабевшие руки разжались, и он завалился на кровать.

— Ничего неудобного здесь нет, — тихо произнёс Хань Вэньцин. — Я уже поговорил с родителями.

— ... — Е Цю уставился на Хань Вэньцина. В глазах любимого мелькнула лёгкая улыбка, и Е Цю наконец сообразил, что ему вовсе не показалось: Хань Вэньцин и правда полностью испортился, раз додумался до такого!

Хань Вэньцин отступил на два шага, позволяя Е Цю сесть, а затем полуприсел-полувстал на колени прямо перед ним и протянул руку, чтобы разбинтовать раненое предплечье:

— Родители люди очень современные. Я сказал им, что безумно люблю тебя и что мне нужен только ты, а вдобавок ты им и сам ужасно нравишься... В Новый год семья должна быть вместе, а возлюбленные — это тоже семья.

Е Цю больше ничего не говорил. Ощущение того, что любимый человек заботится обо всём за него, было очень приятным, да и изредка на кого-то полагаться — вовсе не плохая вещь.

Закончив с перевязкой, Хань Вэньцин убрал домашнюю аптечку. Поднимаясь, он мимоходом поцеловал Е Цю в губы, но Е Цю чуть качнул головой и легко увернулся, так что поцелуй в итоге пришёлся на щеку.

Столкнувшись с вопросительным взглядом Хань Вэньцина, Е Цю почувствовал, как у него горят уши. Сжав зубы, он проговорил шёпотом:

— Хань Вэньцин, это же твой дом! Дядя и тётя всё ещё здесь!

Хань Вэньцин заметил редкое для любимого смущение:

— Ты же только что не возражал, а теперь застеснялся?

В присутствии старших Е Цю всегда вёл себя безупречно вежливо и солидно, а наедине с Хань Вэньцином только и делал, что подкалывал его в ответ каждую минуту. Но сейчас, находясь в доме Хань Вэньцина, он не мог позволить себе такую вольность.

Прекрасно понимая, на какую мозоль он наступил Е Цю, Хань Вэньцин приподнял брови и погасил свет в кабинете.

— Спокойной ночи, генеральный директор Е.

*

Хань Вэньцин: Могу ли я сказать, что это потому, что я спалил кухню, и поэтому Е Цю не пускает меня готовить?

Звёзды не вчерашние (37)

-

Е Цю опасался, что жизнь в доме Ханей покажется ему неловкой, но и родители Хань Вэньцина, и сам Хань Вэньцин словно бы совершенно привыкли к его присутствию. Е Цю не относился к числу людей, которые зажаты по пустякам, поэтому он махнул рукой на лишние мысли и решил просто провести Новый год в компании старших.

Матушка Хань любила Е Цю даже сильнее, чем предполагал Хань Вэньцин, и их общение неожиданно задалось на славу. Пока Хань Вэньцин резался в игры в своей комнате, Е Цю часто пропадал на кухне вместе с матушкой Хань, обсуждая, какие блюда приготовить сегодня, а во второй половине дня усаживался с ноутбуком, чтобы разобраться с делами компании.

В общем и целом дни текли тепло и безмятежно.

— Сяо Цю, давай-ка ты не будешь мочить руки, — с ласковой улыбкой отстранила Е Цю матушка Хань. — Оставь грязную работу другим.

— Тогда могу я одолжить кастрюлю? — смущённо отвёл взгляд Е Цю. Очевидно, обсуждать подобные темы со старшими ему всё ещё было немного неловко. — Сегодня... кхм, особый день... Я хочу кое-что сделать для капитана Ханя.

Матушка Хань на секунду задумалась, прежде чем сообразить, что сегодня четырнадцатое февраля, и её лицо тут же озарилось улыбкой:

— Бери всё, что тебе нужно, пользуйся чем хочешь.

Е Цю приготовил для Хань Вэньцина шоколад ручной работы. Ничего сложного в этом не было, да и формы он подготовил заранее.

Матушка Хань, однако, слегка вздохнула: Сяо Цю слишком понимающий, а её собственный бестолковый сын до сих пор сидит в комнате за видеоиграми и совершенно лишён проницательности — в конце концов, чувства должны быть взаимными!

Ближе к обеденному времени Хань Вэньцин вышел из спальни и безо всяких лишних слов направился на кухню к Е Цю. Едва он переступил порог, как Е Цю сунул ему в руки праздничную коробку. Хань Вэньцин приподнял бровь, принял подарок, тут же переплел свои пальцы с пальцами Е Цю и поднял взгляд на стоявшую рядом матушку Хань:

— Мам, мы с Е Цю пообедаем на улице, нас можете не ждать.

Е Цю совершенно ничего не знал об этом плане Хань Вэньцина и на миг растерялся. Родители же Хань Вэньцина мгновенно уловили суть помыслов сына и хором заулыбались, после чего замахали руками, выпроваживая Хань Вэньцина и Е Цю из дома.

— Что происходит? — прислушавшись к тому, как за спиной с грохотом захлопнулась дверь, Е Цю повернулся к Хань Вэньцину.

Они стояли в неосвещённом подъезде. Несмотря на дневной свет, пробивавшийся из окна на лестничной площадке, здесь было довольно сумрачно. Хань Вэньцин притянул Е Цю за талию, слегка наклонился и впился в его губы поцелуем. Спустя мгновение он отстранился и прижал любимого к груди.

— Хань Вэньцин, это же подъезд!

— Я знаю, — коротко отозвался Хань Вэньцин и только после этого разжал руки. — Пойдём, поедим где-нибудь. Нельзя же проводить День святого Валентина дома.

Е Цю удивленно посмотрел на Хань Вэньцин:

— Не ожидал, что капитан Хань обращает внимание на подобные вещи.

По правде говоря, Е Цю искренне считал, что Хань Вэньцин из тех людей, кому нет никакого дела до таких праздников, оттого всё это и казалось столь удивительным.

— ...Потому что ты этого стоишь, — помолчав, ответил Хань Вэньцин.

Е Цю понял смысл его слов, и его глаза и уголки губ тут же наполнились радостью. Хань Вэньцин никогда не относился к числу тех, кто зацикливается на маленьких датах, но раз уж он держал его в своём сердце, то запоминал и эти крошечные сюрпризы.

Погода в Синьцзяне в феврале стояла суровая. Заметив, что Е Цю одет как-то простовато, Хань Вэньцин вскоре после выхода из дома завёл его в торговый центр, собираясь купить ему шарф, хотя в конце концов Е Цю выбирал всё сам и без всякого смущения заставил Хань Вэньцина платить.

Они не стали отправляться в западный ресторан ради какого-нибудь романтического ужина, а вместо этого зашли в заведение с хого. Заказали разделенный пополам котелок: острая половина плавала в говяжьем масле, а неострая представляла собой кукурузный бульон со свежими овощами. Под пристальным взглядом Хань Вэньцина Е Цю услужливо развернул острую сторону в сторону Хай Вэньцина.

Ничего не попишешь, Е Цю знал, что желудок у него слабоват, и Хань Вэньцин наверняка не позволит ему налегать на острое.

Проведя столько времени вместе, они уже прекрасно знали вкусовые предпочтения друг друга. Не раздумывая особо, они назаказывали целый стол блюд — к счастью, с самого утра оба ничего не ели и сейчас были жутко голодны, так что всё это изобилие точно не пропадет.

— Ты в последнее время связывался с семьей? — с оттенком беспокойства спросил Хань Вэньцин, глядя на сидевшего напротив человека.

Е Цю подцепив палочками кусочек бамбуковых побегов, моргнул и покачал головой:

— Нет. И пока... нет необходимости. Мнение моих родителей не изменится по щелчку пальцев, я не хочу нарываться на неприятности прямо сейчас — боюсь, еще скрутят и утащат домой. Свяжусь с ними уже после того, как уеду за границу.

Пальцы Хань Вэньцина замерли:

— Ты уезжаешь только в июле?

— Ага, уже решено, двадцатого июля, — ответил Е Цю. — В этом году я хочу уехать пораньше, чтобы заранее уладить дела со школой и компанией. К тому времени первый сезон Славы как раз должен завершиться, и если в этом году представится возможность, я планирую съездить на финал вживую.

Зная, что у Е Цю всё расплачено, Хань Вэньцин больше ни о чём не расспрашивал: второй молодой господин из семьи Е всегда славился умением всё планировать.

Хань Вэньцин подвинул к Е Цю заказанный официантом молочный чай с улуном Да Хун Пао:

— Твой любимый.

О том, что его возлюбленный питает слабость к сладкому, Хань Вэньцин знал уже давным-давно.

— Как только пройдут Праздник фонарей, в клубе возотновятся тренировки, верно? — поинтересовался Е Цю. — Если у тебя найдётся пара свободных дней, съезди со мной в Скай-Центр. Неужели капитан Хань не собирается высказать своё мнение насчёт ремонта? Почему всем должен заниматься я один? Да, кстати... Первый взнос я тогда внёс сам, и ипотеку выплачивал ежемесячно, но сейчас дела идут неплохо, и я думаю при случае закрыть ипотеку целиком и сразу.

Хань Вэньцин чуть было не забыл о том, что Е Цю прикупил квартиру в городе К. И после этого он ещё утверждал, что у него всё под контролем? Купить квартиру площадью в 270 квадратов, даже толком не задумываясь, — это у него называется «всё под контролем»?

— Мне нужно поехать с тобой? — спросил Хань Вэньцин.

Е Цю откусил половину жареной палочки с фенхелем и, услышав вопрос, положил оставшуюся часть на тарелку Хань Вэньцину:

— Было бы отлично. Внеси свою долю, и тогда имя капитана Ханя тоже можно будет вписать в моё свидетельство о праве собственности.

При мысли о том, как его собственное имя и имя Хань Вэньцина будут красоваться в документах на квартиру рядышком друг с другом, глаза Е Цю заискрились ещё теплее.

— Чтобы погасить кредит досрочно, нужно записываться заранее. Бери всё в свои руки, командуй.

После обеда они, в отличие от прочих парочек, не потащились в кино и не стали выполнять «сто обязательных для влюбленных вещей», а вместо этого сели в машину и покатили в мебельный центр. На этот раз они бродили по магазину куда дольше и внимательнее: не только Е Цю, но даже Хань Вэньцин захотел приложить руку к обустройству их будущего гнёздышка.

— Кабинет в будущем определенно будет общим на двоих, — окинув взглядом письменный стол в демонстрационном павильоне, протянул Е Цю. — Я тут видел в интернете варианты дизайна для пар, где кабинет оформлен как компьютерный клуб с двумя местами рядом. Капитан Хань, тебя такое не привлекает?

— ...Перестань бросаться из крайности в крайность, — с лёгкой досадой отозвался Хань Вэньцин.

Тот дизайн, о котором говорил Е Цю, отложился и в его памяти, но всё же обустраивать жильё следовало так, чтобы было удобно им обоим:

— Может, нанять дизайнера для общего ремонта? Мы всё-таки не профессионалы в этом деле.

— Я уже нанял, — постучав по экрану телефона, Е Цю затащил Хань Вэньцина в общий чат. — Забыл добавить тебя раньше, полистай файлы, там есть несколько вариантов базового дизайна, можешь озвучить ему свои пожелания.

Разговаривая, они миновали уже две зоны. Сейчас Е Цю вертел в руках изящный и симпатичный цветочный горшок. Находившийся в нём суккулент выглядел превосходно, и судя по взгляду Е Цю, он явно колебался, стоит ли брать покупку.

— Не спеши, — Хань Вэньцин забрал горшочек из рук Е Цю и вернул его на прежнее место. — Купим, когда закончим ремонт. Сейчас всё равно ставить некуда, на съёмной квартире места нет.

Е Цю вовсе не так уж сильно рвался его купить, и раз уж Хань Вэньцин так сказал, настаивать он не стал.

Хотя по магазинам они погуляли на славу, толком ничего так и не купили — Е Цю лишь набросал в заметки телефона пару приглянувшихся вещей, решив вернуться за ними позже, когда ремонт подойдет к концу.

Собираясь уже покинуть мебельный центр, они с удивлением обнаружили, что на улице совсем стемнело. По пути к выходу они прихватили в небольшой лавке по жареной сосиске и порции рыбно-креветочных шариков.

— Общенародная уличная еда, — поделился с Хань Вэньцином сосиской Е Цю. — Удивительное дело, все придорожные сосиски во всех провинциях и городах на вкус практически одинаковы.

Хань Вэньцин посмотрел на источающую аппетитный аромат сосиску, потом перевёл взгляд на Е Цю, изо рта которого вырывались облачка пара, и запечатлел в памяти мягкое выражение его глаз. Несмотря на то, что Е Цю занимал должность председателя совета директоров, временами в нём просыпалось нечто совершенно детское — впрочем, с чего это он вдруг так радуется обычной сосиске?

Словно заметив недоумение Хань Вэньцина, Е Цю подцепил палочкой рыбный шарик и сунул ему в рот, объясняя:

— Дома меня строго воспитывали, такую еду есть не разрешали. То твердили, что в ней нет питательной ценности, то — что она антисанитарная, но пахнет-то она потрясающе... В детстве, когда родители возили нас с Е Сю на отдых, мы вечно могли только облизываться.

Хань Вэньцин догадывался, что семья Е держит детей в ежовых рукавицах, но чтобы настолько...

Поэтому он тут же купил Е Цю порцию жареного куриного филе в сухарях — вещь, которая также безальтернативно находилась в чёрном списке семьи Е.

Е Цю не хотел признаваться, что его тронула какая-то несчастная жареная курица, но сдержать улыбку не мог. Он прекрасно знал, что Хань Вэньцин из тех людей, кто сразу переходит от мыслей к делу. Е Цю легко догадался, что сейчас двигало Хань Вэньцином: скорее всего, желание восполнить его детские упущения.

Оставаться равнодушным к такому проявлению чувств со стороны любимого человека Е Цю просто не умел.

По правде говоря, еда из придорожной забегаловки уступала тому, что готовил сам Е Цю: куриное филе, обвалянное в яйце и муке, обжаренное во фритюре и щедро сдобренное специями, казалось слишком тяжёлым. Е Цю редко ел подобное — в детстве не разрешали, а в зрелые годы уже не было привычки.

И всё же, съев это тайком от всех, он почувствовал себя необыкновенно счастливым. Мысли Е Цю порхали где-то далеко, пока голос Хань Вэньцина не вернул его в реальность. Повернувшись к любимому, Е Цю с улыбкой закинул ему в рот кусочек.

Проложив путь через залитую огнями парковку, Е Цю перед тем, как сесть в машину, выбросил мусор.

По дороге в мебельный центр руль держал Е Цю, но теперь Хань Вэньцин опередил его и занял водительское кресло. Е Цю не возражал: он послушно устроился на пассажирском сиденье и пристегнулся ремнем безопасности.

— Домой?

— Нет, — ответил Хань Вэньцин. — В другое место.

Судя по всему, у его возлюбленного имелся план, и Е Цю не стал допытываться, предпочитая не портить сюрприз преждевременными расспросами. Он просто расслабился на пассажирском сиденье, излучая лёгкую истому.

Хань Вэньцин бросил на Е Цю взгляд, после чего отвёл глаза, с трудом подавив внезапный порыв притянуть его к себе и поцеловать.

Звёзды не вчерашние (38)

-

Е Цю задрал голову, завороженно глядя на гигантское колесо обозрения, переливающееся в ночи огнями неоновой подсветки.

Это недавно построенное колесо обозрения ночи напролёт украшало город и называлось Глазом Циндао. С момента открытия оно мгновенно превратилось в излюбленное место паломничества всех местных влюбленных парочек. Поцеловаться на самой вершине колеса обозрения многие девушки считали невероятно романтическим ритуалом.

И откуда только у капитана Ханя эта девочковая романтика в голове?

Сегодня было четырнадцатое февраля, День святого Валентина. Возле колеса обозрения толпилось множество парочек, так что Е Цю с Хань Вэньцином не привлекали к себе особого внимания — законы об однополых союзах давно приняли, и однополые пары больше никого не удивляли. Относительно выделялся разве что Е Цю своей неотразимой внешностью, тогда как Хань Вэньцин по настоянию Е Цю натянул маску, скрывавшую половину лица, ещё до того, как они вышли из машины.

К счастью, стояла глухая зима, холода, так что маска на лице не выглядела чем-то из ряда вон выходящим.

Е Цю перестраховывался не на пустом месте: хотя матчи первого сезона Славы шли всего ничего, и особого ажиотая вокруг них пока не поднялось, популярность всё же была налицо. «Батю» играли в самом Циндао, где у команды имелась огромная армия фанатов, а брутальный стиль команды идеально резонировал с суровым характером северян.

За истекшую половину сезона лицо Хань Вэньцина перестало быть никому не известным.

Что же до самого Е Цю, то он не переживал: во-первых, его всё равно никто не знал, а во-вторых, его непутёвый братец всё же сообразил, что раз уж он играет под чужим удостоверением личности, вести себя следует скромнее. Хотя, возможно, братец просто опасался, что из-за частого мелькания на экранах отец быстро вычислит его и за шкирку вернет домой.

Хань Вэньцин посмотрел на лицо Е Цю, слегка покрасневшее от морозного зимнего ветра — маску надеть тот отказался, — и счел это серьёзным упущением с собственной стороны: ему следовало заставить Е Цю тоже надеть маску.

Очередь у колеса обозрения двигалась долго, но Е Цю с Хань Вэньцином никуда не спешили: они стояли в толпе, коротая время за копанием в телефонах. Хань Вэньцин просматривал сообщения от команды, а Е Цю запустил какую-то недавно скачанную «три в ряд».

Е Цю откровенно не ладил с играми, требующими бурной моторики вроде Славы, поэтому в мобильных играх предпочитал расслабляться с помощью головоломок.

Вскоре Хань Вэньцин закрыл чат и переключил всё своё внимание на играющего любимого. Разумеется, для него смысл заключался вовсе не в том, пройдёт ли Е Цю очередной уровень, а в самом Е Цю.

Ему нравилось сосредоточенное выражение лица Е Цю, когда тот опускал взгляд, нравились его длинные белые пальцы, порхающие по экрану так изящно, будто он касался клавиш рояля. Видимо, взгляд Хань Вэньцина оказался слишком ощутимым: Е Цю быстро это почувствовал, поднял голову и прямо встретился глазами с любимым.

После этого Е Цю моргнул, окинул взглядом маску на лице Хань Вэньцина и наградил того убийственно-разочарованным взглядом.

Хань Вэньцин прекрасно расшифровал послание в глазах Е Цю: кто тебя просил надевать маску, теперь поцеловаться не получится.

Оставалось только сокрушаться.

Наконец они дождались своей очереди и зашагали в кабинку колеса обозрения. Едва дверца защёлкнулась и кабинка плавно пошла вверх, Хань Вэньцин сдёрнул маску и, повернув голову, столкнулся с лукавой улыбкой Е Цю.

Ради равновесия они сели друг напротив друга, оставив между собой небольшое расстояние.

Взгляд Хань Вэньцина был прикован к Е Цю, а Е Цю смотрел в окно на расстилавшиеся внизу огни. Чем выше они поднимались, тем чётче проступали узоры разноцветных гирлянд, наполнивших город мириадами земных звёзд.

Хотя подъём был медленным, они неумолимо приближались к высшей точке.

Е Цю протянул Хань Вэньцину руку. Когда тот вложил свою ладонь в его пальцы, Е Цю крепко сжал её, чуть потянул на себя, заставляя подняться, и сам подался навстречу. С безупречным взаимопониманием они слились в глубоком поцелуе.

Пусть вся эта романтика с девчачьими капризами взялась неизвестно откуда, но... кто же не любит целоваться? Любимый человек, ничтожное расстояние между ними, романтическая обстановка, смешанное дыхание, лёгкий тёплый аромат мятного парфюма, обнимающие талию руки и прижатые друг к другу тела.

Нежный, тягучий поцелуй и бешено колотящиеся сердца.

Е Цю заглянул в глаза Хань Вэньцина со смешинками на дне зрачков и легонько прикусил его губу.

На самой вершине колеса обозрения сияющее вверху звёздное небо стало безмолвным свидетелем их страстного поцелуя.

Когда они выбирались из кабинки, Хань Вэньцин уже снова натянул маску, а Е Цю всё никак не мог перестать хихикать. В конце концов, не удержавшись, он протянул руку и слегка потрогал мочку уха Хань Вэньцина — та покраснела и была горячей на ощупь.

http://bllate.org/book/21407/2184575