Готовый перевод I Create Everything in the Wasteland / Я создаю всё на руинах мира: Глава 54

Выбор Сун Сяочжу не удивил Му Цина. В конце концов, она была ученицей Бай-господина, принявшей его наставления «телесной передачей», — а значит, наверняка разделяла его взгляды.

Бай-господин мог бы спокойно дожить свои дни в Крепости, но вместо этого остался здесь, у подножия горы мусорных куч, чтобы спасать и лечить людей.

Тем не менее Му Цин всё же чувствовал лёгкое недоумение. Ведь перед ним стояла девушка лет шестнадцати–семнадцати, которой, по идее, должно было мечтаться о жизни в городе…

— Не волнуйся, я никому не скажу, — начал он, — но… ты правда не хочешь отправиться в Крепость? Там чистое голубое небо, красивые дома, широкие улицы и спокойная жизнь. С твоими способностями ты легко могла бы жить гораздо комфортнее…

— Мне вполне нравится моя нынешняя жизнь, — ответила Сун Сяочжу.

Му Цин на миг замер.

Сун Сяочжу мягко улыбнулась:

— В городе всё прекрасно, кроме одного — там нет свободы.

Му Цин долго молчал, затем глубоко вздохнул:

— Я понял.

В его взгляде появилось уважение.

На самом деле, Сун Сяочжу сама не знала, что и думать об этой «свободе». Дело было не в том, что в городе её совсем не было. Просто она не только «всеобъемлющий ремесленник», но и первая наследница Святого Города.

Как только она вспомнила Ли Сыюань и все эти интриги за спиной госпожи Ли…

Лучше уж держаться подальше и от Крепости, и от Святого Города, и от финансовых кланов.

Гора мусорных куч — отличное место: её никто не трогает, а вокруг полно сокровищ (читай — мусора). Уж лучше спокойно развиваться здесь, чем ввязываться в дерьмовую возню. Главное — дождаться, пока Синтезатор восстановится до третьего, четвёртого, пятого, шестого уровня… А там, глядишь, откроются рецепты на самолёты и пушки…

Хм?

Система молчала.

В общем, сейчас точно не время. Она ни за что не станет городской знаменитостью.

Разговор прошёл отлично. Сун Сяочжу открыто назвала себя, проявила искренность, и реакция Му Цина оказалась даже лучше, чем она ожидала: он не только не собирался насильно сдавать её кому-то, но и вежливо поинтересовался её личным мнением.

Действительно, господин Му — человек с безупречной репутацией. Не зря же его так уважают все сборщики с горы мусора.

Сун Сяочжу перешла к сути:

— Господин Му, вас интересуют долгосрочные заказы?

Она не собиралась открывать лавку прямо в лесозаготовительной артели, но могла регулярно поставлять железные топоры. Как именно Му Цин будет их продавать лесорубам — его личное дело.

Му Цин даже не стал уточнять детали и сразу ответил:

— Хорошо.

Поразительно решительно.

Сун Сяочжу улыбнулась, но не стала оставлять всё на словах:

— Перед приходом я подготовила договор. Посмотрите, пожалуйста, господин Му. Если что-то не так — подкорректируем.

Му Цин явно не ожидал такой подготовки. Его черты смягчились, в глазах мелькнуло одобрение старшего:

— Хорошо, давайте посмотрю.

Сначала он читал рассеянно, но постепенно его выражение лица стало всё более сосредоточенным.

Договор оказался очень зрелым и продуманным. В нём подробно описывались характеристики топоров, объёмы поставок, цены и график доставки… Всё чётко, лаконично и исчерпывающе.

Закончив чтение, Му Цин поднял глаза на Сун Сяочжу:

— Отлично.

— Что-нибудь нужно изменить?

Му Цин покачал головой:

— Всё в порядке.

Сун Сяочжу кивнула и добавила:

— Кстати, господин Му, мне, возможно, понадобится закупить немного древесины… Пока не много. У вас есть такая возможность?

— Отправить в деревню Люйцзя?

— Да!

Му Цин улыбнулся:

— Пустяки.

Сун Сяочжу наконец перевела дух.

Отношения между деревней Люйцзя и посёлком сборщиков неизбежно должны были обостриться. Выбор Му Цина был крайне важен. Он встал на сторону деревни Люйцзя. Пусть даже временно.

Покидая лесозаготовительную артель, Сун Сяочжу чувствовала лёгкость и ясность. Она заключила стабильный долгосрочный контракт… Деньги — не главное, гораздо важнее стабильный источник торговых очков.

Две тысячи топоров в месяц.

Если будет достаточно сырья, для неё это — дело пары движений пальцами.

Но тут же её прекрасное настроение слегка испортилось:

«Две тысячи торговых очков — это всего двадцать квантовых монет…»

Артель — это явно не предел! Нельзя ли расширить масштабы? Пусть наберётся хотя бы десять тысяч лесорубов, чтобы ежемесячно расходовать по десять тысяч топоров!

К ней подошла Цюй Шу Юй:

— Договор заключили?

— Ага! — Сун Сяочжу взяла у неё свёрток с левого плеча. — Пойдём, отправимся в деревню Люйцзя.

Посёлок сборщиков, главная улица.

Обычному мастеровому не удавалось увидеть Чэнь Саня.

В посёлке сборщиков Чэнь Сань был вторым лицом после Ху Лаотай. Он ведал всеми делами общины и славился особым чутьём — особенно в угадывании желаний Ху Лаотай.

Благодаря этому он и добрался до нынешнего положения: стоило Ху Лаотай только подумать — Чэнь Сань уже почти всё делал.

Именно так он, бывший нищий беженец, сумел взобраться до второго человека в общине.

Особенно после ухода Сяо Вэньцзе Чэнь Сань стал настоящей правой рукой Ху Лаотай, и его положение окрепло ещё больше. Соответственно, его мысли тоже стали более… амбициозными.

Долгие годы он кланялся и унижался — теперь же ему особенно нравилось, когда другие кланялись ему. Раз уж он так упорно добрался до этого места, почему бы не насладиться?

Когда к нему обращались с просьбами, Чэнь Сань на словах ворчал, но внутри радовался. Во-первых, можно было неплохо заработать, во-вторых — продемонстрировать свою власть. Двойная выгода — что может быть лучше?

Конечно, не каждый мог просто так подойти к нему. Не любое дело доходило до его ушей, и не каждый мог получить аудиенцию. Но некоторые лица он всё же принимал — например, Ло Туна.

Чэнь Сань откинулся на диване, неспешно попивая чашку зелёного чая, и слушал, как Ло Тун рассказывал о деле семьи Шан.

Сначала Чэнь Сань не придал значения, но насторожился, услышав имя Бай Цзина.

Он нахмурился и бросил на Ло Туна строгий взгляд:

— Бай-господин — личность уважаемая. Смеете ли вы ввязываться в дела, касающиеся его?

Ло Тун прекрасно знал, чего боится Чэнь Сань. Ху Лаотай очень уважала Бай Цзина, поэтому и Чэнь Сань относился к нему с особым почтением. С любыми другими делами он легко разберётся, но если замешан Бай-господин — это уже не его компетенция.

Однако Ло Тун уже получил деньги от семьи Шан и обязан был выполнить обещание:

— Речь не о самом Бай-господине, а о той девушке, которую он подобрал!

У Чэнь Саня всплыл образ девушки — он нахмурился ещё сильнее:

— Но она находится под защитой Бай-господина.

Ло Тун поспешил добавить:

— Господин Чэнь, выслушайте меня. Эта девушка — кто угодно, только не простушка. Мы боимся, что Бай-господин попался на её удочку. Она хитра, как лиса: умудрилась очаровать Цюй Шу Юй, и та теперь ей во всём потакает. Шан Бао всего лишь пошутил над ней, а она затаила злобу, заманила его на гору мусорных куч и… и… притащила оттуда кусок мяса, которое потом сварила и подала Бай-господину!

Чэнь Сань прищурился.

Ло Тун поспешил продолжить:

— Вы же знаете, Бай-господин — человек с золотым сердцем. С тех пор как он пришёл сюда, он ест только самую дешёвую муку из дикорастущих трав. Даже когда районный начальник присылал ему свежее мясо из пункта приёма, он ни разу не притронулся.

Чэнь Сань знал это лучше всех — ведь именно он сам доставлял то мясо. Бай-господин велел ему унести обратно.

Не из-за каких-то диетических запретов, а потому что мясо с горы мусорных куч… Девять из десяти случаев — это не то, что должно быть на столе. Даже «поставки из Крепости» — всего лишь прикрытие. Чаще всего это… человеческое мясо.

Ло Тун, видя, что попал в точку, усилил нажим:

— Неизвестно, какими методами эта девчонка обманула самого Бай-господина! Он ведь точно не знает, что это… Ах, господин Чэнь! Мы ведь не хотим навредить Бай-господину — наоборот, хотим его спасти!

Чэнь Сань посмотрел на Ло Туна:

— Тун, некоторые деньги можно брать, а за некоторые — можно и голову потерять. Не залезай слишком глубоко в жадность.

Ло Тун вздрогнул, на лбу выступила испарина. Но он уже получил деньги от семьи Шан и не мог отступить. К тому же, в его представлении всё было ясно: Сун Сяочжу в одиночку не справилась бы со Шан Бао, но вместе с Цюй Шу Юй — легко. Шан Бао лишь пошутил, а они… они заставили его съесть собственное мясо!

Эта мысль вернула ему уверенность:

— Господин Чэнь, мы не хотим обвинять невиновных, но и позволить Бай-господину быть обманутым злодеем тоже нельзя. Сейчас Бай-господин в деревне Люйцзя. Давайте просто пригласим Сун Сяочжу сюда и спросим, что к чему.

С этими словами он выложил на стол аккуратную стопку денег, полученную от семьи Шан.

Чэнь Сань холодно усмехнулся:

— Тун, сначала хорошенько всё выясни. Не пугай зря эту девочку.

Ло Тун тут же поправился:

— …Не «пригласим», а «попросим прийти».

Чэнь Сань кивнул и обернулся к стоявшему за спиной человеку:

— Ладно, сходите, разберитесь, в чём дело.

Ся Фэншоу закончил отчёт и лично доставил его в здание районной администрации.

Ху Яньюань как раз возвращалась и сразу заметила его:

— Что случилось?

Обычно начальник пункта приёма сдавал отчёты раз в месяц — в конце месяца подводил итоги, а в начале следующего передавал документы. Сегодня же только шестнадцатое.

Ся Фэншоу протянул ей папку и пошёл рядом:

— В лесозаготовительной артели поступило много срочных заказов.

Ху Яньюань кивнула:

— Понятно.

Ся Фэншоу продолжил:

— По логике, продажи топоров должны были резко вырасти. Я заранее подготовил запасы, но…

Ху Яньюань перевернула страницу и увидела цифры продаж топоров. Её глаза сузились:

— Всего-то?

Ся Фэншоу уже успел всё разузнать:

— Недавно кто-то начал продавать топоры прямо в артели. Говорят, нашёл их во время последней «охоты за мусором»…

Ху Яньюань резко вскинула голову:

— Невозможно!

У неё были свои каналы: все бракованные инструменты или бывшие в употреблении, но ещё пригодные, поступали напрямую в общину. Даже если немного попадало на гору мусорных куч, такого объёма быть не могло.

Ся Фэншоу подробно изложил всё, что узнал.

Ху Лаотай резко встала:

— Позовите Тянь Маня и Ло Люйцзы!

В этот момент Ло Люйцзы, запыхавшись, вбежал в лачугу Тянь Маня:

— Мань-гэ, я иду с тобой!

Тянь Мань ожидал, что Ло Люйцзы придёт, но не думал, что так скоро.

— Как, не хочешь ещё пару дней подумать?

— Думать?! — глаза Ло Люйцзы полыхали ненавистью. — Да у меня все деньги украли! Всё это время меня дурачили, как малого! Семьдесят процентов моей зарплаты лесоруба уходило домой — мол, копят на свадьбу… А теперь выходит — копят себе! Они даже не считали меня человеком!

Тянь Мань, будучи посторонним, не знал, что сказать. Семейные узы в посёлке сборщиков были больными. Под гнётом Ху Лаотай каждая семья воспитывала детей по принципу «из-под палки»: с детства их били и ругали, а вырастив — приковывали к семейной мастерской. Пока человек не мог уйти и открыть своё дело, он оставался бесплатной рабочей силой.

Многие пришлые беженцы сначала не понимали такой логики. Но, испытав нищету и голод, постепенно принимали: главное — выжить, а уж до любви и заботы ли тут?

Увидев, что Ло Люйцзы твёрдо решил уйти, Тянь Мань сказал:

— Ладно. Я сейчас соберусь, и мы сразу пойдём к лачуге Бай-господина — посмотрим, не ушли ли ещё Сун Сяочжу и остальные.

— Может, я сбегаю вперёд? — предложил Ло Люйцзы. — Если они ещё там, попрошу подождать нас.

Тянь Мань согласился:

— Хорошо, сходи.

У Ло Люйцзы не было ни единой вещи, которую стоило бы забирать. В его лачуге остались лишь несколько лохмотьев, и он не хотел возвращаться к тем «бандитам». Лучше уж уйти навсегда.

Тянь Мань ускорил сборы. Раз уж решение принято, надо уходить скорее — нечего ждать, пока обстоятельства изменятся.

Его лачуга стояла в неплохом месте: Тянь Мань был человеком с головой на плечах и сумел снять относительно приличное одиночное жильё.

Отсюда до лачуги Бай-господина было добрых десять минут быстрым шагом. Но Ло Люйцзы бежал изо всех сил, боясь опоздать, и добрался за шесть-семь минут.

Издалека он уже увидел одинокую, обветшалую хижину.

Бай-господин и правда жил в самой глуши, в самом убогом месте…

Но тут Ло Люйцзы заметил, что к лачуге Бай-господина стремительно приближается Ло Тун в сопровождении нескольких человек — похоже, прихвостней Чэнь Саня.

http://bllate.org/book/2137/244143