Готовый перевод Reborn Empress Uses Beauty to Ascend / Перерождение императора: Оружие — красота: Глава 24

Однажды танец был окончен, и зал взорвался аплодисментами.

Многие мужчины, не отрывая глаз, следили за грациозной фигурой, мысленно проклиная кое-кого за слепоту.

Император Юнмин, любитель зрелищ, не упустил случая подлить масла в огонь и нарочито спросил Се И: Как тебе этот танец, Юньгуй?

Превосходно. Се И остался невозмутим, ограничившись лишь этими двумя словами и не добавив больше ни единого.

Кэцзына почувствовала глубокое разочарование: Господин Се так скуп на слова и не желает дать оценку — неужели эта принцесса недостаточно хороша собой?

Она была весьма уверена в своей внешности и задала этот вопрос лишь для того, чтобы получить ответ и понять, в чем же именно проиграла.

Кто бы мог подумать, что Се И ответит: Красота — дар, но не то, что мило моему сердцу. Ваше Высочество, ваш литературный и военный талант превосходит многих мужчин, зачем же так настойчиво искать союза в браке?

Кэцзына неплохо владела языком Великой Вэй, но смысл уловила не до конца.

Се И фактически открыто признался при всех в своем пристрастии к мужчинам и искренне посоветовал ей проявить свои таланты в другом, она же решила, что он просто считает ее недостаточно красивой.

Если хочешь, чтобы я отступилась, немедленно найди кого-то прекраснее меня, — подумав, добавила она: — Себя в расчет не бери.

***

Еще когда Се И произнес ту фразу про то, что мило его сердцу, многие чиновники Великой Вэй перевели взгляды на Седьмого принца.

В этой дружелюбной атмосфере, где хозяева и гости наслаждались праздником, кто-то внезапно вставил: Этот Седьмой принц — не сын ли Его Величества и той самой госпожи Цзян?

Толпа замерла в недоумении, и лишь спустя долгое время люди вспомнили, о какой именно госпоже Цзян шла речь.

Хэлань Си был трезв как никогда.

Устроив Фан Юаня, Се И прямиком направился в спальню.

Я знаю, — Хэлань Си закрыл главную дверь, оставив лишь щель, и высунул голову: — Сегодня я заночую здесь, возвращайся.

Снизу доносились голоса, полные лести и похвал.

Мой седьмой сын, Хэлань Си, — на лице императора Юнмина появилась улыбка, он не обратил внимания на то, что юноша витал в облаках на глазах у послов всех стран. — Сяо Ци еще совсем молод, раньше он рос в глубине дворца и не показывался людям, но теперь пришло время выйти в свет.

Кэцзына, приехавшая из богатого края, оглядела его с ног до головы. Кроме того, что он был мужчиной, придраться было не к чему, и она, наконец, пала духом.

На душе у Хэлань Си было беспокойно. Воспользовавшись тем, что Фан Юань не следит за ним, он выпил несколько лишних чаш вина и поспешил укрыться подальше. Горный ветерок обдул лицо, и от шести степеней опьянения осталось лишь три.

Юноша уже вырос — это была пора, когда незрелость переплеталась со зрелостью.

К тому же, ночь была глубока, и не хотелось зря метаться туда-сюда.

Когда он, сняв обувь и носки, собирался укрыться одеялом, Хэлань Си внезапно открыл глаза. Поддавшись хмелю, он обнял вошедшего и, капризно ластясь, пробормотал: Голова кружится.

Фан Юань: «…»

Шатаясь, он дошел до дворика и, едва переступив порог, развернулся и преградил путь Фан Юаню.

Хэлань Си был очень похож на мать: его черты лица не были такими глубокими, как у жителей Государства Хуюй, зато каждое из них было словно выточено самой природой — чистое и свежее, как горный воздух после дождя.

Не успел он договорить, как дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его носом.

Фан Юань посмотрел на небо и в отчаянии воскликнул: Ваше Высочество, это же покои господина Се!

Человек прекрасен, и вино тоже.

Да пьян он или нет?!

Хотя Хэлань Си и отдал приказ, Фан Юань не осмелился уйти. Лишь когда вернулся Се И, он обрел опору и с горестным лицом поведал о капризах принца.

Не смей входить.

Се И не удержался от смешка: Сейчас возвращаться, боюсь, уже поздно. Все равно завтра дел нет, а мой двор достаточно велик, пусть остается.

Под пристальным вниманием всех присутствующих Хэлань Си пребывал в забытьи, опустив взгляд и размышляя о том, что же значила та улыбка Се И.

Какое еще головокружение.

Маленький принц бывал здесь лишь однажды, вряд ли он пошел бы куда-то еще.

Лицо императора Юнмина вмиг изменилось.

От него исходил холод, и он с деланной улыбкой произнес: Сомнения посла развеются, как только мы окажемся на охотничьих угодьях.

***

Из-за неприятных слов посла Государства Таму банкет закончился рано, и все стали ждать встречи на охоте через пять дней.

Се И вздохнул, подвинул юношу вглубь кровати и, смирив гордыню, принялся прислуживать.

Хэлань Си, казалось, все происходящее его не касалось, выпил чашу фруктового вина нового урожая из Государства Хуюй и столкнулся взглядом с принцессой Кэцзыной.

Фан Юань в ужасе воскликнул: Нельзя, нельзя, это крайне неуместно, Ваше Высочество, если вдруг…

Хэлань Си лежал неподвижно, словно спал.

Среди членов делегации многие приезжали сюда годами, но никогда не видели такого свежего, одухотворенного юношу, и кто-то невольно задал вопрос, который вертелся на языке у Кэцзыны: Позвольте спросить, кто этот…

Только что, увидев Седьмого принца, я показался он мне знакомым. Вспомнил госпожу Цзян, которая двадцать лет назад победила нашего короля на охотничьих угодьях вашей страны. Мне довелось увидеть ее однажды — поистине небесное создание, героиня среди женщин. Только не знаю, остался ли в вашем народе хоть кто-то с таким же духом в наши дни?

Хэлань Си, который уже наливал себе вино, замер.

Все это — пустые слова!

Говорил посол Государства Таму. Поскольку целью было выведать правду, он, разумеется, не церемонился.

Должно быть, Государство Хуюй — хорошее место.

Се И, опершись руками о кровать, беспомощно произнес: Я пойду принесу воды, Ваше Высочество, не могли бы вы разжать руки?

Хэлань Си что-то пробурчал и обнял его еще крепче.

Неудивительно, что его одолевают мысли: если бы на его месте оказался кто-то другой, стал бы господин Се так покорно сносить все это?

Скорее всего, нет.

…Ваше Высочество ведь вовсе не пьян.

Хэлань Си, наконец, сжалился и отпустил его, сияя улыбкой: Интересно, какие чувства испытает господин Се, вернувшись и обнаружив в своей постели человека?

Се И: «…»

Настоящий домашний тиран.

Раз уж вы проснулись, я велю подготовить другую комнату, — сказал Се И.

Хэлань Си схватил его за рукав: …Я не хочу быть один.

Се И относился к нему как к ребенку, не подозревая, что этот самый ребенок, которого он так опекал, уже давно изменился в душе.

Лежа в одежде, Хэлань Си вспоминал события банкета и в конце концов не выдержал, решив докопаться до истины.

Он притворился, что просто любопытствует: Видел, как предана принцесса Государства Хуюй, почему же вы, учитель, так бессердечны?

Се И, повернувшись к нему, спросил: Раз вы спрашиваете об этом сейчас, где же вы витали во время банкета?

Хэлань Си тихо закатил глаза.

Все из-за тебя, виновника торжества.

Просто любопытно, — отмахнулся Хэлань Си. — С той ночи, как вы спасли меня, слухи разлетелись по столице быстрее ветра и до сих пор не утихли. А принцесса Хуюй добивается вашего расположения годами, почему же я не слышал об этом ни звука?

Се И не ожидал, что у него такая интуиция, позволившая связать все воедино.

Я позволял слухам распространяться, чтобы защитить Вас, чтобы недоброжелатели чувствовали страх. А не слышали ни звука, потому что я не хотел, чтобы люди сплетничали и порочили репутацию принцессы.

Хэлань Си вспомнил свободолюбивую Кэцзыну, и в сердце кольнула ревность: Если бы она заботилась о репутации, то не преодолевала бы тысячи ли каждый год, чтобы увидеть вас.

Се И: Поэтому я восхищаюсь ею, но этим все и ограничивается.

Так… есть ли у вас возлюбленная? — после долгих разговоров это был единственный вопрос, который на самом деле хотел задать Хэлань Си.

Нет, и не будет, — Се И отрезал все пути к отступлению.

Хэлань Си не понимал, как можно так уверенно говорить о будущем: Кто может сказать наверняка, что будет потом?

Се И похлопал его по голове: Спи.

Хэлань Си думал, что рядом с Се И ему будет трудно заснуть, но, возможно, из-за выпитого вина, стоило закрыть глаза, как он провалился в глубокий сон.

Ночь прошла спокойно.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, за дверью послышалась возня.

Се И спал чутко и проснулся в то же мгновение, как услышал шорох.

У него никогда не было людей, не знающих правил. Единственное изменение — на днях Герцог Шунь прислал ему соглядатая, чтобы задобрить.

Он оставил его в углу, не обращая внимания, и тот, очевидно, больше не мог сидеть сложа руки.

Хэлань Си спал крепко и не проснулся от шума, лишь нахмурился во сне и продолжил спать.

Посреди ночи он обнял Се И, словно подушку, и из-за разницы в росте это выглядело так, будто он сам бросился в объятия.

Се И опустил взгляд на руку, обвившую его пояс…

Ладно, поглядим, что эта крыса хочет сделать.

Вскоре раздался стук в дверь.

Господин, я пришел помочь вам подняться.

Это было именно то время, когда Се И обычно вставал к утреннему докладу. Выбрав этот момент, он выглядел гораздо приличнее, чем если бы лез в постель ночью, и отказать ему было сложнее.

Похоже, хотя он и сидел во дворе, не имея возможности выйти, он времени даром не терял.

Как раз вовремя. Все, что нужно было знать о Герцоге Шуне, он уже узнал, самое время найти повод, чтобы спровадить этого человека.

Входи.

Сказал Се И, убирая руку с пояса и вставая с кровати.

Выйдя в гостиную, он увидел, что это действительно человек Герцога Шуня.

Шу Юй с детства обучался прислуживать. Услышав разрешение войти, он обрадовался и тут же придумал способ, как привлечь внимание господина Се.

Ну и что, что в сердце у него кто-то есть?

Какой мужчина не грешит.

Кто бы мог подумать, что Се И вообще не позволит ему ничего делать.

У Шу Юя было полно талантов, но не было ни единого шанса проявить их!

Господин…

Принеси еще воды. — Се И вытер руки и небрежно бросил полотенце.

Никакой нежности, никакого томного взгляда — ничего подобного он не увидел.

Шу Юй задохнулся от возмущения.

Он предложил помочь встать, неужели его и правда считают за простого слугу?

Но раз уж он сам напросился, а прогресс, которого он с таким трудом добился за эти дни, так близок, бросить все сейчас было бы жаль.

Пришлось выйти и снова принести воды.

Когда Шу Юй вернулся, из-за пологов кровати послышались голоса.

Который час? — это был знакомый голос юноши.

Три четверти шестого утра, — ответил Се И.

В голосе юноши сквозила усталость, и, услышав время, он тут же возмутился: …Я ведь не иду ко двору, зачем так рано меня поднимать?

После короткого торга Хэлань Си одержал победу и, довольный, снова улегся спать.

Когда Се И откинул полог, показалась обнаженная до локтя рука цвета нежного лотоса.

В такой час, в постели господина Се, такая картина.

Это вызывало самые разные мысли.

Только теперь Се И соизволил взглянуть на него прямо, но лишь бросил: Оставь вещи и уходи, нечего здесь стоять.

Шу Юй, который никогда не задумывался, почему господину Се по утрам дважды требуется вода, и прибежавший во второй раз с таким усердием, почувствовал себя полным идиотом.

Он был так глуп, право слово.

http://bllate.org/book/21322/2163160