Готовый перевод I'm the Real Protagonist / Оказалось, что главный герой — это я!: Глава 33

Разлука длилась несколько дней, и наконец Император с Императрицей вместе сели обедать.

Во время трапезы оба хранили молчание. Тао Лань несколько раз поднимал взгляд, но видел лишь то, как Цзян Хуайли прилежно ест, явно не намереваясь заводить разговор.

Вдруг Тао Ланя осенило: сегодня десятое число девятого месяца. По законам Дашэна, десятого, двадцатого и тридцатого числа каждого месяца Император обязан проводить время с Императрицей, чего бы это ни стоило.

Тао Лань: «…»

Так он позвал его на обед лишь из чувства долга?

Лэ Кан, заметив, что Тао Лань отложил палочки, спросил: Ваше Величество, сегодняшние блюда пришлись не по вкусу?

Цзян Хуайли тоже поднял голову и посмотрел на него: Вы уже закончили?

Больше не хочу. Тао Лань нахмурился: Если у Императрицы нет других дел, я пойду. Вечером у меня еще есть дела.

Цзян Хуайли: Дела есть, но если Вам нужно заняться важным, можете идти.

Тао Лань: «…»

Цзян Хуайли задумался, прислушиваясь к раскату грома, но когда опомнился, Тао Лань уже ушел, прихватив с собой стопку докладов.

Ты… — Тао Лань, развернувшись, крепко сжал его ладонь и пристально посмотрел в глаза. — Хуайли, ты сейчас сказал правду?

Поэтому нам нужно сперва аннулировать брачный договор, а затем набрать наложниц для Императора, — добавил Цзян Хуайли.

К тому же, я не должен был так поступать, — добавил он, невольно нахмурившись.

Почему это не должен? — Тао Лань заволновался. — Ты же Императрица, Императрица, на которой я женился по всем правилам, ты именно так и должен поступать!

Голос Тао Ланя прозвучал глухо: Если у Императрицы больше нет дел, я пойду.

Тао Лань внезапно опустил голову, пряча улыбку, но радость в глазах скрыть не удалось. Заметив, что Цзян Хуайли смотрит на него, он отвернулся к окну.

Тао Лань ответил хмыканьем, не сводя с него глаз.

Тао Лань несколько раз открыл и закрыл рот: Хуайли, я могу стать твоим «папочкой»-бойфрендом?

Тао Лань: «…»

Цзян Хуайли проследил за его взглядом — небо неожиданно прояснилось. Тяжелые тучи рассеялись, и на западном небосводе заалел предзакатный румянец — величественный и прекрасный.

Сегодня он был не таким, как обычно: не безумствовал, не проявлял жестокости и не холодничал. Цзян Хуайли впервые видел его таким, и сердце против воли сжалось. Он инстинктивно смягчил голос: Ваше Величество, я был неправ.

Тао Лань: «…»

Тао Лань сделал строгое лицо: Раз уж ты так сказал, пусть будет по-твоему.

Цзян Хуайли взглянул на него: Разве Вы до сих пор не знаете, какие мы? Хотите взглянуть на брачный договор?

Что за воришка мог пробраться в Императорский дворец, чтобы украсть вещи?

Цзян Хуайли: Вы дали мне шанс высказаться? Я же Вас совсем не видел.

Лэ Кан быстро перенес доклады во дворец Вэйян и увел остальных слуг.

Тао Лань взял один из докладов, почитал немного и, приподняв веки, спросил: Разве у Императрицы не было дел?

Цзян Хуайли, не зная, смеяться или плакать, тихо произнес: Это была всего лишь бумажка. Даже если она пропала, мы от этого не стали настоящими супругами.

Разве я не хранил договор в шкатулке? Тот вор утащил его вместе со шкатулкой, — Тао Лань выглядел очень убедительно.

Единственный и неповторимый друг мужского пола, которого можно обнимать, с которым можно держаться за руки и целоваться, — кадык Тао Ланя дрогнул, он не отводил глаз от Цзян Хуайли. — От бойфренда до мужа, так можно?

Тао Лань действительно начал мучиться — может, кто-нибудь уже избавит его от этих страданий?

Цзян Хуайли взял его за руку и сказал: Когда в тот день отец приходил ко мне с этим разговором, у меня на душе тоже было неспокойно. Я пока не хочу, чтобы Вы брали наложниц, не хочу, чтобы в этом гареме появлялись другие женщины, которые будут делить с Вами ложе.

Тао Лань отвел взгляд: Брачный договор? Какая досада, его украл проклятый воришка.

Цзян Хуайли от его напора тоже немного занервничал: Бойфренд? Друг мужского пола?

Цзян Хуайли: «…»

Цзян Хуайли кивнул.

Подумав мгновение, он тут же предложил: Если у Вас есть доклады для проверки, позвольте мне принести их сюда, к Императрице?

Тао Лань резко вскочил со стула, и под аккомпанемент раската грома яростно воскликнул: Цзян Хуайли, не будь слишком самоуверенным!

Цзян Хуайли всё это время молчал, спокойно поглощая пищу.

Лэ Кан: «…»

Цзян Хуайли подал ему чашку чая и завел разговор о визите Цзян Хаояня.

На самом деле, я не так уж сильно хочу быть твоим папочкой, можно и без этого, — Тао Лань приблизился чуть ближе, глубоко вздохнул и посмотрел ему в глаза.

Тао Лань немедленно отложил доклады и спросил: Тогда почему ты все эти дни мне ничего не говорил?

Тао Лань спросил Лэ Кана: У меня еще много дел? Успею ли я уделить время Императрице?

Тао Лань: «…»

Я вышел за Вас, потому что не было иного выбора, хотел использовать наше положение, чтобы выпутаться из беды, а Вы — только и думали, как стать мне отцом.

Слуги начали зажигать лампы. В сумерках, под надвигающейся ночью, поднялся осенний ветер. Свет ламп неровными бликами ложился на лицо Цзян Хуайли, и его спокойный взгляд был невероятно притягательным.

Под его пристальным взором Цзян Хуайли произнес: Ваше Величество, по условиям брачного договора у Вас не может быть других наложниц, только я — Императрица.

Цзян Хуайли: Вы специально пришли, чтобы украсть брачный договор?

Цзян Хуайли поспешно сделал шаг вперед и схватил его за руку: Ваше Величество.

Цзян Хуайли не сказал, можно или нет, а спросил: Раз так, зачем Вам быть «папочкой»?

Тао Лань с самым серьезным видом заявил: «Папочка» — это когда заботишься о тебе чуточку больше.

Если нельзя, — Тао Лань крепче сжал ладонь Цзян Хуайли, — если нельзя, то могу стать бойфрендом «волчьего» типа или «кошачьего».

Цзян Хуайли: «…»

Что это вообще такое?

Тао Лань продолжал настаивать: Императрица может сам выбрать типаж, каким бы ты ни захотел видеть своего парня, я могу им стать.

Цзян Хуайли, не в силах больше слушать, кивнул: Можно… можно попробовать.

Тао Лань даже замер от неожиданности. Он спрашивал, полагаясь лишь на свою наглость, и на самом деле знал, что Цзян Хуайли вряд ли согласится — слишком рано, он еще даже не начал толком ухаживать, Цзян Хуайли еще не осознал этого.

Он никак не ожидал, что тот согласится.

Слова, которые Вы сказали мне в тот день, я до сих пор помню. Мне не неприятно держать Вас за руку, не противно делить с Вами ложе, но если Вы возьмете наложниц, мне будет больно, — серьезно сказал Цзян Хуайли. — Я все эти два дня думал над этим вопросом. Кажется, я немного полюбил Вас.

Тао Лань застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова.

Он не знал, что такое нежное и прямое признание Цзян Хуайли окажет на него столь сильное воздействие. Он был взволнован до глупости, а еще, как ни странно, почувствовал, как защипало глаза.

Видя, что тот молчит, Цзян Хуайли выдохнул и сам предложил: Попробуем?

Хорошо… хорошо, хорошо, хорошо, — затараторил Тао Лань. — Попробуем.

Цзян Хуайли спросил: Как именно?

Тао Лань переспросил: Как именно?

Цзян Хуайли: …Вы что, попугай? Разве обычно у Вас не полно идей?

Я ведь тоже впервые влюбляюсь, причем именно в тебя, Хуайли, — растерянно и вполне естественно ответил Тао Лань.

Может, — Тао Лань с волнением посмотрел на Цзян Хуайли, — Хуайли, я могу тебя поцеловать?

Куда?

В лоб?

Цзян Хуайли ответил коротким «угу».

Тао Лань разомкнул и снова сжал ладонь, которую не держал в своей. Прохладный осенний ветер за окном остудил его влажную от волнения ладонь, и он положил ее на плечо Цзян Хуайли.

Слегка наклонившись, он приблизился к Цзян Хуайли, встречаясь с его немигающим взглядом: Хуайли, ты не мог бы закрыть глаза?

Почему?

Если ты будешь так смотреть, как я тебя поцелую?

Цзян Хуайли посмотрел на него мгновение, чуть приподнялся и коснулся губами уголка его рта.

Лэ Кан, дожидавшийся снаружи, думал, что сегодня ночью Император останется во дворце Вэйян, как вдруг увидел, что тот выходит, прижимая к груди доклады.

Сердце Лэ Кана сжалось, он не посмел ничего сказать и поспешил следом.

Пройдя немного, он заметил неладное: Император шел торопливо, вид был растерянный, кончики ушей покраснели — совсем не похоже на то, что они поссорились с Императрицей.

Поэтому он осторожно спросил: Ваше Величество, вы с Императрицей…

Мы официально стали парой! — тут же восторженно сообщил ему Император.

Лэ Кан не совсем понял, что именно значит «стали парой», но раз это радостное событие, спросил: Значит, сегодня Вы не останетесь во дворце Вэйян?

Как можно так быстро? Мы же еще не обменялись именами и статусами, — серьезно ответил Тао Лань.

Лэ Кан не понял: что значит «без имен и статусов»? Разве Император и Императрица еще не имеют имен и статусов?

Император: Я о том, что нельзя действовать так поспешно, это выглядит неуважительно.

Лэ Кан: …Ваше Величество говорит верно.

Император, прижимая к груди доклады, дважды оббежал Императорский дворец, так что даже Вдовствующая императрица забеспокоилась. Наконец, он, кажется, успокоился, швырнул доклады Лэ Кану и тайком вернулся во дворец Вэйян.

Лэ Кан: «…»

Вернувшись, Тао Лань сказал Цзян Хуайли: Хуайли, я пришел пожелать тебе спокойной ночи.

Цзян Хуайли спросил: Вы не останетесь ночевать?

Тао Лань: Это… неудобно, не так ли?

Цзян Хуайли: «…»

В ту ночь Император все же остался во дворце Вэйян, всё время простояв лицом к стене.

Когда Цзян Хуайли уже засыпал, он почувствовал, как поцелуй коснулся его лба. Он напрягся, боясь пошевелиться — вдруг, если он откроет глаза, Император тут же соскочит с кровати и убежит.

Хуайли, это как сон, но во сне сердце не бьется так быстро.

Цзян Хуайли не сдержал едва заметной улыбки.

В последние дни во дворце царила радостная атмосфера.

На лицах Императора и Императрицы то и дело появлялись улыбки, казалось, все забыли о предсмертной воле покойного Императора.

Тао Лань, уже успевший прогуляться с Императрицей на лодке, полюбоваться цветами, ночью залезть на крышу, чтобы смотреть на звезды, и вместе почитать книжки в постели, размышлял, чем бы еще заняться, когда услышал от премьер-министра о Дворцовом экзамене.

Приближался осенний Дворцовый экзамен.

Как только премьер ушел, он тут же нашел Цзян Хуайли и спросил: Хуайли, не хочешь поучаствовать в Дворцовом экзамене?

Я? — изумился Цзян Хуайли.

Тао Лань кивнул: Хуайли, тебе остался только Дворцовый экзамен, разве это не было твоей мечтой?

Цзян Хуайли не понял: Но я же Императрица, как мне участвовать?

Не обязательно в статусе Императрицы, — ответил Тао Лань. — Просто добавим еще одного человека, ничье место ты не займешь. К тому же, ты ведь и так Гунши, имеющий право на участие в Дворцовом экзамене, даже если кто-то узнает, никто не посмеет ничего сказать.

Согласно правилам государственных экзаменов Дашэна, те, кто в течение пяти лет прошел Провинциальный экзамен и получил статус ученого-кандидата, могут участвовать в Столичном экзамене, а те Гунши, кто прошел Столичный экзамен в течение последних пяти лет, могут участвовать в Дворцовом экзамене.

На данный момент Министерство ритуалов, Министерство чинов и Нэйгэ еще не утвердили список участников. Возможно, добавить еще одного человека было вполне реально.

Хотя, почему возможно? Если Император хочет, кто посмеет препятствовать?

Цзян Хуайли был заинтригован. Сдача государственных экзаменов была целью, к которой он стремился с детства.

Он сдал уездный, префектурный, окружной, Провинциальный и Столичный экзамены — оставался лишь Дворцовый. Сейчас он уже не помышлял о том, чтобы пойти на службу, но ему очень хотелось завершить этот последний этап.

Тао Лань, казалось, хотел этого даже больше: Иди и заверши свой путь к мечте. Если ты не пойдешь, у меня на душе будет скрести кошка. Скажем потом, что это я, что это я заставил тебя, что я недоволен правилом, согласно которому мужчина, ставший супругом, не может сдавать экзамены. Может, я заодно и отменю этот нелепый запрет.

Цзян Хуайли был тронут: Хорошо, я пойду.

Когда он произносил это, его глаза светились, а осанка была величественной. На мгновение Тао Ланю показалось, что он видит того самого юношу, чья улыбка стоила пяти тысяч кандидатов.

Тао Лань с волнением протянул ему лист бумаги: Хуайли, взгляни, как тебе такая личность?

Цзян Хуайли: …Вы даже личность подготовили?

Мгм, — Тао Лань ничуть не смутился. — Когда премьер-министр говорил со мной об этом, я как раз сидел и выдумывал, а он наверняка думал, что я усердно проверяю доклады.

Цзян Хуайли взял лист и первым делом увидел имя: Цзян Цзин?

Тао Лань сказал: Я хотел назвать его Цзян Лань, но не слишком ли это очевидно?

Хотя он понимал, что от главных чиновников это не скроешь, но ради приличия стоило бы быть поскромнее.

Цзян Хуайли: Почему выбрали иероглиф Цзин?

Тао Лань: Мне нравится, как эти два иероглифа смотрятся рядом.

Всего лишь вымышленное имя, Цзян Хуайли не придал этому значения, ему просто нравилось такое положение дел.

Цзян Цзин, из клана Цзян, восемнадцать лет, Гунши трехлетней давности.

Министр чинов, получив список из Нэйгэ, был озадачен: А был ли такой человек?

Он передал список Цзян Хаояню: Господин Цзян, этот клан Цзян — ваш?

Цзян Хаоянь: «…»

Лучше не спрашивать, а если спросят — это его сын, нынешняя Императрица.

Цзян Хаоянь намекнул: Господин Лю, неужели вы не заметили, что этот список прошел путь от Нэйгэ до Императора, от Императора снова к Нэйгэ, а оттуда к нам? Его видели столько людей, но кроме вас никто не задал ни единого лишнего вопроса.

Министр чинов: «…»

Дворцовый экзамен предполагал множество процедур и ритуалов, все Гунши вместе входили во дворец, так что Цзян Хуайли должен был переодеться и тайно покинуть дворец.

Искусные служанки помогли ему загримироваться так, что ничем не напоминал Императрицу. На самом экзамене, если не иметь близких отношений, никто не смог бы его узнать.

Цзян Хуайли взял с собой лишь Цзян Аня и ту самую служанку по имени Синьжань. Император проводил его до того места, где дальше идти не мог, поцеловал в лоб и с тяжелым сердцем вернулся.

В те вечера, когда Императрица была не во дворце, Император не мог ничем заняться.

Бесцельно глядя в окно, он перебирал в уме множество дел и имен, пока не вспомнил о Цзян Хуне. Он вызвал тайного стража и спросил: Чем занимается Цзян Хун?

Страж доложил: На второй день после ухода из дворца он сказал господину Цзяну и остальным, что едет готовиться к экзаменам, но на самом деле отправился в резиденцию Инь-вана.

Тао Лань не удивился, словно предвидел это.

В тот день он высказался предельно ясно, и Цзян Хун, очевидно, понял, что здесь ему ничего не светит, а в будущем придется всегда оставаться в тени Цзян Хуайли. Разумеется, он не мог смириться с таким финалом, и единственной надеждой оставался Инь-ван.

Он наверняка хотел использовать знания из книги, чтобы помочь Инь-вану вернуться к власти.

Страж добавил: Есть одна странность: он вошел в резиденцию Инь-вана и до сих пор не выходил. Ваше Величество, прикажете проникнуть внутрь для разведки?

Давно еще Император приказал им следить за Цзян Хуном и сообщать, если случится что-то необычное.

Цзян Хун часто навещал резиденцию Инь-вана, так что его визиты не были чем-то из ряда вон выходящим, вот только он долго не выходил, а резиденция Инь-вана — место крайне чувствительное, без приказа Императора они не смели туда соваться.

Тао Лань нахмурился: Проверить.

На следующий день, когда Дворцовый экзамен уже подходил к концу и Тао Лань собирался отложить перо, чтобы встретиться с Императрицей, он получил сообщение от дрожащего тайного стража.

Цзян Хун сошел с ума.

http://bllate.org/book/21320/2163056