Готовый перевод Dawn ABO / Рассвет [ABO]: Глава 17

— Это невозможно, — отрезал Зал, — лучше обучи меня пилотированию звездолета, как делал это на днях... Кстати, все искусственные интеллекты, о которых я слышал, принимают облик миловидных девушек. Хочешь, я помогу тебе настроить такой же образ?

Световой шар долго колебался. Когда Зал, погруженный в поглощение новых знаний, уже почти забыл о его существовании, шар внезапно произнес — тон его выдавал решимость, дававшуюся с огромным трудом:

— Если ты согласишься стать супругой генерала, я согласен.

— На что согласен? — рассеянно спросил Зал, совершенно позабыв суть их предыдущего разговора.

Световой шар с плачем умчался прочь.

Прождав довольно долго и не дождавшись, пока Зал отправится на поиски — не говоря уже об извинениях, поцелуях или объятиях, — шар, проявив крайнюю бесхребетность, закатился обратно сам.

— Эй, — сдержанно окликнул он юношу, решив про себя, что если тот скажет хоть слово раскаяния, он, так и быть, великодушно его простит.

Зал:

— Говори.

Световой шар:

— ...

Собрав свое разбитое стеклянное сердце по кусочкам, Рассвет злоупотребил служебным положением и принудительно отключил экран на световом планшете Зала:

— Сначала выслушай меня!

Зал:

— О.

Световой шар пришел в отчаяние. Он решил, что слово «о» — самое ненавистное в мире, и никаких исключений!

Быстро просчитав время, он с самым серьезным видом произнес:

— В общем... я записал тебя на осмотр к доктору Картеру, через 50... нет, через 45 минут.

— Мне не нужно обследование, — Зал несколько раз ткнул в планшет, но, так и не сумев его разблокировать, спокойно поднес устройство к световому шару: — Ты сам его откроешь, или мне приложить силу?

Световой шар:

— ...

— Да дай же мне договорить! — с великой неохотой разблокировав планшет, Рассвет закричал: — Разве ты не жаловался, что в последнее время плохо спишь? Это значит, что твои феромоны омеги скоро выйдут из-под контроля. Как можно быть таким безответственным и не пойти к врачу?!

Зал размял пальцы:

— Мне кажется, все в порядке. Кроме того, что я не высыпаюсь, других симптомов нет.

— Мне плевать! — Световой шар увеличился до размеров планшета и накрыл экран собой. — Я уже записал тебя! Ты обязан пойти! Не пойдешь — не буду учить тебя управлять звездолетом!

— О, — Зал отодвинул планшет из-под его корпуса, — ну ладно.

Ощущая, что, несмотря на трудности, он все же одержал победу, Рассвет радостно покинул каюту Зала.

Буквально секунду спустя он уже был на командном мостике и докладывал главнокомандующему, занятому военными делами:

— Господин, не забудьте, что через 45 минут вам нужно быть в медицинском отсеке у подполковника Картера.

Рудольф слегка нахмурился:

— Напомни мне через 40 минут.

— Будьте уверены, я непременно это сделаю! — звонко отрапортовал Рассвет.

***

Раздвоившись на два зеркальных образа — один подгонял Рудольфа, другой Зала, — Рассвет наконец добился желаемого: оба встретились в медицинском отсеке в назначенное время.

Разумеется, по пути к врачу он не упустил возможности в очередной раз «продать» своего хозяина.

Зал уже привык к этому бесконечному домогательству и игнорировал все дифирамбы, словно они были воздухом, лишь изредка бросая «угу» или «о», когда шар становился особенно назойливым.

Поняв, что тактика изматывания не работает, Рассвет пустил в ход тяжелую артиллерию:

— Юный господин, а твой папочка — дядя Кейн?

— ...Ты уверен, что он дядя? — с сомнением спросил Зал.

— Ему еще и ста лет нет!!! — подчеркнул шар. — Среди антропоморфных ИИ это еще младенец, понимаешь? Разве может он сравниться с этим старым развратником Кейном, который даже старше генерала!

Зал с явным равнодушием отозвался:

— Хорошо, малыш.

К удивлению Зала, на «лице» Рассвета проступил легкий румянец:

— Юный господин, ты такой нежный... Генерал никогда не называет меня малышом или крошкой...

Зал усмехнулся:

— Думаю, я догадываюсь, почему он этого не делает.

— Потому что ему не хватает наставлений супруги генерала! Все мужчины должны пройти через глубокие чувства, чтобы по-настоящему повзрослеть! — взволнованно воскликнул шар. — ...Но вернемся к делу. Когда Кейн был еще заместителем командира гвардейского батальона, мы были близкими друзьями, о нашей дружбе слагали легенды на всем корабле!

— Только что ты назвал его старым развратником, — без обиняков заметил Зал.

Шар сделал вид, что не расслышал:

— Поэтому, если ты решишь быть с генералом, это будет поистине родство по крови! Уверяю тебя: будь сейчас здесь дядя Кейн, он бы завтра же выдал тебя замуж за генерала!

— Э? А вот и медблок, — Зал ускорил шаг и вошел в незапертую дверь.

Едва переступив порог, он увидел Рудольфа.

Хотя Зал не принимал всерьез весь тот бред, который нес шар, пытаясь свести их, словно зазывала на распродаже, после многодневной словесной бомбардировки он невольно почувствовал неловкость.

Он не знал, что Рудольф, которому уже снились весьма откровенные сны с его участием, испытывал при виде юноши куда более сложные и тонкие чувства.

В медицинском отсеке воцарилось молчание.

Картер с интересом наблюдал за двумя людьми, которые, обменявшись взглядами, тут же отвели глаза и застыли с бесстрастными лицами.

Что же до светового шара, то, совершив столь прямолинейную и грубую провокацию, он проявил удивительную прозорливость и мгновенно исчез из недр звездолета.

Первым опомнился главнокомандующий. Он скользнул взглядом за спину Зала:

— Где Рассвет?

Его спокойный тон помог Залу быстро взять себя в руки.

Это были лишь слова глупого шара, и если из-за них начать испытывать предвзятость к генералу, который ни о чем не подозревает, то, по словам отца, это «не по-мужски».

Зал уверенно посмотрел Рудольфу в глаза:

— Только что был здесь.

Рудольф, выдержав взгляд не более секунды, перевел его на Картера:

— Зайди ко мне в каюту позже, обсудим.

Картер понимающе кивнул:

— Есть, господин... А как насчет моего предложения?

— Никак, — безэмоционально ответил Рудольф и направился к выходу.

Проходя мимо Зала, он на мгновение остановился.

Зал с недоумением посмотрел на мощные плечи и прямую спину мужчины. Он не понимал, почему, когда тот замер рядом, его сердце забилось так... странно.

Благодаря воспитанию Кейна, которое, если говорить мягко, называлось «полной свободой», а если жестко — «безответственностью», Зал обладал поразительной адаптивностью и ко всему относился с легкой непринужденностью.

Отбросив замешательство, он обратился к врачу, который с любопытством наблюдал за сценой, попивая воду:

— Прошу прощения, но в последнее время я плохо сплю.

— Пф-ф! — Картер выплюнул воду, которую только что собирался проглотить.

Зал ловко отступил в сторону, чтобы на него не попали брызги.

— Кхе-кхе... Прошу прощения, кхе-кхе-кхе... — Картер зашелся в кашле.

«Неужели вам обоим обязательно начинать разговор одинаково? Неужели у людей с высокой степенью совместимости даже манера речи становится идентичной?»

Зал не знал, что он уже второй человек за день, жалующийся врачу на проблемы со сном. Он протянул руку, взял салфетку, которую подал робот-помощник, и передал ее мужчине, который кашлял так, будто у него вылетали легкие:

— Пейте осторожнее.

Услышав это, Картер закашлялся еще сильнее.

Наконец отдышавшись, он взял спрей и впрыснул лекарство в горло.

Зал с сочувствием наблюдал за ним — это ж сколько раз нужно подавиться, чтобы держать спрей наготове и пользоваться им с такой сноровкой:

— Вам действительно стоит быть осторожнее с водой.

Картер, не поняв скрытого смысла его слов, поблагодарил за заботу, затем надел на мизинец Зала прибор для мониторинга феромонов и подключил его к планшету.

Через десяток секунд цифры и символы на экране замелькали, заполняя все пространство, и после звукового сигнала замерли.

Картер внимательно изучил данные, открыл еще одно окно и начал сверять показатели, время от времени что-то подсчитывая.

Когда он, нахмурившись, наконец выдохнул и снова взглянул на Зала, его глаза едва не вылезли из орбит.

Если бы он сейчас пил воду, то снова бы все выплюнул.

— Стой-стой-стой... Что ты делаешь! — Картер в ужасе уставился на пальцы Зала.

Миниатюрный цилиндрический датчик порхал между пальцами юноши, словно живая бабочка, подпрыгивая и изящно вращаясь — одно неверное движение, и ценный прибор мог упасть на пол.

Зал нашел время ответить:

— Тренирую ловкость рук. — Кейн часто учил его таким «кустарным», но невероятно полезным трюкам.

— Ассоциация по защите омег запрещает частные исследования, ты хоть представляешь, с каким трудом я достал этот монитор? Если ты его уронишь... — Картер следил за движением прибора, не смея дышать.

— Если уроню, то в полицию о порче личного имущества заявлять не придется, верно? — Зал щелкнул пальцем, и датчик подлетел высоко вверх, описав в воздухе изящную дугу.

От этого жеста сердце Картера едва не выскочило из груди.

Зал уверенно раскрыл ладонь и поймал прибор:

— Я просто пошутил.

Он вернул датчик Картеру:

— Простите, я не знал, что он для вас так важен.

Картер вставил свое сердце обратно на место. Глядя на искреннее извинение юноши, он не смог на него рассердиться.

— Судя по результатам, уровень твоих феромонов завышен, — сказал Картер, убирая прибор. — Это значит, что есть внешняя причина.

— Внешняя причина? — Зал задумался. — Например?

— Например, не испытываешь ли ты симпатии к кому-то? Зарождение чувств стимулирует выработку гормонов, — повторил Картер слова, сказанные всего несколько минут назад генералу.

— Нет, — Зал покачал головой.

— Или, может, ты контактировал с феромонами альфы в период гона? — продолжил врач.

— Нет, — Зал продолжал отрицать. — Я почти не покидаю каюту... Разве альфы тоже входят в состояние гона?

— Да, хотя это отличается от омежьего, — терпеливо объяснил Картер. — Проще говоря, гон омеги носит скорее физиологический характер, а гон альфы либо вызван сильным влечением, либо провоцируется омегой в состоянии течки.

«Интересно, какая причина у генерала?» — подумал врач.

Зал кивнул и спросил:

— Думаю, раз проблема уже есть, лучше найти способ ее решить, чем гадать о причинах. Есть ли какие-то негативные последствия от повышенного уровня феромонов?

Картер, удивленный таким прагматизмом, ответил:

— Последствия есть... Судя по предыдущим осмотрам, твой организм сейчас находится в хрупком равновесии.

Врач вывел на экран изображение ребенка, который рос на глазах:

— Развитие омеги обычно начинается в 12-13 лет. В это время феромоны не вызывают течку, а постепенно меняют тело: готовят его к будущей беременности и родам, делают ткани более гибкими, а чувствительность — выше... Это длится до первой течки, обычно в 17 лет.

Он сделал паузу:

— Обычно ингибиторы используют до первой течки, чтобы было время выбрать альфу и назначить дату свадьбы. Но ты начал использовать их с 12 лет, что сильно затормозило развитие. Меня поразило, что из-за двух срывов и использования просроченных ингибиторов в твоем теле сформировался баланс: феромоны не вызывают течку, но их уровень достаточно высок, чтобы постепенно стимулировать вторичное развитие. Но теперь этот баланс нарушен.

Зал, которому вся эта теория была не до конца понятна, придерживаясь своего прагматизма, спросил прямо:

— Какое решение?

Игнорирование его научных изысканий слегка расстроило Картера, но он добросовестно ответил:

— Принять метку альфы или продолжить использовать ингибиторы повышенной дозировки.

— Ты поставил метку на первое место и сделал акцент на «повышенной дозировке», — Зал остро почувствовал разницу. — Есть причина?

Картер одобрительно посмотрел на него:

— Да. Если выбрать второй путь, велика вероятность, что ингибиторы перестанут действовать, и, что еще хуже, это может нанести организму необратимый вред.

— Понятно... — задумчиво произнес Зал. — И что ты посоветуешь? Ты ведь специалист.

— Я работаю над новым составом ингибитора специально для тебя, — с энтузиазмом сказал Картер, который всегда оживлялся, говоря о работе. — Он поможет сохранить баланс в организме и скрыть возможные утечки феромонов из-за вторичного развития, чтобы ты мог безопасно завершить формирование организма!

Зал безмолвно смотрел на врача, который в пылу работы смотрел на него так, словно он был подопытной мышью:

— Тогда... постарайся?

http://bllate.org/book/21267/2155000