Готовый перевод Top Celebrity Couple? We're Faking It / Топ-пара? Мы притворяемся: Глава 20

После окончания трансляции все всё обсудили и решили, что Сюй Таня сыграет Вэнь Цзиньнянь, Чу Феня — Чжун Синжань, а Ху Синь и Цзя Боянь исполнят роли их друзей в качестве приглашённых гостей.

Вэнь Цзиньнянь устроился на диване на первом этаже и включил выданный съёмочной группой планшет, чтобы скачать фильм. Пока шла загрузка, он ещё раз пролистал выданный ПД краткий синопсис сценария, чтобы в общих чертах уловить общую канву и детали.

Сделав это, он вдруг осознал, что чтение сценариев, похоже, уже стало привычкой, вбитой в его память.

До третьего года старшей школы он никогда не соприкасался с киноиндустрией и не читал никаких сценариев, но сейчас, почему-то, всё это казалось ему до боли знакомым.

Как только он дочитал синопсис, Ли Минмин прислала сообщение в Уичат.

[Минмин: Братец Вэнь, ты занят?]

[Цзиньнянь: Смотрю фильм, а что такое?]

[Минмин: А? Ты смотришь то, что будут снимать завтра? Разве ты не пересматривал это уже много раз? Сестра Кэке говорила, что фильмов на твоем компьютере скоро станет больше, чем у режиссера Чжан Чжунсэня, ха-ха-ха.]

Чжан Чжунсэнь — режиссер фильма «Никого со мной нет», снявший помимо него множество других отмеченных наградами работ. Он прославился в кинокругах после того, как однажды выступил с речью о «насмотренности».

Вэнь Цзиньнянь подумал про себя: «Неужели и правда неудивительно, что синопсис показался таким знакомым? Оказывается, он пересматривал его бесчисленное количество раз. Похоже, этот фильм ему действительно по душе».

[Минмин: Кстати, я зашла сказать тебе: завтра на съёмку придут нелегальные папарацци. У Синжаня никудышная актерская игра, придется тебе его вытягивать. Если эти фотографы заснимут неудачные моменты и сольют их в сеть, это может навредить его следующему сериалу, который сейчас находится на стадии переговоров.]

[Цзиньнянь: Разве завтра не будут снимать только в помещении? На пляж же только послезавтра.]

[Минмин: [Плачет] Братец Вэнь, ты просто не представляешь, насколько всемогущи эти нелегальные фотографы! Разве что вы будете снимать в полностью закрытом месте, но в завтрашней душевой есть окно! Его сто процентов сфоткают!]

[Цзиньнянь: ……]

Глядя на череду смайликов от Ли Минмин, Вэнь Цзиньнянь почувствовал, как на него давит психологический груз.

Он понятия не имел, как у него получится сыграть завтра, возможно, он всё с треском провалит, и уж тем более у него не было никаких способностей «вытягивать» Чжун Синжаня.

Фильм скачался. Он больше не стал отвечать на сообщения, выключил свет и сосредоточенно принялся за просмотр.

В начале кадра — серый дождливый день, капли воды, похожие на нитки прозрачного жемчуга, кап-кап падают с карниза в лужи.

Буль-буль — колеса самоката катятся по дороге, и на фоне звуков дождя и стука колес раздается закадровый мужской голос:

— Когда он признался мне в первый момент, я думал, что вовсе не люблю его. Я всегда обожал свободу и терпеть не мог обязывающие отношения. Лишь много лет спустя, в один из вечеров, когда он украдкой поцеловал меня спящего, я понял, что на самом деле полюбил его еще тогда, совсем мальчишкой.

Этот голос звучал чисто и мягко, но в нем не было природной нежности. Голос юноши был довольно низким, но в интонации сквозила стертая годами жизненного опыта мягкость, перемешанная с легкой беспомощностью и бесконечной тоской.

Камера последовала за самокатом вверх, и в кадре появился мальчишка с густыми бровями и большими глазами, который изо всех сил отталкивался ногой и несся вперед.

Проплывающие мимо пейзажи демонстрировали обстановку, в которой он рос: огромный сад особняка, разорванная им водопроводная труба, паникующие нянечки, бледная от тревоги мать...

Сюй Тань, озорничая, напропалую топтал газон, давил маленьких лягушек, опрокидывал ведро садовника и в конце концов с криком бросился на мальчика на несколько сантиметров выше себя, сбив того с ног.

Чу Фэнь, видя, что тот несется на него, даже не думал уворачиваться — он просто раскинул руки и поймал его. Под всеобщее ахнувшее восклицание оба рухнули на мокрую землю.

Сюй Тань вовсю заливисто хохотал, вылитый невоспитанный ребенок.

Чу Фэнь молча поднялся и осмотрел его, не ушибся ли.

Тон начала можно было назвать весьма беззаботным: Сюй Тань вечно ввязывался в неприятности в школе, а Чу Фэнь брал на себя уборку последствий. Но палитра, использованная режиссером Чжаном, казалась серовато-синей, поэтому на фоне беззаботности на душе скребли кошки, словно предвещая будущую трагедию.

После поступления в старшую школу оба впервые испытали любовный трепет. Во время стоянки в лагере у озера они плескались в воде на закате, в шутливой воззине случайно задели друг у друга самые чувствительные места, и оба одновременно возбудились, отчего ситуация стала неловкой и двусмысленной.

Тем же вечером, в палатке для кемпинга, прислушиваясь к дыханию Чу Фэня, Сюй Тань наконец не выдержал и первым начал его дразнить.

Этот эпизод был снят очень сдержанно и художественно: виднелись лишь раскачивающаяся палатка да томные звуки.

Когда всё закончилось, они, тяжело дыша, лежали на земле.

Чу Фэнь погладил его по голове:

— Сюй Тань, давай после выпуска уедем за границу. Я знаю, в каких странах можно зарегистрировать брак, куда захочешь — туда и отправимся.Сюй Тань на мгновение замер, тут же оттолкнул его руку и рассмеялся:

— Да ладно, ты что, принял за чистую монету то, что мы один раз выручили друг друга? Эй, скажи на милость, ты случаем не девственник?

Лицо Чу Фэна окаменело. Рука, которую оттолкнул Сюй Тань, то сжималась в кулак, то разжималась. Долго стиснув зубы и сдерживаясь, он наконец с горькой усмешкой бросил:

— Я пошутил.

В день выпуска он решил остаться на родине.

Последовать совету друзей и держаться подальше от того плохого мальчишки, который причинил ему столько боли.

Чу Фэн думал, что сможет выбросить его из головы, пока спустя полгода Сюй Тань не привёз домой девушку — и притом совсем не ту, чью фотографию он видел у него в ленте соцсетей.

Чу Фэн пришел в ярость. Он потребовал ответа, почему тот так легкомысленно относится к чувствам, и от переполнявшего гнева его рука сжалась слишком сильно.

Сюй Тань стал намного взрослее, чем в старшей школе, — юношеская пухлость на лице исчезла без следа.

Он задрал заострившийся подбородок и посмотрел на него лукавыми глазами с персиковым оттенком:

— Кто ты мне такой, с какой стати лезешь не в свое дело?

От этого взгляда у Чу Фэна на секунду остановилось сердце. В тот момент он наконец понял: ему никогда не удастся отпустить этого плохого мальчишку.

А позже, словно зачарованный, он вопреки уговорам родителей уехал за границу. Когда он вытаскивал Сюй Тань из бара, тот, пьяный в хлам, был точь-в-точь похож на демона, способного погубить целое царство.Густой, яркий, полный смертельного соблазна.

Вэнь Цзиньнянь пересмотрел сцену в ванной вдоль и поперек. Убедившись, что каждый взгляд и каждая реакция обоих актеров отложились в его памяти до мельчайших деталей, он выключил планшет и откинулся на диван.

Он редко ввязывался в дела, к которым не был готов, и на душе скребли кошки. Но стоило ему подумать о том, что вскоре ему предстоит воплотить на экране совершенно незнакомого персонажа, как это чувство сменялось смутным возбуждением, словно нечто затаившееся глубоко внутри пускало молодые побеги.

Как-то раз один известный режиссер сказал: Мне нравится чувствовать власть над персонажами, это позволяет мне во время съемок чувствовать себя словно бог, который со стороны наблюдает за их жизнями и вершит их судьбы.

А для актера это значит прожить в кадре чужую жизнь.

Чувства Вэнь Цзиньняня к Сюй Таню были весьма противоречивыми: с одной стороны, он презирал его легкомыслие, а с другой — полагал, что его собственная эмоциональная тупость — это худшее наказание, посланное небесами.

Возможно, была и еще одна причина, в которой он сам не хотел себе признаваться: в глубине души он завидовал Сюй Таню.

Завидовал тому, что у того есть мать, которая наблюдала за тем, как он растет, и любила его больше собственного брака и самой жизни.Завидно, что у него есть любимый человек, который способен найти его и спасти, где бы он ни находился, и кто всегда готов раскинуть руки для объятий, даже если на него несется скейтборд.

Вэнь Цзиньнянь с детства не знал нормальной семейной обстановки: отец вечно пропадал на работе, пытаясь заработать, мать лежала в больнице и почти не бывала дома, дядя относился к нему еще сносно, но тетка и двоюродный брат его терпеть не могли.

Именно поэтому он боялся, что не справится с таким избалованным юным господином, как Сюй Тань, ведь он сам никогда в жизни не испытывал на себе подобной заботы.

Пытаясь разобраться во всем с открытыми глазами, он вдруг вспомнил об одном человеке — своем наставнике Ю Югуане.

Вэнь Цзиньнянь открыл чат в WeChat и нашел Ю Югуана.

На самом деле, еще после той церемонии награждения он просмотрел всю историю их переписки. Но, как ни странно, этот самый близкий, по словам окружающих, наставник практически не общался с ним в сети.

Даже сейчас, когда последние несколько дней все тренды в отечественной индустрии развлечений были забиты шоу hearohear, Ю Югуан не написал ни единого сообщения и не сделал ни одного звонка, чтобы справиться о его делах.

Это шло вразрез со всем, что ему рассказывали другие.

Из его окружения только Сун Ючжэнь знала о его кабальном соглашении: хотя она и не ведала всех подробностей, но догадывалась, что семья у него небогатая.

Сун Ючжэнь говорила, что Ю Югуан относился к нему как второй отец: за годы учебы в университете он тщательно наставлял юношу, часто звал к себе на ужин и помогал находить временную подработку. А после его дебюта в шоу-бизнесе Ю Югуан и вовсе свел его с лучшими продюсерами — свою первую эпизодическую роль в кино Вэнь Цзиньнянь получил именно в картине своего учителя.

В последнее время Вэнь Цзиньнянь был так загружен, что попросту забыл об этом.

Поколебавшись немного, он всё же решил написать первым: [Учитель, вы свободны в середине следующего месяца? Когда я закончу съемки в шоу и вернусь в Яньчжун, я бы хотел пригласить вас на ужин.]

Помимо желания прояснить их отношения, он надеялся получить у Ю Югуана совет.

Однако после отправки сообщения ответа долго не последовало.

Вэнь Цзиньнянь не стал ломать над этим голову, взял телефон с планшетом и поднялся наверх.

Толкнув дверь спальни, он с неожиданностью обнаружил Чжун Синжаня, который сидел на краю кровати с совершенно остекленевшим видом — на его лице читалось такое выражение, будто он лишился чего-то невероятно ценного.

Заметив вошедшего, Чжун Синжань на секунду скривился.

— Что случилось? — спросил Вэнь Цзиньнянь.

— Ты видел сообщение от Му Сюйжу? — голос Чжун Синжаня слегка дрожал.Вэнь Цзинянь положил планшет на журнальный столик:

— Я видел.

Он зевнул и почувствовал себя немного сонным.

Чжун Синжань не мог в это поверить:

— Ты вообще никак не реагируешь на сцену поцелуя, которую будут снимать завтра?

Вэнь Цзинянь ответил:

— О, ты про сцену с поцелуем?

— …

Чжун Синжань наконец потерял терпение:

— Для вас, актёров, сцены поцелуев — это норма?

Вэнь Цзинянь кивнул:

— Вроде того. Примерно как для вас распевка и разминка связок.

Чжун Синжань окончательно остолбенел.

Только спустя долгое время он провёл рукой по волосам.

Короткие пряди со лба взъерошились от его раздражения, пять пальцев запустились в волосы и дважды с силой их сжали; когда он снова поднял глаза, в его черных зрачках виднелись прожилки налитых кровью сосудов.

— Но ведь у меня первый поцелуй.

Его голос звучал низко и угрюмо, в нём сквозили досада и обида, точь-в-точь как у невинной девушки, у которой вот-вот собираются отнять девичью честь.

Вэнь Цзинянь на мгновение замер — изначально он думал, что Чжун Синжань просто переживает из-за завтрашних съёмок, и отделался от него парой дежурных фраз. На самом деле в фильмах, где он снимался, преобладали исторические картины или артхаус, а за всю карьеру с момента дебюта у него была всего одна сцена с поцелуем, да и та снималась с помощью ракурса и фальсификации расстояния.

Чжун Синжань понуро опустил голову, глаза вокруг даже покраснели, вылитый жалок, слаб и беспомощен — прямо несчастный щеночек.

Его первый поцелуй завтра будет так легкомысленно отдан, причем человек напротив не только мужчина, но еще и заклятый враг.

Он с отчаянием в голосе попытался возразить:

— Думаешь, Му Сюйжу проявит ко мне снисхождение и разрешит сняться без реального соприкосновения?

У Вэнь Цзиняня дернулся уголок рта:

— Он решит, что ты ломаешься.

На самом деле он и сам поначалу немного сопротивлялся, но после просмотров материалов фильма глубоко проникся историей, а поддавшись нахлынувшему чувству актёрской ответственности, совершенно естественно упустил из виду тот факт, что его партнёром будет Чжун Синжань.

Между вариантами «он немного жалок, может, стоит его пожалеть, ведь это просто съёмки и не считается настоящим первым поцелуем» и «он что, и правда такой наивный, не притворяется же?» он выбрал отправиться в ванную мыться.

Чжун Синжаню стало еще тошнотворнее — и не только потому, что его первый поцелуй вот-вот отнимут: судя по отношению Вэнь Цзиняня, тот целовался с другими явно не в первый раз.

Это осознание вызвало в груди приступ глухой тяжести, которая сдавливала дыхание в сто раз сильнее, чем мгновение назад.

Он не удержался, подошел к двери ванной и спросил сквозь створку:

— Ты целовался с кем-нибудь на съемках?

Вэнь Цзинянь принимал душ, шум воды заглушал звуки, и он лишь смутно расслышал чей-то голос. Выключив воду, он повысил голос:

— Что?

— Забудь, ничего, — угрюмо ответил Чжун Синжань.

В тот же вечер, когда Вэнь Цзинянь заснул, он отыскал все фильмы с его участием и перерыл их, кадр за кадром выискивая сцены поцелуев.

Чжун Синжань заснул прямо за просмотром фильма и на следующее утро чуть не проспал.

Когда гримёр делала ему макияж, она поразилась его тёмным кругам под глазами:

— Рань-гэ, неужели ты последние дни совсем не спал? Почему кажется, что твои синяки под глазами с каждым днём всё темнее?

Чжун Синжань с мрачным лицом бросил:

— И не спрашивай. С тех пор как пришёл на это шоу, я толком не спал ни разу.

На съёмочной площадке быстро собрались люди, поднялся такой шум и гам, будто попал в зоопарк.

Чжун Синжань с нервным раздражением барабанил пальцами по спинке стула: в столь шумной обстановке трудно было представить, как он собирается настроиться на ту сцену с поцелуем. Целоваться на глазах у нескольких десятков человек — это действительно требовало толстокожести, сравнимой с крепостной стеной.

Сначала он заглянул в соседний павильон: Вэнь Цзинянь как раз снимал сцену с противостоянием персонажу Ху Синя.

Сюй Тань сидел в мягкой кабинке, в правой руке держа бокал с вином, а левой приобнимая девчонку; он слегка оттянул воротник рубашки и чокнулся с другом.

— Тань-цзы, Лао Фа тут раздобыл новую тюнингованную тачку, го на выходных покатаемся? — предложил друг.

Сюй Тань криво улыбнулся:

— Я бы с радостью, но ты сперва разберись с тем занудой, что сидит у меня дома.

Друг презрительно скривил губы:

— Чего это этот Чу Фэн вечно к тебе лезет? Черт, он и правда возомнил себя твоим кровным братцем.

Чжун Синжань смотрел во все глаза: ему казалось, что сидевший на диване Вэнь Цзинянь полностью преобразился, от него самого не осталось и следа — казалось, будто сам Сюй Тань во плоти вышел к людям.

Каждое маленькое движение было продумано: то, как он держал бокал, небрежно покачивающаяся нога и вызывающий, манящий взгляд исподлобья.

Совершенно точно тот самый Сюй Тань из сценария, он даже воплотил стиль, отличающийся от манеры оригинального актёра.

Чжан Кэке тихонько произнесла:

— Ну и мастер же Вэнь-гэ. Когда он пробовал впервые, был немного не в форме — говорил, вокруг слишком много людей, но со второго раза выдал результат на нормальном уровне.

Чжун Синжань подумал про себя: «Первый раз, о котором ты говоришь, был самым первым актерским опытом в его жизни».

В их ремесле определенно нужен талант.

Режиссёр-постановщик скомандовала:

— Дубль с учителем Вэнем можно засчитать, во время прямой трансляции сделаем ровно так же. Учитель Чжун, приготовьтесь, пожалуйста, будем репетировать следующую сцену.

По сюжету Чу Фэн обошёл все бары на улице баров и наконец нашёл там Сюй Таня; в этот момент тому грозило исключение из школы, домашние обрывали все телефоны, не могли до него дозвониться и в итоге сумели связаться только с Чу Фэном.

Когда Чу Фэн обнаружил его, тот лапал бедро сидевшей рядом женщины. Чу Фэн подскочил, взвалил его себе на плечо и потащил на выход, а на выходе пинком сбил с ног преградившего ему путь человека.

Режиссёр сказала:

— Учитель Чжун, сначала попробуйте, сможете ли вы его поднять.

Для Чжун Синжаня эта фраза прозвучала прямо-таки как оскорбление. Он тут же подошёл, согнулся, похлопал себя по плечу и кивком указал Вэнь Цзиняню:

— Запрыгивай.

Вэнь Цзинянь:

— …

Режиссёр растерянно рассмеялась:

— Учитель Чжун, вам нужно его поднять, а не катить на себе.

Чжун Синжань бросил взгляд на Вэнь Цзиняня, наклонился, одной рукой обхватил его под коленями, заставив согнуться в поясе, а затем напряг руки и единым рывком взметнул его вверх, полностью взвалив на плечо.

Он думал, что это потребует некоторых усилий, но никак не ожидал, что Вэнь Цзинянь окажется довольно легким — его можно было даже пару раз подбросить вверх, однако Чжун Синжань сдержал этот порыв, опасаясь, что после того, как он опустит Вэнь Цзиняня, тот врежет ему кулаком прямо по лицу.

Присутствовавшие девушки не смогли сдержать улыбок.

Ся Фэй и Бай Хуа тоже прибежали разведать обстановку и при виде такой картины заметно оживились.

Бай Хуа:

— Боже мой, да у Рань-гэ просто зашкаливающая мужская энергетика! Он смог запросто поднять мою Славную Тян!

Ся Фэй:

— Почему они выглядят так чертовски горячо? Мне кажется, в следующую секунду Рань-гэ бросит Славную Тян на кровать, а не в душевую.

Обе за последнее время изучили немало материалов и уже вовсю пользовались уменьшительно-ласкательными прозвищами, правда, пока только за глаза.

Режиссёр велела им дойти до душевой кабины и заодно отрепетировать сцену поцелуя.

Она не стала заставлять Чжун Синжаня по-настоящему целоваться, а с улыбкой пояснила:

— Да, примерно на таком расстоянии. Учитель Чжун, просто прочувствуйте момент, потерпите немного, поцелуетесь уже во время съёмки.

Чжун Синжань подумал: «Я твоего дядю потерплю, я вообще не хочу целоваться».

Он упёрся руками в стену душевой кабины, загнав Вэнь Цзиняня в ловушку между своими руками, и уставился взглядом в плитку на полу.

Внезапно Вэнь Цзинянь в месте, скрытом от камеры, протянул руку и потёр живот. Только что, когда Чжун Синжань закинул его на плечо, твёрдое плечо уперлось ему в область живота, причиняя легкую боль.

Он думал, что никто не заметил его мелкого движения, но когда Чжун Синжань собирался выпрямиться, его движение внезапно застопорилось.

Он снова присел на корточки и спросил:

— Надавил?

— Пустяки, — по привычке ответил Вэнь Цзинянь, не желая доставлять кому-либо хлопоты.

Брови Чжун Синжаня мгновенно сошлись на переносице. Он перехватил движение Вэнь Цзиняня, попытавшегося подняться, и потянулся к краю его футболки:

— Дай посмотрю.

Вэнь Цзинянь тут же прижал край одежды:

— Не нужно!

Они встретились взглядами, и только тогда Чжун Синжань сообразил, какую глупость творит, и смущенно отдернул руку.

Продолжая сидеть на корточках, он произнес:

— Вечно ты говоришь пустяки. А если из-за боли в животе сорвется съемочный график? Попрошу-ка Минмин принести мне наплечники.

Чжан Кэке всё это время сидела рядом с ними на корточках, слушая их разговор, и встряла:

— Наплечники будут слишком заметны. Вэнь-гэ, хочешь, я поищу для тебя поддерживающий бандаж? Такой пояс, который оборачивается вокруг талии, подожди секунду.

Она стрелой помчалась в гримёрку, притащила собственный пояс-бандаж и сунула его в руки Чжун Синжаню.

Чжун Синжань изначально собирался встать и отправить её саму завязывать его Вэнь Цзиняню, но никак не ожидал, что эта девчонка сунет бандаж ему в ладонь и тут же убежит по другим делам.

Ему ничего не оставалось, как развернуть бандаж, и он с видимым нежеланием произнес:

— Повернись спиной, я завяжу.

Вэнь Цзинянь повернулся к нему спиной, приподнял край одежды и тихо сказал:

— Только не затягивай слишком туго.

Позади не раздавалось ни звука, воздух словно застыл.

Подождав несколько секунд, Вэнь Цзинянь оглянулся с недоумением:

— Чего не завязываешь?

Чжун Синжань наконец пришел в себя и сбивчиво пробормотал:

— Ой, да, сейчас завяжу…

Он рассеянно наложил бандаж на белую нежную спину. В груди оглушительно колотилось сердце, волны жара приливали к голове и щекам, вызывая легкое головокружение.

Его взгляд намертво прилип к определённому месту.

Талия Вэнь Цзиняня была невероятно тонкой; когда он носил обычную одежду, этого было не заметно, но на поверку она, пожалуй, могла посоперничать с талиями актрис. Сзади выделялись две аккуратные ямочки на пояснице, а линии были плавными и гладкими.

Ниже шли свободные брюки с заниженной талией, ремень которых из-за того, что Вэнь Цзинянь только что сидел на корточках, немного сполз вниз, обнажая полоску кожи от линии поясницы до копчика, на которой была выбита красная, источающая влагу пионовая роза.

Лепестки пиона бессильно распустились, а стебли и листья тянулись дальше, прямо в потаенную щель, пока окончательно там не исчезали.

В точности повторяя узор в виде змеи, обвивающей пион, на его собственной руке.

Чжун Синжань почувствовал, как у него в носу защипало, и что-то теплое и влажное потекло вниз.

http://bllate.org/book/21211/2146681