Готовый перевод He Stands Between Gods and Mortals / Он стоит на грани богов и смертных: Глава 27

Для всех жителей Города Ву это была ночь, которой было суждено остаться без сна.

Только что они пережили кошмарное бедствие, но, к счастью, на исходе этой напасти стали свидетелями истинного чуда.

Чистый лунный свет скрылся в небе, над Городом Ву завыл яростный ветер, и из вновь сплотившихся грозовых туч снова закапал дождь.

Дождь смывал кровавую грязь в столице, а раскаты грома разгоняли страх в сердцах.

Патрульные стражники обошли цветочный сад и в очередной раз увидели одинокую, холодную фигуру юноши.

Перед плотно закрытыми дворцовыми воротами юноша стоял опустив руки, его бледный взгляд был устремлен на ползущие по дверным кольцам водные нити, и фигура его, скрытая в дождливом тумане, казалось, провела здесь уже неизвестно сколько времени.

— Высочество!

Стражники на мгновение замерли, а затем в испуге бросились вперед, вскричав:

— Что вы здесь делаете?

— Я хочу побыть один, — У Сюнь по-прежнему стоял к ним спиной, опустив голову и глядя на собственные ладони, и в каком-то отрешенном задумчивом состоянии не пойми о чем думал. — Возвращайтесь, занимайтесь тем, чем должны.

— Если маркиз узнает, что Высочество простудился, он непременно разгневается на нас за то, что мы плохо прислуживали… — те стражники еще долго мялись, прежде чем вымолвить эти слова.

От этой фразы У Сюнь скосил взгляд и сквозь пелену тумана разглядел лицо говорившего.

— Ты… — У Сюнь указал на него, и слова с трудом сорвались с его губ.

Тот, кто был одет как стражник, плюхнулся на колени, тяжело застучал лбом о землю, и голос его дрожал от слез:

— Для меня великая честь, что Высочество всё еще помнит ничтожного…

— Как ты сюда попал? — увидев знакомое старое лицо, У Сюнь, до того хранивший молчание, наконец разговорился.

— Это… маркиз Хуань…

— Маркиз Хуань сказал, что Высочество нуждается в спокойном лечении и отдыхе, поэтому и направил нас сюда, чтобы мы могли лучше заботиться о Высочестве.

У Сюнь медленно перевел взгляд, но ничего не ответил.

Заметив, как остальные стражники бросили на него предостерегающий взгляд, тот стражник в спешке поднялся на ноги, после чего поспешно взял чистое верхнее платье, желая переодеть его Высочество.

Но когда дождевой туман рассеялся, он вдруг коснулся все еще сухой и чистой одежды.

Стоявший перед ним человек вовсе не промокнул!

Он стоял очень близко, поэтому отчетливо видел, что весь дождевой дождь, казалось, превращался в ничто, стоило ему лишь приблизиться к юноше.

Руки стражника долго дрожали, прежде чем он пришел в себя, словно ото сна. Он уже не смел, как прежде, помогать переодеваться ему лично, а лишь согнулся еще ниже и с предельной почтительностью протянул одежду юноше, а затем торопливо отдернул руки, словно бросая раскаленный добела кусок железа.

У Сюнь немного поколеблся, но все же протянул руку, взял ее и молча набросил на плечи.

— Каким человеком… он кажется вам?

Он долго смотрел на дождь, прежде чем произнести эти слова.

— Это… — стражник замялся, услышав вопрос.

— Маркиз… Маркиз очень добр к нам, — в конце концов смог вымолвить он.

— Добр? — переспросил У Сюнь. — С чего это вдруг?

— Впрочем, неважно. — Углядев растерянность и беспокойство на лице стражника, У Сюнь махнул рукой. — Мне не следовало спрашивать тебя об этом.

Он пристально посмотрел на них и тихо спросил:

— Давайте о другом. Говорил ли он, когда я смогу выйти отсюда?

Стражники переглянулись и покачали головами:

— Высочество, маркиз лишь сказал, что вам все еще нужен отдых, так что лучше вам спокойно восстанавливать силы здесь.

В их взглядах, устремленных на юношу, читалось глубочайшее благоговение.

В конце концов… два дня назад небесное знамение в виде истинного дракона воочию наблюдали все чиновники и простой народ Города Ву, и по всему городу полнили слухи… что пребывающий здесь юноша — не кто иной, как легендарный Дракон, Возлюбленный Небесами.

— А если я захочу выйти, вы станете мне мешать? — спросил У Сюнь.

— Не смеем, — опустив головы, ответили стражники. — Только… только…

Голос У Сюня смягчился. Он медленно шагнул вперед, протянув руку, чтобы помочь подняться одному из них:

— На самом деле… вам не нужно быть столь церемонными, ведите себя проще… как и прежде…

— Высочество, мы не смеем вас ослушаться. — У Сюнь дождался вовсе не расслабленных лиц и выражений, а дрожащих извинений.

Стражники падали ниц один за другим, объятые ужасом и трепетом.

Их головы были низко опущены, они не смели больше смотреть ему в лицо. А когда изредка поднимали взгляд, в их глазах читалось благочестие, с каким взирают на божеств.

Рука У Сюня замерла в воздухе, и он тяжело вздохнул.

Он чувствовал, что теперь между ним и ими пролегла некая преграда, которая с каждой минутой становилась все толще.

Прежде подобная дистанция проистекала лишь из его статуса высочества.

Тогда он мог сам сгладить и стереть ее, а потому… мог непринужденно шутить и баловаться.

Он часто наслаждался этой беззаботной легкостью, возможностью окружать себя людьми, которые искренне заботились о нем, любили и сопровождали его.

Но вдруг все вокруг стали для него такими чужими.

Небывалое чувство одиночества окутало юношу.

— Он ушел… — У Сюнь посмотрел на бушующее ночное небо. — Он отправился… к отцу-вану?

Отец-ван…

Дон, дон…

В затихшем городе разнеслись удары облачной доски, а вслед за ними… череда скорбных криков и шума.

Один удар, два, три, четыре!

Под воротами Ванцюэ в вихре ветра и дождя кружились ночные сычи, издавая пронзительные, отчаянные крики.

Медный звон раскатился по всему Городу Ву — глубокий и громкий.

Весь город казался погруженным в траур.

Не обращая внимания на оклики стражников за спиной, У Сюнь распахнул ворота и бросился прямо в дождевую завесу.

В ушах стоял непрекращающийся плач, пламя пожаров осветило весь Ванчэн. Облачная доска продолжала издавать резкие, пронзительные звуки…

Разум юноши словно опустел, он уже не мог понять, что все это значит, но тяжелая, удушающая скорбь захлестнула его с животным инстинктом.

Дождь кружил вокруг него, окрашенный в безумные цвета.

У Сюнь шаг за шагомбрел между дворцовыми стенами, путаясь в ногах, то и дело спотыкаясь и снова поднимаясь.

Однако дождевая пелена была слишком непроглядной и бесконечной — настолько, что он вовсе не видел ей конца.

Бум!

Снова упав на землю, он с трудом поднялся, но у него больше не осталось сил сделать хотя бы шаг вперед.

Он не знал, куда пришел, но желал лишь одного — продолжать идти вперед, к тем багрово-красным дворцовым воротам. Пусть даже… чтобы продвинуться всего на шаг.

Комок в горле заставил его тяжело задохнуться, погружая отупевший мозг в головокружение.

Дождь… прекратился.

У Сюнь лишь смутно расслышал испуганные возгласы солдат позади себя, а затем увидел, как небо стало вытеснять вниз окружающие багровые стены и серо-зеленую черепицу, пока наконец не заполнило собой все поле зрения.

Он даже не осознал, что падает, чувствуя лишь то, как растворяется в этом скорбном холодном дожде.

* * *

— Как Высочество?

У Хуань стоял, заложив руки за спину, и с безразличным видом смотрел на обливающегося холодным потом главного лекаря.

Едва выйдя из покоев У-вана, он получил весть о том, что У Сюнь неожиданно потерял сознание.

Вспышки небесной молнии освещали его мрачное лицо.

Тело юноши неподвижно лежало за густыми занавесями: глаза закрыты, лицо смертельно бледное, а сдвинутые брови выдавали перенесенные им мучительные терзания.

У Хуань молча взирал на У Сюня сквозь полог кровати, его грудь мерно вздымалась, но на лице по-прежнему не было ни единой эмоции.

— Высочество вне опасности, — лекарь влил юноше в рот целебный отвар. — Нужно лишь как следует отдохнуть, и он поправится.

— Раз здоров, так почему же… он все еще без сознания? — У Хуань нахмурился.

Лекарь ответил:

— У Высочества Судьба Священнейшего Дракона, а тело защищено Энергией Небесного Дракона, так что оно должно быть невосприимчиво ко всякой скверне. Нынешний же обморок вызван душевным жаром… потеря сознания произошла из-за душевной травмы.

— Ох, — У Хуань кивнул и небрежно бросил: — Значит… от тебя нет никакой пользы.

— Маркиз… вы! — лекарь опешил.

— Убить его, — холодно приказал У Хуань. Стоявшие рядом стражники тут же вытащили мечи и приставили их к горлу лекаря.

— Маркиз! — заметив, как смертоносная сталь подбирается все ближе, лекарь смертельно испугался. Он бросился вперед на четвереньках, ударяясь лбом о пол и горько умоляя: — Ваш слуга… ваш слуга ни в чем не виновен, за что… за что…

— Знать лишнее — вот величайшее преступление, — голос У Хуань прозвучал безжалостно. Размахнувшись краем своего маркизского халата, он пинком отбросил лекаря. — Не бойся, и не только ты… все в этом поместье составят тебе компанию в могиле.

— Лишь мертвецы умеют хранить секреты вечно, не так ли?

Тело лекаря в отчаянии судорожно дернулось, а затем безвольно обмякло.

— А остальных слуг, — он окинул взглядом комнату, оставляя за собой во дворе фонтаны бьющей крови и череду пронзительных криков, — тоже не нужно оставлять в живых.

* * *

Выйдя за ворота поместья, густая толпа воинов дружно пала перед ним на колени, ожидая его приказаний.

У Хуань остановился на ступенях дворца, обводя взглядом каждое устремленное на него лицо. Под доспехами, среди обнаженного оружия, нескрываемо бушевало возбуждение и ликование, наполняя всё вокруг тревожным, лихорадочным воздухом.

http://bllate.org/book/21202/2146297