Готовый перевод The Glorious Realm of Gods / Сияние: Царство Богов: Глава 18

Регент вместе с министрами пришел к Его Величеству обсудить важные дела. Они все в совещательном зале, — наконец-то вспомнив, зачем сюда пожаловал Сюань Яо, произнес Лорд Шуанлю. — Я собирался отвести Ваше Высочество туда, но Маг Чанъе настоял на помощи. Этот маг вовсе не тот, кто лишь зачитывает до дыр источенные червями древние фолианты. Боюсь, он сильнее любого из наших Золотых Балахонов. Раз уж Его Величество под его защитой, думаю, мне стоит разыскать того любителя зажигать свечи — послушницу-магичку. Не ровен час, какое-нибудь слепое от самонадеянности Золотое Оболочение уже схватило ее. Кто знает, в каком караульном помещении ее сейчас заперли!

Сюань Яо кивнул попрощавшемуся лорду Шуанлю:

— Иди. Не беспокойся обо мне. Я пойду в кабинет отца, подожду там немного.

Кабинет Императора был ровно в десять раз больше кабинета Сюань Яо. Это было столь просторное помещение, что в нем можно было устраивать рыцарские турниры. Хотя оно и называлось кабинетом, здесь не стояло ни единой книжной полки и не было видно ни одной книги. В этой пустой комнате лишь у окна стояло несколько кресел, обитых бархатом. На всех четырех стенах комнаты имелись камины. Поверхности стен украшала изысканная настенная живопись. Все эти росписи принадлежали кисти Цюйюй Байлу — одного из величайших художников за всю историю Тяньцюня. На четырех стенах кабинета, начиная с восточной и до северной, были изображены самые привычные для Тяньцюня цветы — от весны до зимы.

Сюань Яо стоял перед Стеной Весны и бесцельно разглядывал эти прекрасные цветы. Но вскоре Сюань Яо заметил, что сегодня эти цветы выглядят несколько необычно. Все растения казались живыми, и каждый цветок выглядел точь-в-точь как настоящие цветы, на которые смотрят сквозь стекло. Сюань Яо замер, оглянулся и посмотрел на три двери кабинета. Большая дверь, ведущая на балкон второго этажа совещательного зала, была плотно закрыта, дверь в спальню отца молчала, а створки, соединяющие помещение с Сумеречной Галлереей, не шевелились.

Сюань Яо протянул руку и слегка нажал на настенную роспись. Стена не была твердой, как обычно: за росписью ощущалось что-то вроде мягкого и скользкого щупальца осьминога. Сюань Яо на мгновение засомневался, надавил посильнее — и вся его рука провалилась внутрь росписи. Сама стенопись не порвалась. Внутри было пусто, пространство казалось просторной комнатой.

Сюань Яо в испуге отдернул руку, снова оглянулся на три двери, помедлил и медленно прижался лицом к стене. Роспись казалась прохладной гладью воды: стоило лишь легко коснуться ее, как все лицо прошло сквозь стену. Внутри тянулся узкий, шириной всего в несколько футов коридор. По обеим сторонам коридора находились водянистые стены. Сюань Яо постоял немного и протиснулся внутрь целиком. Пол коридора напоминал деревянный настил — он был и не слишком мягким, и не слишком твердым. На стенах с обеих сторон через равные промежутки попадались огромные стеклянные рамы для картин. В них висели те же масляные полотна, что и на стенах Дворца Солнца, — только все изображения были зеркальными.

Сюань Яо оглядывал это странное и абсурдное место, уши его едва ли не торчком стояли от напряжения. Он отчетливо слышал множество звуков: легкое потрескивание дров в камине, шаги патрульной стражи вдалеке, гулкие голоса спорящих людей в какой-то из комнат.

Сюань Яо легко коснулся рукой груди, сделал несколько шагов и миновал стеклянную раму. Заглянув в картину, он увидел спальню Императора. Посреди комнаты стояла широкая и мягкая пуховая кровать, рядом с ней лежал изысканный и роскошный ковер из овечьей шерсти, а у окна возвышался шкаф для вина из красного дерева со стеклянными дверцами: верхняя полка была заставлена красным вином, а нижняя — белым. Посередине красовался аккуратный ряд разнообразных по форме хрустальных бокалов. Сейчас в комнате находились двое слуг в красных балахонах: один счищал гусиный пух, выбивающийся из матраса, а другой сметал пыль с гардероба.

Сюань Яо продолжил идти вперед и вдруг понял, что это за место: это были стены Дворца Солнца изнутри! Доверяясь памяти, он миновал два поворота и направился к балкону второго этажа совещательного зала. Он помнил, что по обеим сторонам балкона висели огромные гобелены. На одном была изображена Битва Тьмы, на другом — Битва Света. Обе битвы являлись мифами и легендами, передаваемыми в народе.

Вскоре после сотворения мира из-за несогласия в устремлениях боги-творцы раскололись на две фракции. В человеческих преданиях одну группировку называли Древними Небесными Богами, а другую — Древними Богами-Демонами. Желая заполучить власть над миром, боги-творцы развязали Битву Тьмы. Подавляющее большинство богов-творцев погибло в этой жестокой и страшной войне. Уцелела лишь ничтожно малая часть самых могущественных божеств. Но и эти выжившие боги были сплошь покрыты ранами, едва теплились живыми, и после достижения примирения они отказались от войны, подписав соглашение о перемирии: отныне живые существа сами выбирали себе веру и объекты поклонения, а борьбу за контроль над миром вели слуги богов. Заключив союз, эти божества растворили свои тела в самом мироздании, обосновавшись в вере живых существ.

Спустя много лет после Битвы Тьмы на останках погибших богов-творцов родились новые боги. У этих божеств больше не было истинной плоти, они являлись духовными сущностями, обладающими мощной волей. Из тел Древних Небесных Богов появились те божества, которых впоследствии стали называть Богами Света, а из останков Древних Богов-Демонов — те, кого нарекли Богами Тьмы. Новые боги бросили вызов правилам и порядку, оставленным старыми богами, они посягали на разум живых существ и оспаривали друг у друга их души. В этой борьбе Бог Света объединился с Древними Небесными Богами и объявил войну Богу Тьмы. Последователи Бога Света и Древних Небесных Богов начали Битву Света против приспешников Бога Тьмы и в конце концов одержали победу.

Сюань Яо вошел в стену второго этажа совещательного зала и увидел висевшие в коридоре свитки. Однако рядом с Битвой Тьмы стояла худая высокая девушка. У нее были иссиня-черные волосы, и хотя она стояла спиной, Сюань Яо мгновенно узнал ее. Это была Цуйсцань Гуанмин.

Хотя шаги Сюань Яо были очень легкими, Цуйсцань все же заметила его. Она слегка повернула голову и бросила на Сюань Яо взгляд из-под ресниц. Она не выказала ни удивления, ни паники, лишь подняла руку и предостерегающе приложила палец к губам. Сердце Сюань Яо заколотилось гулко и часто, от напряжения ему хотелось повернуться и бежать. Но по какой-то причине ноги словно перестали ему принадлежать и наотрез отказывались повиноваться. Сюань Яо медленно подошел к Битве Тьмы и заглянул вниз через холст картины.

По ту сторону полотна расстилался совещательный зал. Зал совещаний был еще больше, чем кабинет. Посреди помещения стоял очень длинный овальный стол. Места по обе стороны от него были полностью заняты. Во главе стола сидел Его Величество Император. За его спиной стоял красивый Маг Вэйюй Чанъе — хотя Сюань Яо был с ним не знаком, по судейской мантии он догадался обо всем без труда.

По левую руку от Его Величества восседал Регент, Принц Чанъе．Тяньцюнь. Он был поразительно похож на отца Сюань Яо — Чэньгуана. Он приходился Чэньгуану родным младшим братом, будучи моложе на семь лет. Несмотря на сильное сходство, у Чэньгуана были серебряные волосы и зеленые глаза, тогда как у Чанъе — черные волосы и черные глаза. Чэньгуан никогда не носил бороды, его лицо всегда оставалось гладким и чистым, а Чанъе носил густые бакенбарды и бороду. Ниже Регента сидел Лорд Лэн Ши Чуншань, похожий на ледяную статую. Он был чуть ли не на голову выше всех остальных и никогда не улыбался, однако Сюань Яо находил его почему-то особенно близким и привычным. На обоих концах длинного стола министры о чем-то переговаривались вполголоса, шептались. Маг Чанъе слегка наклонился и тихонько говорил что-то на ухо Чэньгуану. Лэн Ши сидел с прямой осанкой, выглядя так, будто происходящее его не касается.

— Ваше Величество. У меня есть предложение, — в дальнем конце длинного стола поднялся Лорд Чантин Шэнся. — За три дня до национального праздника наступит день рождения Регента. Регент без устали трудится на благо государства, внеся огромный вклад в величие династии. Я предлагаю начать празднование Национального дня на три дня раньше, а заодно отпраздновать день рождения Лорда Регента.

Как только прозвучало предложение Лорда Шэнся, весь зал мгновенно погрузился в тишину. Все переглядывались. Принц Чанъе улыбнулся и махнул рукой Лорду Шэнся, призывая того сесть:

— Это просто нелепо. Как можно переносить празднование Национального дня ради моего дня рождения? Никогда не было подобных прецедентов.

— Да. Подобных прецедентов не было, — Лорд Шэнся не сел, а отвесил ему поклон. — Однако прежде не было и столь же трудолюбивого и заслуженного Регента, как вы.

Лэн Ши Чуншань бросил взгляд на Лорда Шэнся. Шэнся заведовал делами культа и ведал всеми вопросами в Храме Тяньцюнь. У него был багровый нос пьянчуги, огромные мешки под глазами и обвисшие веки, из-за чего казалось, будто вокруг глаз ему натянули полоски мягкой ткани. Не так давно он настойчиво предлагал Его Величеству учредить храмовую стражу привратников для защиты прав храма в народе и даже придумал для них прозвище Золотые Балахоны:

— Те еретики, что хулят Богиню Тяньцюнь, бесчинствуют, и до сих пор они не понесли должного наказания и вразумления! Нам нужен отряд для суда и расправы над этими грешниками! Пусть они заново обретут благоговейный трепет перед Богиней!

Однако его предложение встретило отпор со стороны Лорда Лэн Ши:

— Религиозные законы не могут стоять выше государственных кодексов. В кодексах Тяньцюня черным по белому ясно сказано: все живые существа обладают свободной волей выбирать веру и поклоняться богам.

Лэн Ши кашлянул и, не вставая, повернулся к Чэньгуану:

— Лорд Шэнся совершенно прав, еще не рождалось никого столь же усердного и заслуженного, как Регент. Но Высочество Регент тоже абсолютно прав: подобных прецедентов не было. — Лэн Ши повернулся обратно и взглянул на Регента. — Я предлагаю Его Величеству устроить для Регента отдельное пышное торжество в знак признания его заслуг. Но Национальный праздник не следует переносить на более ранний срок.

— Регент с пониманием относится к положению дел в стране, и будет достаточно, если Ваше Величество публично воздаст ему хвалу на самом Национальном празднике, устраивать отдельное торжество нет никакой необходимости, — поднялся Лорд Шогуo Цюшэн. Обращаясь к Императору, он тем не менее смотрел на Регента. — В этом году бюджетные поступления вряд ли удастся реализовать в полной мере. В регионах то и дело случаются бедствия, а у местной налоговой системы установлены фиксированные доли отчислений, так что казна понесет тяжелейший урон. Мы обязаны сократить расходы.

Он обернулся и бросил взгляд на стоявших позади министров обороны и государственных дел:

— Траты на Золотые и Серебряные Балахоны будут только расти, а не уменьшаться. Регионы же отказываются увеличивать выплаты по инвалидности и пособия для отставников, в то время как церковный совет урезал расходы на благотворительность. Ситуация с дефицитом бюджета будет только ухудшаться. Я попросил Лорда Цинъюй Синьцю произвести расчеты: чтобы выплатить проценты по займам во втором полугодии, нам придется залезть даже в средства на ремонт Дворца Луны. — Цюшэн наконец перевел взгляд на Чэньгуана. — Ваше Величество. У нас нет денег. Мы по уши в долгах. Государство Улин в этом году пострадало от наводнений и едва сводит концы с концами, оно абсолютно неспособно предоставить нам беспроцентный заем, как планировалось.

Лорд Цюшэн ведал финансами Тяньцюня, и поскольку казна пустовала, он уже несколько раз подавал Императору предложения о реформе разделения налогов между центром и регионами. Однако это встретило сопротивление почти большинства министров. Регент занимал по этому поводу двусмысленную позицию и никогда открыто не высказывал своего мнения.

Стол лицом к лицу с эмоциональным Лордом Цюшэном, Чэньгуан выглядел исключительно спокойным. Он повернул голову и посмотрел на Регента. Чанъе выдавил из себя улыбку и кашлянул:

— Возможно, Лорду Цинъюй стоит попытаться встретиться с Королем Лэнцюанем из Королевства Цяньчжан. Чего-чего, а денег в Золотом Городе и Серебряной Столице хватает с избытком. — Он чуть повернулся и искоса глянул на Лэн Ши Чуншаня. — Перед лицом интересов династии личные обиды меньше всего должны выноситься на обсуждение. Я уже поручил Лорду Цанжун Чуньхуэю написать письмо королю Цяньчжана. Лорд Цанжун уже достиг с ним некоторого взаимопонимания. Он прибудет вместе с королевой и принцем на церемонию покровительства принцессы и удачливого принца. К тому же Принц Синьюань очень хотел бы стать одним из кандидатов в защитники принцессы.

— Лорд Цюшэн, подготовьте свою группу финансовых советников, — на лице Регента появилась многозначительная улыбка. — Вам нужно всё хорошенько распланировать. Я не хочу, чтобы в следующем году у нас снова был дефицитный бюджет.

Цюшэн повернулся и посмотрел на Лэн Ши Чуншаня. Лицо того было невозмутимо, во взгляде читалась полная безмятежность — ни единого намека на скрытый смысл заметить было невозможно.

Чэньгуан кашлянул и махнул рукой Цюшэну:

— Лорд Лэн Ши прекрасно всё изложил. Я не вижу причин отвергать его предложение. Национальный праздник переносить не нужно. Мы устроим для Регента праздничный банкет. Организацию этого мероприятия я поручаю Лорду Синтан Чиюню. Что касается расходов на пир, их не нужно брать из казны. Оплатите из моих личных средств, — он кивнул Лорду Чиюню. — Обсудите это с главным евнухом Шуанлю. Формат банкета пусть определит он...

Не успел Чэньгуан договорить, как из-за окна совещательного зала донесся пронзительный птичий крик. Звук был настолько резким, что почти все испуганно вздрогнули. Оглянувшись, они увидели, как Красноклювый Ворон с грохотом разбил стеклянное окно и ворвался в совещательный зал. Издавая громкие крики, птица сделала три круга под потолком и в конце концов опустилась на расстоянии чуть больше ярда перед Чэньгуан．Тяньцюнем. Маг Чанъе принялся бормотать заклинание, на его ладони заплясал язычок пламени, и, опередив императора, он сурово прикрикнул на птицу:

— Ты кто такой?

Ворон издал странный звук, и перья на его теле мгновенно обратились в клубы черного дыма. Когда дым рассеялся, на месте птицы оказался мужчина ростом в семь футов. У него была тощая высокая фигура, выступающие надбровные дуги, высокий нос и впалые щеки, а также пронзительные темно-зеленые глаза и густые светло-золотистые волосы. Он был облачен в черную мантию с золотой каемкой, поверх которой накинута тяжелая пелерина из белых птичьих перьев, а в руке он опирался на деревянный посох, возвышавшийся над ним почти на две головы — на вершине посоха красовался огромный белый козий череп.

— Солнце скрылось за тучами, тьма уже поглотила свет, — он отвесил Императору легкий поклон в знак приветствия. — Ваше Величество, защитите своих детей. Они — последняя надежда этого мира.

http://bllate.org/book/21187/2145323