Готовый перевод The Romance Protagonist is a Uke / Главный герой романа — уке: Глава 35

Лань Чжо прищурившись помедлил с ответом. В чертах лица Хуанфу Жэня и Хуанфу Сюаня прослеживалось около тридцати-сорока процентов сходства, однако Хуанфу Жэнь, вероятно, из-за многолетней службы в походах и набегах на границе, излучал ту самую убийственную ауру, о которой пишут в романах. Стоило лишь взглянуть на него, чтобы понять: этот человек годами ходил по краю пропасти. Его лицо было куда суровее и холоднее, а кожа — не гладкой и нежной, как у Хуанфу Сюаня, а тронутой загаром.

Опустив голову, он поприветствовал присутствующих:

— Приветствую вдовствующую императрицу.

Императрица бросила взгляд на Лань Чжо, после чего с улыбкой помогла генералу подняться. Они еще долго непринужденно беседовали, и сводились эти разговоры главным образом к расспросам о том, как прошли последние полгода на приграничных землях. Императрица вскользь заговорила о его женитьбе, но Хуанфу Жэнь ловко увлëк беседу в другую сторону.

Когда Хуанфу Жэнь удалился, императрице больше не было нужды притворяться. Тяжело фыркнув, она произнесла:

— Рано или поздно он проколетится.

Пользуясь случаем, Лань Чжо с серьезным видом придвинулся к ней, обнял за плечи и сказал:

— Янь-эр, мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

Когда они оставались наедине, называть ее так было поистине неловко. Цзя Янь терпеть не могла этот титул — вдовствующая императрица. Стоило ей привязаться к Лань Чжо, как она без лишних слов велела ему звать себя по имени, и обычно, когда никого не было рядом, они вели себя сугубо как влюбленная пара, забыв о знатности и высоком происхождении.

Прижавшись к груди Лань Чжо, Цзя Янь изрекла тихое «мг» в знак согласия.

— Не буду ходить вокруг да около... О положении клана Цзя ты осведомлена куда лучше моего.

Услышав это, императрица на мгновение помрачнела, но все же продолжила слушать Лань Чжо.

— Император… обретает все большую опору и силу. Я не знаю, какие у вас счеты, но сейчас он нацелился именно на тебя. Как я могу просто сидеть сложа руки и смотреть на это?

В другое время Цзя Янь наверняка раскусила бы истинные намерения собеседника с первого же взгляда. Но сейчас она была практически полностью предана Лань Чжо и подчинялась каждому его слову, поэтому не стала задумываться о большем. В ее сердце теплилась лишь мысль о том, что он делает это исключительно ради нее, отчего она прочувствовалась еще сильнее. Мягко приоткрыв рот, она промолвила:

— Лань-лан... Что же... по-твоему, нам следует предпринять?

— Янь-эр... Мы обязаны объединиться с другими влиятельными силами. Как ты считаешь, можно ли положиться на господина Су и князя?

Цзя Янь всегда была женщиной легкомысленной, привыкшей жить одним днем. У нее действительно осталась в прошлом интрижка с Су Чжицином, однако теперь, когда рядом был Лань Чжо, ей, разумеется, стало не до Су Чжицина — тем более что они давно разошлись.

Поэтому она ответила, даже не раздумывая:

— На Су Чжицина положиться можно. Он человек амбициозный, тебе достаточно пообещать ему щедрую награду. Он предан стране, а не государю, к тому же дорожит старыми чувствами. Что же до Хуанфу Жэня, то тут меня терзают сомнения. Я присматриваюсь к этому человеку уже не первый день. Я собиралась выдать за него одну из девиц клана Цзя, чтобы связать его узами с нашим родом, но он так и не дал прямого ответа. Он слишком глубоко скрывается, и его истинные намерения не разгадать.

Выслушав ее, Лань Чжо ненадолго замолчал. Все это мало отличалось от его собственных предположений, поэтому, подумав немного, он произнес:

— Хуанфу Жэнь... Раз он не отказался, значит, тоже выжидает. В таком случае ему нужно лишь пообелить то, чего он жаждет больше всего.

— То, чего он жаждет больше всего?

— Трон?! — Цзя Янь широко раскрыла глаза, но тут же прищурилась, улыбнулась, чмокнула его в щеку и добавила: — Мысль неплохая. Но как ты собираешься гарантировать, что со временем он не обернется против самого клана Цзя?

Лань Чжо действительно не задавался этим вопросом. В его мыслях все сводилось к тому, что после свержения Хуанфу Сюаня его миссия будет выполнена, а что станет с кланом Цзя... об этом он попросту не задумывался.

— Нет, он не станет этого делать. Если Хуанфу Сюаня не станет и императором взойдет он, его воцарение не будет считаться вполне законным. Пока ты остаешься вдовствующей императрицей, он будет нуждаться в клане Цзя каждый день. Вы нужны ему, чтобы удерживать баланс сил при дворе, и ты нужна ему, чтобы узаконить его власть. — Поразмыслив чуть дольше, Лань Чжо сразу понял: Хуанфу Жэнь ни за что не тронет клан Цзя.

— А как же ты?

— Я? Разве быть с тобой плохо? В то время мы скажем, что здешняя геомантия плоха, и переберемся в Сюйчжоу. Кроме церемоний жертвоприношений, никто больше не потревожит наш покой. Небо высокое, а император далеко — будешь жить так, как заблагорассудится.

Эти слова привели Цзя Янь в такой восторг, что она, не говоря ни слова, впилась в губы Лань Чжо. Притянув ее за затылок, он углубил поцелуй.

В тот вечер во дворце закатили пышный пир в честь возвращения Хуанфу Жэня. На него были приглашены лишь самые влиятельные лица.

Поскольку императрицы в ту пору еще не было, Хуанфу Сюань явился в сопровождении фаворитки, пользовавшейся наибольшей милостью в последние дни — ею неожиданно оказалась Лю Фэнцзяо. Вдовствующая императрица также присутствовала, нарядившись в парадные одежды; она восседала по правую руку от Хуанфу Сюаня, тогда как Хуанфу Жэнь занял место напротив нее. Цзя Янь велела Лань Чжо тоже присутствовать, заявив, что он прислуживает ей лично.

Так Лань Чжо впервые воочию узрел главную героиню, Лю Фэнцзяо.

С опущенной головой он стоял позади императрицы. Хуанфу Сюань ненадолго задержал на нем взгляд: этот человек... похоже, в последнее время был у императрицы на особом счету. Впрочем, каким бы любимчиком он ни слыл, оставался всего лишь рабом. Император больше не стал вглядываться и, приобняв Лю Фэнцзяо, перевел взгляд на Хуанфу Жэня.

Судя по выражению лица, Хуанфу Жэнь казался воплощением непреклонности, и прочитать по нему было ровным счетом ничего нельзя. Хуанфу Сюань и сам постоянно терзался сомнениями насчет дяди. С одной стороны, он прекрасно понимал, что нынешнее мирное процветание империи на девяносто с лишним процентов добыто силой оружия Хуанфу Жэня, и обойтись без него невозможно. Даже если отнять у того военную власть и назначить другого полководца, ни талантом, ни авторитетом новый человек не сможет сравниться с Хуанфу Жэнем. К тому же тот годами воевал на чужбине, и солдаты под его началом, пожалуй, подчинялись лишь ему одному. С другой стороны, народная любовь к Хуанфу Жэню была невероятно сильна, а в руках его сосредоточились огромные армейские силы, что делало его похожим на заложенную бомбу. Стоило Хуанфу Жэню хотя бы на миг задумать бунт, и трон под императором немедленно зашатался бы.

И всё же Хуанфу Сюаня стоило признать рассудительным правителем: попадись на его месте хоть капля слабости или глупости, любой другой император без лишних слов попытался бы уничтожить Хуанфу Жэня.

Лань Чжо молча наблюдал за скрытыми течениями в праздничном зале. Единственным человеком, чьи мысли не таили в себе глубокого дна, была Лю Фэнцзяо. По сей день она сохраняла простодушный вид наивной девчонки, всецело полагавшейся на императорскую милость. Не ведая дворцовых интриг и не понимая царившего вокруг пира напряженного напряжения, она то и дело кокетливо ластилась к государю. Однако Лань Чжо был уверен: пройдет совсем немного времени, и эта Лю Фэнцзяо изменится. В конце концов, дворец — это место, где людей едят заживо.

Он также отчасти уловил замысел Хуанфу Жэня. Обладая огромными преимуществами, генерал тем не менее слишком долго пропадал в походах, оставаясь совершенно слепым к расстановке сил при дворе. У него не было собственной придворной партии, поэтому он не смел действовать опрометчиво или слепо принимать чью-то сторону. К тому же во все времена троны, добытые узурпацией, никогда не считались законными.

Тем не менее Лань Чжо понимал: Хуанфу Жэнь неизбежно поднимет мятеж. Ибо император уже перестал ему доверять, да и сам генерал больше не верил государю.

Когда пир подошел к концу, Цзя Янь бросилась на Лань Чжо, чмокнула его в губы и, прищурившись, спросила:

— Что тебе удалось выяснить?

Повернув ее лицом к себе и прижав к груди, Лань Чжо ответил:

— Я хочу отправиться в резиденцию генерала и поговорить с Хуанфу Жэнем лично.

Цзя Янь нахмурилась и испуганно произнесла:

— Это слишком опрометчиво... Вдруг...

Лань Чжо понимал ее тревогу: если Хуанфу Жэнь не встанет на их сторону и внезапно нападет, им не сдобровать... Вздохнув, он сказал:

— У нас больше нет времени, и ты сама не знаешь, сколько еще продержится клан Цзя. Мы вынуждены сыграть ва-банк. Если Хуанфу Жэнь — человек умный, он осознает всю тяжесть положения. Дочь премьер-министра уже вошла во внутренние покои, и он наверняка понимает нынешний расклад. Что же касается остального...

Воздух на мгновение сгустился, а затем, стиснув зубы, Лань Чжо продолжил:

— Завтра вечером я отправлюсь туда сам. Даже если я... он не причинит вреда клану Цзя.

Лань Чжо не мог доверить это дело кому-то другому: стоило кому-то вмешаться и запутать нити, как он понес бы тяжелейшие убытки. Он ставил на то, что Хуанфу Жэнь — человек разумный, а разве среди тех, кто с детства рос и выживал в дворцовых стенах, есть глупцы? Даже если у Хуанфу Жэня имелись другие планы, он не стал бы вредить самому Лань Чжо — максимум, ситуация в будущем станет еще более запутанной.

Цзя Янь тоже осознавала всю тяжесть положения. Выбора у нее не оставалось, и, охваченная отчаянной решимостью, она снова обвила руками Лань Чжо:

— Я буду ждать твоего возвращения. Мы уедем в Сюйчжоу.

Лань Чжо никогда не верил, что такая женщина, как Цзя Янь, способна влюбиться в него, но в то же время он безоговорочно верил ей. Ведь Цзя Янь от начала и до конца любила саму любовь. Все ее мысли занимали любовные страсти и праздное веселье. Она не была глупа — во дворце она соображала острее любого умудренного опытом царедворца, — просто презирала эти сложности. Проще говоря, она была абсолютно беззаботной. И надо же было такому случиться, что судьба сыграла с ней злую шутку: нося титул вдовствующей императрицы, она была обречена доживать свой век в одиночестве среди этих глубоких стен. Разве могла она с этим смириться? Именно поэтому она отыскала Лань Чжо, чтобы утолить свои желания. При этом все чиновники и полководцы прекрасно знали о распутстве императрицы, что лишало Хуанфу Сюаня последних остатков лица.

Цзя Янь вновь погрузилась в задумчивость, и было неизвестно, о чем именно она размышляет. Тот вечер вновь прошел в бесконечных ласках.

Следующий день прошел для Лань Чжо в непрерывном рассеянном состоянии: ведь на вечер было назначено дело, от которого зависел весь исход его предприятия.

Время пролетело незаметно, и наступил вечер. Вооружившись выданной императрицей биркой — под предлогом выхода из дворца за диковинками, которых пожелала вдовствующая императрица, — он оделся надлежащим образом в простое гражданское платье и с жетоном на поясе беспрепятственно миновал стражу. Оказавшись за стенами дворца, он глубоко вздохнул: на улице как раз начинала шуметь вечерняя ярмарка.

На улице толпился народ.

Шагая по плитам синего камня, он попутно прикупил несколько безделушек и спрятал их за пазуху. Больше не отвлекаясь ни на что вокруг, Лань Чжо направился прямиком к резиденции генерала, путь к которой разведал заранее.

Чем дальше он шел, тем реже становились прохожие, и когда он наконец добрался до ворот генеральского особняка, вокруг царила абсолютная тишина. Из-за раздвинувшихся туч выплыла луна, заливая небосвод чистым сиянием. Перед входом в резиденцию царила зловещая атмосфера: двое стражников, сжимавших оружие, не шевелились даже при виде приближающегося чужака. Каменные львы по обе стороны массивных медных дверей нагоняли смутную тревогу.

Похлопав себя по одежде, Лань Чжо поднялся по ступеням. Стражники тут же преградили ему путь, но он неторопливо извлек из-за пазухи императорскую бирку. На его губах заиграла легкая улыбка, и он произнес негромким, ровным голосом:

— Мне нужно видеть генерала.

Прошло уже немало времени с тех пор, как автор заглядывал на сайт, и обнаружилось множество личных сообщений.

Выяснилось, что на платформе появилась опция «без романтической линии» (no CP).

В связи с этим данная новелла была переведена в категорию историй без романтики (no CP).

Также поступили предупреждения, что отныне весь контент ниже шеи будет строго проверяться цензурой.

Что же нам теперь делать? Изначально по сюжету планировалось немало постельных сцен (18+ / NC).

Может, отправлять их на электронную почту? Впрочем, не оставляйте больше адресов почты, я больше не буду рассылать всё поодиночке — это отнимает слишком много времени.

Те, у кого нет доступа к почте, просто подождите. Когда новелла завершится целиком, я сделаю TXT-версию, куда войдут абсолютно все главы.

На данный момент пройдено примерно четверть этого мира, а как только он закончится, начнется развязка и завершение истории.

Спасибо читателю Чонг-чонг за золотое зерно (донаты/награды)! Крепко обнимаю и целую! (╯3╰)

Лань Чжо вместе с шедшим впереди управляющим шел по галерее прямо к кабинету. Управляющий тихонько постучал в дверь, доложил о прибытии и, получив разрешение, провел Лань Чжо внутрь. Оставив гостя, управляющий удалился.

Хуанфу Жэнь сидел в кресле, прислонившись к спинке, и, прищурившись, при свете лампы изучал военный трактат. Увидев вошедшего Лань Чжо, он захлопнул книгу, положил ее на стол, поднялся и произнес:

— Какая нужда привела сюда евнуха Ланя в столь поздний час...?

Присутствие Хуанфу Жэня давило на Лань Чжо. Ему казалось, что руки непривычно пусты, и он даже пожалел, что не захватил с собой метелку-фату. На его одежде не было даже карманов, куда можно было бы сунуть руки, но он все же с улыбкой посмотрел на лежащую на столе книгу и произнес:

— Генерал столь усерден в учебе — поистине великое благо для нашей династии Великая Янь. Нижайший слуга искренне восхищен.

Хуанфу Жэнь едва заметно улыбнулся и ответил:

— Евнух Лань слишком любезен. Настоящий предмет для восхищения — это вы, евнух Лань, столь юный, но уже завоевавший такое доверие вдовствующей императрицы.

Обращения «евнух Лань, евнух Лань» резали слух Лань Чжо почище того самого прозвища Сяо Ланьцзы, которым императрица награждала его при посторонних. По сравнению с прежним Гоуданем все эти титулы казались сущими пустяками.

Поразмыслив мгновение, Лань Чжо с улыбкой заговорил вновь:

— Нижайший слуга издавна был наслышан о славном имени генерала и знает, что всеобщее мирное благополучие держится исключительно на его плечах. Хоть слуга и ничтожен, но разумеет суть вещей. Теперь же, узрев вас воочию, я испытываю почтение столь же бурное и пышное, как летняя листва. И тем не менее в сердце моем невольно зарождается глубокая скорбь...

Хуанфу Жэнь постепенно начал улавливать смысл его слов и просто молча слушал все эти напыщенные речи.

— При талантах генерала — и так унижаться, прозябая на этой должности столько лет!

Дальнейшего Хуанфу Жэню можно было и не слушать — он и так все понял. С недоверчиво сузившимися глазами и хмурым выражением лица он произнес:

— Евнух Лань, давай говорить без утайки. То, что ты сейчас произнес, — тягчайшее неуважение к императору!

Лань Чжо мысленно в сердцах сплюнул. Какое еще «говорить без утайки»? Хуанфу Жэнь откровенно валял дурака, прикидываясь глупцом и пытаясь загнать его в невыгодное положение. Но Лань Чжо был вынужден вести эту игру до конца.

— Генерал, боюсь, вы не осознаете: нынешняя ситуация при дворе совсем не похожа на прежнюю.

— О?

Лань Чжо умолк. Уголки его губ тронула улыбка, и он просто стал ждать, глядя на Хуанфу Жэня. Тот хмурился еще добрых полминуты, взвешивая все за и против, после чего Лань Чжо добавил:

— Князь, вы ведь наверняка тоже недовольны своим нынешним положением? Вот только император уже набирает силу и скоро окрепнет. Нижайший слуга знает, что вы обладаете великими способностями, но вы годами пропадали в военных походах, и в некоторых вопросах я, пожалуй, разбираюсь лучше вас. Впрочем, переступать дозволенные границы я не смею — в конце концов, я всего лишь слуга под ногами у императрицы и вас.

Эти слова окончательно склонили чашу весов в душе Хуанфу Жэня. Заметив, как взгляд генерала становится все тверже, бешено колотившееся в груди Лань Чжо сердце постепенно успокоилось. Слава богу... Он угадал... Он буквально выкарабкался с того света. До этого момента все его слова казались легкими, но на деле он совершенно не был уверен в исходе.

Обретя внутреннюю уверенность, Лань Чжо успокоился окончательно и тут же подкинул еще одну тяжелую дозу отравы:

— Я человек простого ума, но считаю князя своим человеком, а потому не могу удержаться от прямой речи — уж простите мне эту дерзость. Скажите, генерал, неужели нынешний император — все тот же государь, что прежде? Хоть я и попал во дворец недавно, но здешние человеческие отношения и правила понимаю, пожалуй, яснее вас. Иначе говоря, лишь вопрос времени, когда император решится покончить с вами. Боюсь, вы не ведаете: некоторое время назад в императорский дворец привели дочь премьер-министра, и если она окажется плодовитой...

Лань Чжо не стал договаривать, но все главные угрозы и незавидное положение самого Хуанфу Жэня обрисовал предельно четко: у генерала не было иного выхода, кроме как заключить с ними союз. Однако и тон его звучал крайне дерзко: поминутно называя себя рабом, он держался так, будто в его поведении не было ни малейшего следа рабской покорности. В упор глядя на улыбающегося Лань Чжо, Хуанфу Жэнь понял, что тот держит его на крючке, а потому перестал сопротивляться. Сделав глубокий вдох, он спросил:

— Есть ли у тебя какой-то конкретный план?

Сохраняя все ту же неприятную улыбку, Лань Чжо неторопливо продолжил:

— Что же касается вашего судьбоносного решения, князь...

Лицо Хуанфу Жэня осталось непроницаемым — невозможно было понять, испытал ли он недовольство. Он бросил в ответ громкую фразу:

— Мужчина должен сперва устроить дом и преуспеть в деле, разве гоже ему предаваться нежным чувствам.

Эти слова напрочь лишили Лань Чжо возможности возразить. Он надеялся использовать этот козырь, чтобы перевернуть расстановку сил и поставить себя с императрицей в выгодное положение, но Хуанфу Жэнь наотрез отказывался идти на уступки, и обуздать его волю было невозможно.

Улыбка, до сих пор не сходившая с лица Лань Чжо, на мгновение застыла, но он быстро взял себя в руки и продолжил:

— Верно... это мой кругозор узок. Что же до конкретного плана... Как долго, по вашим оценкам, князь, вы сможете пробыть в столице, не вызвав подозрений императора?

Задумавшись на мгновение, Хуанфу Жэнь ответил:

— Если не привлекать его внимания, то, судя по прошлым годам... пожалуй, дней пять-семь я еще смогу здесь пробыть.

— Хорошо... Вернувшись на место, сперва заготовьте провиант и фураж. Мы подготовим для вас почву при дворе, и как только представится подходящий момент, известим вас. Вам же останется лишь повести с собой половину войска обратно в столицу. А уж как именно возвращаться... полагаю, в моих подсказках вы не нуждаетесь.

Слушая его указания, Хуанфу Жэнь хмурился все сильнее, пока наконец в гневе не ударил ладонью по столу:

— Какое безумие! Половина войска! Ты подумал о том, что на границе в любой момент может начаться вражеское нападение?! Тебе вообще есть дело до простого народа?!

Этот внезапный окрик заставил Лань Чжо слегка напрячься, но он быстро взял себя в руки и холодно, с расстановкой произнес:

— Нижайший слуга верит, что князь сумеет найти выход. Охрана границ — это служение простому народу, но разве восхождение на этот высокий престол — не служение тому же народу? Если у князя нет даже капли подобной решимости и смелости, боюсь, я ошибся адресом.

До сих пор он дерзил Хуанфу Жэню и чувствовал себя уверенно лишь потому, что за его спиной стояла сама императрица. Хуанфу Жэнь же был человеком, способным вершитиь великие дела, а потому легко сносил подобные мелочи. По тому, как проявил себя генерал, было очевидно, что он — человек честный и болеющий за всю Поднебесную, а в случае восхождения на престол непременно станет мудрым правителем.

Однако Хуанфу Жэню недоставало опоры при дворе, из-за чего он не смел действовать опрометчиво. В свою очередь, клан Цзя нуждался в военной силе, способной вселить страх в сердце императора. Их союз был взаимовыгодным обменом. И все же Лань Чжо не покидало смутное беспокойство: был ли правильным его выбор в пользу Хуанфу Жэня? Человек, который столько лет скрывался в тени; человек, чьи мысли неизменно принадлежали всей Поднебесной; человек с непроницаемым дном и безграничными амбициями — такого человека нельзя до конца доверять ни при каких обстоятельствах, равно как и пытаться использовать в своих целях.

Но у него и клана Цзя просто не оставалось других дорог.

Эта ночь прошла без сна. Огонь в светильниках кабинета освещал ночное небо, которому было суждено оставаться неспокойным. За одну лишь ночь дворцовые интриги взметнулись с новой силой.

Тем временем на стороне Хуанфу Сюаня тоже не сидели сложа руки.

Он абсолютно не доверял Хуанфу Жэню и не смел пользоваться его услугами — ведь в руках генерала находилась реальная армия. А потому молодому императору оставалось лишь взращивать собственную опору. Одной из таких сил стал возвышенный им лично премьер-министр. Эта новая группировка тайной волной захлестывала весь двор, постепенно заменяя старых чиновников прошлой эпохи.

Дочь премьер-министра, Ши Мофэй, тоже не была простушкой. С детских лет она прочла все Четверокнижие и Пятикнижие, и теперь, в свои пятнадцать лет, прекрасно разбиралась в государственных делах, превосходя обычных девиц. Она отчетливо осознавала собственную ношу и прекрасно понимала свой вес.

Именно поэтому она ни капли не тревожилась за свое положение. Пускай сейчас она числилась лишь одной из четырех императорских наложниц, рано или поздно она непременно станет императрицей. В эту ночь Хуанфу Сюань снова ночевал в покоях Ши Мофэй. Он не испытывал к ней особой симпатии — слишком уж расчетливой казалась эта женщина, — но, как справедливо полагала сама Ши Мофэй, он был обязан приходить сюда.

— Фэй-эр, в последнее время ситуация при дворе крайне запутана. Мой дядя вернулся в столицу.

Наложницам из внутреннего дворца запрещалось обсуждать государственные дела, но она была умна и прекрасно это понимала. Лишь глупые женщины тешили себя иллюзией, что имеют право рассуждать о политике. Поэтому она лишь мягко прижалась к императору, принявшись разминать ему плечи, и тихонько проронила «мг».

— Твой отец очень сильно помог Мне. Если бы не он... эх... — с тяжелым вздохом вымолвил Хуанфу Сюань, обращаясь скорее к самому себе.

— Это то, что отец и должен был сделать. Вашему Величеству не стоит слишком тревожиться, берегите здоровье.

Повернувшись к ней, Хуанфу Сюань крепко обнял Ши Мофэй, глубоко вдохнул и произнес:

— Фэй-эр... как хорошо, что ты есть. Вы с отцом и впрямь оказали Мне огромную помощь.

Последовала очередная ночь наслаждений.

Прошло всего несколько дней, как Хуанфу Жэнь вновь покинул столицу. Уезжал он крайне тихо, почти никто не вышел его провожать, да и императрица на душе не испытывала покоя — в конце концов, породниться домами так и не удалось.

По мнению Лань Чжо, после того памятного ночного разговора с Хуанфу Жэнем он воочию ощутил волчьи амбиции и непостижимую глубину этого человека. Тот, кто умел молча скрываться столько лет... вполне мог обладать и такими качествами, которые не удержать никакими залогами. Чего доброго, в конце концов все договоренности обернутся против них самих.

Не в силах заглушить терзавшую его тревогу, Лань Чжо сразу после отъезда Хуанфу Жэня вернулся к Цзя Янь и завел с ней разговор:

— Янь-эр, этот Хуанфу Жэнь — птица явно не из простого пруда...

— Разумеется.

http://bllate.org/book/21158/2144483