Готовый перевод The Path of Survival / Путь выживания: Глава 20

Чжан Тяньлэй изначально думал, что председатель поступит так же, как он сам — закинет удочку, чтобы он сам вызвался взять задание. Но он никак не ожидал, что тот сразу отдаст приказ. Похоже, председатель и он — люди совсем разные. Чжан Тяньлэй вытянулся по стойке смирно и громко ответил:

— Есть!

Председатель произнес:

— Немедленно приказываю созданному тобою спецподразделению в течение семи дней отправиться в аэропорт Кабула в Афганистане, секретно уничтожить развернутые американской армией истребители X-45 и привезти один из них обратно.

Чжан Тяньлэй был потрясен. И вовсе не потому, что председатель узнал о созданном им спецподразделении, а потому, что принятый председателем план оказался точь-в-точь таким же, как его собственный. Это означало, что председатель тоже знал, как через семь дней изменится расстановка сил после того, как американские атомные подлодки и авианосцы подойдут к территориальным водам Китая. В тот момент влияние X-45 на Китай станет ужасающим. Более того, он понимал, что уничтожение X-45 в Кабуле решит проблему лишь временно, а через несколько лет угроза станет еще больше. Единственным правильным решением было угнать один самолет. Сам он прослужил в армии более тридцати лет, прежде чем дошел до такого понимания, но он никак не ожидал, что уровень председателя окажется столь же высок, как его собственный. Правда, председатель сказал «привезти», а не «угнать», и Чжан Тяньлэй окончательно преисполнился уважения.

Чжан Тяньлэй сурово и громко ответил:

— Чжан Тяньлэй приказ принял!

Председатель сказал:

— Какие нужны для выполнения этой операции виды оружия, проси напрямую у министра обороны Лян Гуанле — он тебе их выделит. Если возникнут какие-то трудности, он тоже тебе поможет.

— Есть! — Положив трубку, Чжан Тяньлэй не ожидал, что председатель тоже знает об их нехватке оружия. Похоже, наш председатель недаром зовется председателем!

Мучивший Чжан Тяньلэя до сих пор оружейный вопрос наконец-то решился. С поддержкой председателя вероятность успеха этого дела значительно возросла. Чжан Тяньлэй достал ручку и бумагу, записал необходимое оружие и его количество. На сей раз бояться, что противник не сможет этого дать, было не нужно, поэтому и количество в списке он уменьшать не стал.

1. Зенитный ракетный комплекс с лазерным наведением (переносной) Цяньвэй-3 — 120 комплектов.

2. Противотанковая ракета Хунцзянь-9 (переносная) — 120 комплектов.

3. 82-мм миномет тип PP87 со смарт-прицелом — 30 штук, снарядов — 200 ящиков.

4. Многофункциональные шлемы связи C4 — 16 штук.

5. Патроны различных калибров — всего 600 ящиков, ручные гранаты — 50 ящиков, армейские трехгранные штыки — 10 штук.

6. Пять миллионов юаней.

Записав все это, Чжан Тяньлэй даже почувствовал некоторую неловкость: Сюй Хай и его шестнадцать бойцов будут снаряжены просто как воины будущего. Тем не менее Чжан Тяньлэй поднял трубку:

— Старина Лян, привет, — вежливо произнес он.

Лян Гуанле ответил:

— От тебя у меня уже голова кругом, какой уж тут привет? Впрочем, раз вы одержали победу, всё этого стоило.

Чжан Тяньлэй сказал:

— Защита родины же! Дело привычное. Я тут хотел попросить у тебя немного оружия, председатель сказал, что можно обратиться к тебе.

Лян Гуанле ответил:

— Знаю, председатель мне уже говорил. Чего тебе надо, выкладывай! — Лян Гуанле тоже заранее приготовился к тому, что Чжан Тяньлэй разинет рот пошире.

Чжан Тяньлэй зачитал список, составленный из шести пунктов, один за другим, и вскоре закончил. На душе у него было неспокойно: оружия и боеприпасов из этого списка хватило бы на целый отдельный военный округ, однако ради задания Сюй Хая и его людей он решил стерпеть риск быть обложенным трехэтажным матом и дочитал всё до конца.

Выслушав то, что потребовал Чжан Тяньлэй, Лян Гуанле от гнева задрожал вместе с телефонной трубкой в руке. Но, будучи человеком высокого положения, он всё же хотел сохранить хоть капельку приличия. Глубоко вздохнув и подавляя ярость, он процедил:

— Чжан Тяньлэй, я не хочу тебя ругать, но после стычки с американской армией в том твоем паршивом спецназе осталось всего шестнадцать человек! Разве вам нужно столько оружия? Председатель ведь не посылал тебя воевать! И деньги тебе зачем? На что тебе столько денег?!

Чжан Тяньлэй заранее знал, что, хоть за ним и стоит председатель, раздобыть такое количество оружия будет непросто, поэтому он уже подготовился терпеливо всё объяснить:

— Наш собственный спецназ — сплошная деревенщина, ракет сроду не видели. Им перед отправкой на задание нужно пройти хоть какую-то тренировку, иначе на поле боя толку не будет! Если сложить количество для тренировок на шестнадцать человек и то, что понадобится на самом задании, конечно, столько и набежит. А во время выполнения операции нам, возможно, придется прикупить кое-какой вспомогательный инвентарь, поэтому я и прошу немного денег — наш пограничный дивизион из-за создания этого спецназа полностью исчерпал свой бюджет.

Сдерживая групший гнев, Лян Гуанле произнес:

— Патроны расходуются на стрельбах — это я могу понять. Попросить немного денег — это я тоже могу понять. Но эти зенитные ракеты Цяньвэй-3 и противотанковые ракеты Хунцзянь-9 ты что, собрался в качестве ружей использовать?! Создание этих ракет стоит денег, мать твою! По сто с лишним тысяч за штуку, какая страна выдержит такие траты? Хватит и того, что необходимо, на кой чёрт тебе столько?! Ты что, и вправду собрался воевать?

Поняв по тону, что старина Лян не очень-то хочет делиться, Чжан Тяньлэй тоже занервничал и повысил голос:

— Думаешь, я сам хочу воевать? Какая сейчас обстановка, ты и без меня знаешь. Сколько американских солдат в Кабуле, тебе прекрасно известно. Насколько тщательно охраняется кабульский аэропорт, ты тоже знаешь не хуже меня. Ты думаешь, Сюй Хай и его парни идут туда грабить дома обычных граждан? Попробуй-ка притащить оттуда такую громадину-самолет, ты что, считаешь американских военных покойниками? Старина Лян, я тебе так скажу: угнать его уже не получится, мы идем напролом. Мы даже не знаем, сколько из шестнадцати человек вернется живыми. По-твоему, сколько это стоит? Разве плохо дать им с собой побольше оружия? — с наигранным волнением в голосе громко произнес Чжан Тяньлэй.

Чжан Тяньлэй намеренно сгустил краски и сболтнуз про «идти напролом»: скажи он правду о простом угоне, старина Лян, пожалуй, и вправду урезал бы часть вооружения.

Услышав, что Чжан Тяньлэй собирается идти напролом, Лян Гуанле на мгновение остолбенел. Лезть напро роком против более чем двух десятков тысяч регулярных войск — это же чистой воды самоубийство! Но сам он ни капли в этом не сомневался: никто в здравом уме не смог бы тихонько стащить самолет из аэропорта Кабула, так что словам Чжан Тяньлэй он поверил.

По характеру Лян Гуанле был человеком железным и волевым, он особенно восхищался подобным безрассудным, готовым пойти на смерть духом. Когда же Чжан Тяньлэй обмолвился, что Сюй Хай и его отряд идут в один конец, сердце министра тут же растаяло. Мысль урезать вооружение отпала сама собой, голос его смягчился, и он прикинулся дурачком:

— А-а-а? Так вы, оказывается, собрались отжать птичку у американцев! Я-то и не знал... Знал бы — не стал разводить с тобой всю эту болтовню! Самолет стоит куда дороже всего этого хлама. Дам! Немедленно всё выделю, я сейчас же прикажу отправить транспортный самолет Y-8 в Урумчи, вышлите туда машины наперехват.

Впрочем, председатель тоже говорил, что всё, что ни попросит Чжан Тяньлэй, нужно удовлетворять по максимуму; просто Лян Гуанле считал, что на тренировках тратить столько добра — непозволительная роскошь, вот и пытался сэкономить.

Услышав этот стовосьмидесятиградусный разворот в голосе Лян Гуанле, Чжан Тяньлэй подумал про себя: «Старина Лян, сколько лет прошло, а ты всё тот же. Сам за собой не замечаешь, так что не обессудь, что я тобой воспользовался».

— Спасибо! — Чжан Тяньлэй попрощался с Лян Гуанле и тут же отдал приказ отправить две военные грузовые машины в аэропорт Урумчи за оружием для отряда Сюй Хая. После этого он с облегчением рухнул на стул. Всего полчаса назад из-за оружейного вопроса у него едва не перехватывало дыхание от напряжения, а сердце колотилось от страха. Как же приятно ощущать, как огромный камень падает с души! Попивая чай, он начал обдумывать тактику для группы Сюй Хая.

Армейские телефоны работали в беспроводном режиме с использованием спутникового шифрования, поэтому прослушки можно было не бояться. Даже если бы сигнал перехватили, расшифровать его не удалось бы: шифр разрабатывался специально вместе со спутником, и на его взлом у самого быстрого американского компьютера ушло бы не меньше ста лет.

Лэй Юнь не отрывал глаз от монитора, внимательно изучая карту военного аэропорта, подсчитывая стоящие там самолеты, а также разглядывая окружающие аэродром горы и невысокие строения. Посмотрев еще немного, он решил распечатать карту в нескольких экземплярах огромного формата, чтобы вечером обсудить всё вместе с остальными. Выйдя из комнаты, он сел в машину и поехал в пограничный дивизион делать распечатку.

Сюй Хай, взвалив на плечо крупнокалиберный пулемет, мрачнее тучи направился на стрельбище. В густом лесу непрерывно переплетались звуки различных выстрелов: то одиночные хлопки, то непрерывные очереди оживляли эту тихую чащу. Птицы почти не летали здесь — все они были перепуганы выстрелами.

Сюй Хай лег на землю, выпустил несколько пуль по сверхдальним мишеням и замер: в его голове возникла новая проблема, не дававшая ему покоя.

У Сюй Хая не было опыта проведения предбоевой агитации, и отданные им вчера перед лицом американского спецназа приказы оказались не слишком хороши — он и сам прекрасно это понимал. К тому же эта миссия — не рядовая: стоило шагнуть за порог, как шансы остаться в живых равнялись девяти к одному. По человеческой природе никто не хочет добровольно отправляться на верную смерть, а поездка в Кабул была практически самоубийством. Если поступить неправильно, кто-то может отказаться идти или пойдет из-под палки лишь по долгу службы, но затаит внутреннюю обиду и не станет биться до конца. Всё это неизбежно отразится на действиях в бою и приведет к полному краху. Как заставить этих людей сражаться вслепую, не жалея жизней? Это дело тонкое, настоящее искусство. И если раньше перед походом в бой речи произносили опытные полководцы, то теперь за это брался вчерашний выпускник, и он действительно чувствовал, что его желания превосходят его возможности.

Но то, что Сюй Хай вообще осознал подобную проблему, уже само по себе неплохо. Именно поэтому он не стал просто объявлять о задании в лоб, чтобы у людей не возникло обиды на него за то, что он ввязался в такую авантюру.

Говорить об этом трудно, но говорить все равно придется. В свое время Сюй Хай даже смог произнести Лэй Юню — девушке — слова с просьбой к остальным прекратить ухаживания, а раз так, не было ничего, чего Сюй Хай не осмелился бы сказать, — он лишь раздумывал над тем, как выразиться наилучшим образом.

Сюй Хай шагал по лесу с крупнокалиберным пулеметом наперевес, надеясь отыскать Сюй Цяна и попрактиковаться в стрельбе по движущимся мишеням. Октябрьская погода выдалась на редкость бодрящей; солнечный свет пробивался сквозь бескрайнюю крону деревьев и падал пятнами на сумрачную землю, напоминая россыпь неодинаковых по размеру лун. Они излучали сияние, освещая и без того тусклый лес. Птичьего щебетания не было слышно — раздавались лишь близкие и далекие оружейные раскаты, то громкие, то тихие, создавая видимость оживления.

— Сюй Цян, подержи-ка мишени, я постреляю по движущимся целиться, — окликнул он.

Сюй Цян знал, что приказы ротного оспаривать нельзя, иначе ротный с ним церемониться не станет. По привычке отпустив дежурную лесть, он ответил:

— Есть, подержать мишени для ротного — это благословение, заслуженное мной в прошлых жизнях!

Сюй Хай нахмурился и на сей раз в виде исключения пропустил слова Сюй Цяна мимо ушей, молча занявшись заменой барабанного магазина на новый.

Завтрашнее обновление выйдет чуть позже, примерно в час ночи. Из-за приближающегося Нового года дел невпроворот, прошу всех отнестись с пониманием.

(Писать книги действительно очень тяжело, пожалуйста, поддержите меня месячными абонементами и рекомендательными билетами! Это придаст мне сил писать еще усерднее. Также обещаю вам, что обязательно допишу эту книгу до конца и ни в коем случае не брошу дело на полпути!)

Заставим нашу страну расправить грудь

Нынешний Сюй Хай уже не был тем Сюй Хаем, что месяц назад: у него не только колоссально возросла физическая сила, но и меткость стала поистине божественной. Каждый раз после совместных с Сюй Хаем стрельб по движущимся целям силуэтная мишень была сплошь усеяна плотными дырками от пуль. Из-за крупного калибра пулемета Сюй Хая издалека она выглядела как сито. Сюй Цян отчетливо чувствовал, что Сюй Хай совершенствуется с каждым днем и делает это быстрее всех остальных, а его физическая форма уже вышла на первое место во взводе (вторым шел Мо Юнфэй — и это было общепризнанным фактом).

Сюй Цян бежал впереди изо всех сил, ощущая, как удерживаемая в руке силуэтная мишень непрерывно содрогается от ударов. Он, конечно же, понимал: пули Сюй Хая разрывают мишень в клочья. Не успел он пробежать и трех километров, как раздался сухой треск — древко мишени перебило пулей, и фанерный силуэт рухнул в канаву. Когда Сюй Цян поднял мишень, то обнаружил, что та превратилась в настоящее решето, а шест был разбит на множество обломков — уцелел лишь самый низ у основания, который и удерживал мишень до последнего, пока наконец не сломался от очередного попадания, после чего фанерка и рухнула вниз.

Сюй Цян чувствовал, что сегодняшний Сюй Хай как-то неуловим, хотя не мог толком объяснить в чем дело, — казалось лишь, что ротный необычайно свиреп. Выбравшись из канавы, Сюй Цян бросил:

— Ротный, ты просто чудовище! Ты мой кумир.

— Еще раз, я еще не настрелялся, — последовал ответ.

Сюй Цяну оставалось лишь подчиниться. Они отстрелялись по движущимся целям еще четыре раза. Тренирующиеся поблизости бойцы тоже обратили внимание на то, что сегодня Сюй Хай необычайно яростен. К тому моменту Сюй Хай уже выбился из сил: пот пропитал всю его форму, окрасив ткань в темно-зеленый цвет, а волосы и лицо были мокрыми насквозь. Стоя в зоне отдыха, он тяжело и прерывисто дышал.

Все думали, что ротный так убивается и вымещает злость из-за гибели боевого товарища, поэтому никто не решался к нему подходить.

— Сбор! Сбор! — взревел Сюй Хай во весь голос, а затем повторил команду в рацию.

Бойцы вздрогнули от столь неожиданного приказа. Те, кто находился в нескольких километрах, бросились к месту сбора, и уже через пару минут строй был готов. Глядя на сгорающего от пота ротного, люди недоумевали, что же он задумал.

Когда все выстроились, Сюй Хай громогласно произвел:

— Сегодня утром командир дивизии Чжан приходил ко мне и рассказал о внешней обстановке. Изначально я не хотел вам говорить, но считаю, что все вы должны знать правду. Вчерашнее дело мы проворачивали всем взводом, и вы имеете полное право быть в курсе.

Сюй Цян крикнул:

— Ротный, что случилось?

Сюй Хай гневно выпалил:

— Американцы заявили, будто они преследовали талибов, случайно пересекли границу, а мы якобы совершили на них вероломное нападение. Теперь они требуют, чтобы мы и наше правительство принесли им извинения. Мать иху душу етить, американцы совсем берега потеряли!

В строю поднялся невообразимый гвалт — бойцы наперебой сыпали проклятиями, кипя от праведного гнева.

Чжоу Ху возмутился:

— С какого перепугу мы должны перед ними извиняться?! Наша страна тоже не мальчик для битья!

Видя, что все в гневе, Сюй Хай подлил масла в огонь:

— Если мы перед ними извинимся, даже души наших павших бойцов не найдут покоя!

— Именно! Пусть они перед нами извиняются! А не извинятся — снова дадим им прикурить! Нельзя же позволять вытирать о себя ноги... Эка невидаль, война! — наперебой возмущались бойцы.

Сюй Хай продолжил:

— Вообще-то мы их не боимся. Но сейчас американцы выкатили две находящиеся на стадии испытаний стелс-модели беспилотных истребителей X-45, чтобы шантажировать наше государство. А у нашей страны против таких самолетов нет эффективного противоядия. Безопасность государства висит на волоске, поэтому мы связаны по рукам и ногам и не можем проявить твердость на международной арене. Если бы не эти два самолета, мы бы плевать хотели на всю американскую армию вместе взятую и гнули бы свою линию как ни в чем не бывало.

Чжоу Ху выругался:

— Твою мать! Давай потихому стырим эти самолеты, отомстим за павших товарищей да покажем им, куда раки зимуют! Заставим нашу страну гордо расправить грудь!

Слова Чжоу Ху вызвали всеобщее воодушевление — бойцы сочли его мысль абсолютно здравой: есть у врага оружие — значит, надо уничтожить это оружие.

— Уничтожить эти два самолета, заставить нашу страну расправить грудь! — дружно скандировали бойцы, пылая праведным гневом.

Сюй Хай мысленно подумал, что Чжоу Ху и впрямь голова: в тандеме с ним предбоевая агитация возымела совершенно неожиданный эффект. Займись он этим в одиночку, ему пришлось бы туго, в будущем определенно стоило перенять у Чжоу Ху этот опыт.

Сюй Хай продолжил:

— Эти два самолета прямо у нас под носом — в столице Афганистана, Кабуле. В прошлый раз тех двух бойцов Народно-освободительной армии в пограничном дивизионе взорвали как раз истребители X-45. Если позволить этим машинам поступить на вооружение, нашей родине будет угрожать смертельная опасность. И сейчас как раз тот момент, когда мы нужны стране, когда пришло время защищать наш дом и очаг!

Речи Сюй Хая уже зажгли в сердцах бойцов жажду мести: как можно позволить яндосам безнаказанно убивать невинных? Если и дальше глотать обиды и молчать, то признаться в том, что ты китаец, станет просто стыдно.

Выдержав паузу, Сюй Хай произвел:

— Лететь в Кабул смертельно опасно — там расквартирована более чем двадцатитысячная группировка регулярных войск США. Но разве мы не солдаты? Разве наш долг — не защита родины? Кто из вас готов отправиться в Кабул на это задание — сделайте шаг вперед.

Сюй Хай считал, что лучше дать людям возможность выбора. Добровольное согласие означало отсутствие скрытых сомнений и жалоб. В свое время в Корее добровольцы шли на фронт по собственной воле — и сражались там с непревзойденной доблестью и отвагой; если бы не пришедшие на выручку американские военные корабли, Народно-освободительная армия сбросила бы янки прямиком в море на корм рыбам.

Едва Сюй Хай закончил говорить, как весь строй как один сделал шаг вперед. Шаг прозвучал настолько слаженно, что казалось, будто бьется одно сердце. Бойцы думали о том, что в час тяжелых испытаний для родины долг каждого солдата — защищать ее не щадя живота своего. Спасение страны — дело каждого, а для людей в форме это и вовсе первейшая обязанность.

На сердце у Сюй Хая потеплело, подступили слезы. Перед ним стояли люди, готовые без раздумий отдать жизни за новый Китай, люди, на чьих плечах держался стальной хребет нации.

— Хорошо... Отлично! Командир дивизии Чжан не ошибся в выборе, страна гордится вами!

Сюй Хай снова выдержал паузу и громко чеканя каждое слово произвел:

— Слушать всем мой приказ! Через семь дней приступаем к выполнению задания по угону истребителя X-45. Всем всё ясно?

В душе бойцы уже давно приняли эту задачу, и в ответ грянуло дружное:

— Ясно!

Сюй Хай скомандовал:

— Через семь дней мы зададим жару тем, кто смеет обижать нашу страну! А теперь — бегом на тренировку. Вечером, после занятий, все три командира взвода соберутся для обсуждения плана операции. Разойдись!

Задание было объявлено, приказ отдан именно так. И хотя Сюй Хаю казалось, что он справился недостаточно хорошо, он не мог понять, в чем именно была ошибка. Понурив голову, он в одиночестве брел по лесу.

В этот момент к нему подошел Чжоу Ху:

— Ротный, все еще думаешь о том, что было только что? — он не стал говорить прямо, оставляя пространство для маневра, чтобы командир не чувствовал себя неловко.

Сюй Хай понял, что Чжоу Ху намекает на его выступление при отдаче приказа. Ему было неловко признаваться, что он остался недоволен собственными словами — они не произвели того всесокрушающего, зажигающего кровь эффекта, какого хотелось. Но, зная, что Чжоу Ху обладает большим опытом в подобных делах, Сюй Хай решил воспользоваться моментом и перенять мудрость:

— Да уж... — уклонился он от прямого ответа.

Словно насквозь видя Сюй Хая, Чжоу Ху улыбнулся:

— Это дело чертовски непростое. На первый взгляд кажется, будто проще некуда и справиться может каждый, но результаты получаются небо и земля. Всё зависит от того, как ты влияешь на людей в повседневной жизни. А примененный тобой только что метод... Поверь, переварить задачу такого масштаба за считанные минуты — это колоссальный стресс для психики. Разве можно было переломить их восприятие в один момент? Ты слишком торопился, поэтому и не получил желаемого результата.

(Писать книги действительно очень тяжело, пожалуйста, поддержите меня месячными абонементами и рекомендательными билетами! Это мое главное топливо, я буду стараться еще сильнее. Обещаю вам, что обязательно допишу эту книгу до конца и ни в коем случае не брошу дело на полпути!)

Колебания Сюй Хая

Сюй Хай внезапно прозрел. Глядя на Чжоу Ху, он словно ученик, не стыдящийся спрашивать учителей, поинтересовался:

— А как тогда надо влиять на людей в повседневной жизни? И как правильно подавать такие приказы?

Чжоу Ху ответил:

— В обычной жизни ты ведешь себя неплохо, да и растешь быстро. Обычно выпускники твоего возраста донельзя заносчивы, самолюбивы, не умеют принимать людей с самыми разными характерами и недостатками, а уж о терпимости и говорить нечего — отсюда вечные трения и конфликты. По крайней мере, у тебя до такого не доходило.

Сюй Хай попытался отшутиться:

— Ты говоришь, что я веду себя неплохо, но звучит это так, будто ты меня нахваливаешь.

Чжоу Ху усмехнулся:

— У ротного есть базовые навыки командования людьми, и я чувствую, как сильно ты стараешься научиться этому делу. Просто методы пока еще не доведены до автоматизма. На самом деле уже одно то, что ты осознаешь, как трудно командовать людьми, говорит о твоем природном потенциале. Большинство ведь просто прессует подчиненных силой.

Сюй Хай заметил:

— Похоже, ты так и не ответил на мои вопросы.

http://bllate.org/book/21120/2143163