Готовый перевод Warlords of the Realm / Власть и интриги империи: Глава 18

Речь ещё не затихла, а из толпы уже протиснулся человек и шагнул навстречу. Он был высок ростом, с лицом, словно из нефрита, а под пухлыми губами красовалось несколько коротких волосков.

Выйдя вперёд, этот человек сначала повернулся к повозке, почтительно поклонился и с благоговейным выражением на лице произнес:

— Как так вышло, что почтенная тётушка вернулась в Сяньян и даже не предупредила племянника заранее? Тётушка не возвращалась уже столько дней, и племянник всё это время безумно по нему скучал.

Из повозки послыхался легкий смешок, и женский голос ответил:

— Ах ты, племянник Цзы Ин! Как поживаешь в эти дни?

Цзы Ин снова отвезённым поклоном выразил почтение и лишь после этого с предельным уважением доложил:

— Благодарю тётушку за заботу, племянник всем доволен!

Голос из повозки внезапно сердито произнес:

— Ну и ребенок же ты! Вечно околачиваешься с этой шайкой конфуцианцев: толком премудростям самоусовершенствования и управления государством не научился, а вот этим пустым церемониям обучился на все сто!

Хотя звучало это вроде бы гневно, тон оставался теплым, и в каждом слове сквозила искренняя забота о племяннике. Цзы Ин стоял рядом, покорно молча, в то время как человек, только что сражавшийся с Цзя И, презрительно фыркнул — очевидно, он ни в грош не ставил стоявшего перед ним двоюродного брата.

Со времен реформ Шан Яна в царстве Цинь неизменно проводился в жизнь указ: «Нет боевых заслуг — нет и титула». Звания и награды жаловались исключительно за воинские успехи, а без них рассчитывать на титул не приходилось. Цзы Ин, хоть и доводился родным племянником Цинь Шихуану, с детства чуждался военных дел и питал слабость к конфуцианским идеям, а потому у него, разумеется, не было ни единого шанса повести за собой войска. Из-за этого, несмотря на высокое происхождение из циньского рода, он по-прежнему оставался без чина и должности. Тот же, кто состязался с Цзя И, напротив, принадлежал к числу лучших среди новобранцев, недавно выдвинутых Цинь Шихуаном. Его дед и отец пользовались огромным авторитетом в циньской армии, а сам он унаследовал отцовский титул, обладая и властью, и весом. Неудивительно, что он свысока смотрел на своего книжного братца.

Сидевшая в повозке женщина давно заметила всё происходящее. Она покачала головой, тяжело вздохнув, и мысленно подумала: если кто-то вознамерится заново утвердить свой авторитет в армейской среде и сделать свой род первым домом Великой Цинь, первым делом ему придется сокрушить клан Мэн — тот самый, что совершил победоносный северный поход против Хунну и заставил варваров страшиться даже подступать к южным пастбищам. Вторым на очереди станет вовсе не обладающий огромной военной силой Фэн Цюйцзи с сыном, а их собственный клан Ван.

В клане Мэн были братья Мэн Тянь и Мэн И: один мастерски вел полевые сражения, держа в кулаке мощные войска на границе, а второй заведовал государственными делами, пользуясь безграничным доверием при дворе. Повалить их, пожалуй, не хватит ни у кого мощи.

Если же взглянуть на их собственный клан Ван, то дед и муж уже один за другим ушли из жизни, а сын привык лишь бесчинствовать и смотреть на всех свысока. Если бы не титул Великой принцессы, которым она прикрывалась, да заслуги двух прежних поколений — деда и мужа, из-за чего министры не решались открыто идти против родственников императора, — клану Ван давно пришлось бы туго.

Её августейший старший брат мудр и проницателен: он знает о преданности клана Ван и считает их своими верными помощниками. Но если в один прекрасный день не станет императорской защиты, как при нынешнем легкомыслии сына удастся лавировать в бушующем море придворной политики? Боясь, что без её присмотра клан Ван постигнет истребление, она тревожилась сильнее всего на свете.

В этот момент до слуха долетел голос Цзы Ин:

— Если у тётушки больше нет поручений, племянник откланяется. В другой раз я обязательно сам навещу поместье Маркиза Тунву, чтобы проведать тётушку.

Великая принцесса знала нрав своего сына и не хотела, чтобы племянник попал в неловкое положение. Она приподняла занавеску повозки, жестом остановила уходящего молодого господина Цзы Ина, указала на Цзя И и произнесла:

— Этот твой приближенный владеет весьма неплохим боевым искусством. Когда в следующий раз соберешься в поместье Маркиза Тунву, прихвати его с собой — посмотрим, нельзя ли устроить ему какое-нибудь местечко. Да и ты сам: хватит впредь бездельничать и слоняться без дела.

Цзы Ин криво улыбнулся и негромко ответил:

— Мы с этим человеком прежде никогда не встречались. Просто я заметил, что у него есть кое-какие способности, и потому подошел, чтобы попросить у двоюродного братца услугу ради него. Тётушка ведь знает: на одно моё жалованье разве прокормишь хоть одного чужого гостя?

Великая принцесса тихо вздохнула. Ныне, когда император уже стар, в столице всё сильнее разгорается противостояние между восточноземленной знатью шести царств, которую представляют приглашенные ими ученые-мужи, и старой циньской аристократией из внутренних земель. В этой схватке нейтралитет сохраняют лишь два клана — Мэн и Ван. Если бы кому-то удалось перетянуть на свою сторону любую из этих нейтральных семей, то противнику, даже заручившись поддержкой самого Сына Неба, в конце концов не миновать поражения, лишения титулов и гибели. Именно поэтому Великая принцесса так тряслась над сыном, смертельно боясь, что он сделает неверный выбор, и стремясь, пока у нее еще есть силы, подыскать ему побольше надежных помощников.

Этот её племянник — человек неглупый, да только беда в том, что вечно держится так, будто всё происходящее его совершенно не касается.

Стоявший рядом молодой человек, сражавшийся с Цзя И, давно уже кипел от злости, видя, как мать сюсюкает с этим никчемным пареньком. Презрительно усмехнувшись, он бросил Цзы Ину:

— Раз у брата есть дела, задерживать не буду. Что же до этого типа, то я слово дал: выдержит десять ударов — спущу ему это с рук. Хотя я и сдержал удар, можно сказать, что испытание пройдено, так что можешь забирать его с собой.

Цзы Ин коротко отозвался:

— А! — явно не ожидая, что этот вечно задирающий нос двоюродный братец сегодня окажется столь сговорчивым. Поспешно извинившись перед теткой, он увел Цзя И прочь.

Отойдя на безопасное расстояние, где вокруг никого не было, Цзя И после долгих раздумий прямо спросил Цзы Ина:

— Не соизволит ли молодой господин объяснить, почему вы решили меня спасти?

Тот человек только что без лишних слов придрался к первому попавшемуся предложению и попытался его прикончить. К тому же было очевидно, что Цзы Ин и этот вояка друг друга на дух не переносят, однако молодой господин всё же заступился за него. Поверить в то, что всё это — простое совпадение, Цзя И не смог бы, даже если бы его заставили умереть.

Шедший рядом Цзы Ин ответил:

— Разумеется, объясню. Но сперва уважаемый господин должен кое в чем пойти мне навстречу — позвольте пригласить вас пропустить чашечку вина, как вам такое?

Цзя И мысленно усмехнулся. Цзы Ин и впрямь оказался штучкой сложной. Коварен, глубок, искусно расставляет сети — как бы Цзя И ни ответел, инициатива неизменно останется в его руках.

Многолетняя жизнь под прикрытием научила Цзя И чутко улавливать смертельную опасность. Он понизил голос:

— Не заслужив награды, не принимают даров. За доброту вашу я благодарен, но у меня есть неотложные дела, так что составить вам компанию за питьем, боюсь, не удастся.

Он отказался без малейших колебаний, не оставив ни единой лазейки для маневра — чтобы не дать повода продолжать разговор, который мог лишь еще сильнее запутать клубок и привести к осложнениям, превосходящим его силы.

Заметив на лице собеседника непреклонную решимость, Цзы Ин на мгновение замялся и произнес:

— Господин Цзя, я знаю, что вы переживаете за безопасность вашей супруги, и понимаю, что вы — человек истинного мужества. Именно поэтому я и зову вас выпить со мной. Если вы придете, уверяю, эта поездка не покажется вам пустой тратой времени.

Услышав это, Цзя И не рассердился, а лишь усмехнулся. Теперь он зауважал Цзы Ина еще чуточку сильнее: тот собрал на него досье явно не за один день. Раз в ход пошло упоминание Сыянь, отмахнуться уже не выйдет. Мысленно он прикинул: в конце концов, он всего лишь простолюдин из низов, в худшем случае — просто сделает ноги, чего ему бояться!

Они прибыли в увеселительное заведение под названием Досуговый павильон Фужун. Цзы Ин провел Цзя И в дальнюю часть павильона, в отдельный просторный покой, и распорядился прислуживать двум писаным красавицам, которые должны были помочь гостю вымыться и переодеться. Когда Цзя И смыл с себя дорожную грязь и вернулся, на столе уже было расставлено угощение. Кроме самого молодого господина Цзы Ина, в комнате присутствовала еще какая-то женщина за сорок — по одному ее виду легко угадывалась хозяйка этого заведения, эдакая матушка-настоятельница борделя.

Цзы Ин пригласил Цзя И за стол. Женщина легонько хлопнула в ладоши, и из дверей появилась труппа из шести танцовщиц. Сначала они грациозно поклонились троице присутствующих, а затем пустились в пляс, взмахивая длинными рукавами под легкую музыку.

Проведя полдня впустую у городской заставы, да еще сцепившись с Маркизом Тунву, Цзя И успел зверски проголодаться. И хотя перед ним кружились красавицы, животное чувство голода брало верх. К тому же сидевший рядом молодой господин заставлял соблюдать предельную осторожность — все эти принцы да аристократы были теми еще прожженными штучками.

Вспомнив Сыянь и их тихую жизнь в Фэнли, а затем подумав о постаревших родителях, которым в прошлой жизни он так и не успел отдать сыновний долг, Цзя И понял: та спокойная и безмятежная жизнь, пожалуй, уже никогда не вернется.

Они сидели на циновках прямо на полу, то и дело поднимая чаши с вином. Поскольку Цзы Ин не спешил выкладывать карты на стол, Цзя И решил прикинуться полным дураком: будь что будет, допытываться он больше не станет.

Шесть танцовщиц внезапно расступились, и из-за их спин вышла еще одна дева. Лицо ее превосходило красотой даже лик Сыянь.

Правильный овал лица, изящная и нежная прелесть теплого нефрита; издали она казалась мягкой и прозрачной, словно безупречный кусок зеленца. Ни капли румян, но щеки пылали персиковым цветом; ни следа пудры, а свежесть чиста до предела. Густая прядь волос, черная как тушь, водопадом падала на хрупкие плечи. Точеная фигурка, в просветах коротких рукавов виднелись белые, словно корень лотоса, руки; стоило ей оглядеть всех вокруг взглядом глаз, как у любого замирало сердце.

Эта красавица походила на царицу цветов среди зелени, легко кружась в танце на фоне остальных шестерых. На прелестном личике играла улыбка, но в ней не было ни грана дешевого жеманства, свойственного продажным девкам. Каждое ее движение излучало пронзительный, проникающий в самую душу свет.

Взглянув на нее, Цзя И мысленно выругался: матушка моя родная! Он прожил две жизни, да и в прошлой повидал немало моделей и звезд экрана, но столь отрешенную от мирской суеты женщину видел впервые.

Мысленно вздрогнув, он невольно выпустил из ослабших пальцев палочки для еды и принялся во все глаза любоваться танцем.

Девица заметила внимание Цзя И, качнула станом и стремительно подалась вперед, прямо в его объятия. Раз уж красавица сама идет в руки, а Цзя И вовсе не святой — пусть руки распускать он не собирался, но глазами-то поживиться можно! Скосив взгляд вниз, он отметил, что у прелестницы всё выступало там, где положено, и изгибалось там, где нужно: горные хребты сменялись долинами, являя взору поистине великолепное зрелище. Ее нежные округлые руки тем временем плавно скользнули к нему на грудь.

Цзя И холодно усмехнулся про себя и аккуратно приподнял эту соблазнительницу за плечи, возвращая в вертикальное положение.

На лице девушки промелькнуло изумление. Она-то рассчитывала, что мужчина уже захмелел и потерял над собой контроль, да и сведения разведки гласили, что этот парень еще вовсе не познал женщин — кто бы мог подумать, что у него окажется такая железная выдержка!

Цзя И повернулся к Цзы Ину и, заметив на лице того точно такое же удивление, весело рассмеялся:

— Молодой господин, не извольте гневаться. Я изучаю одно секретное боевое искусство, мне женщин касаться нельзя.

Услышав это, Цзы Ин бросил косой взгляд на стоявшую в стороне пожилую хозяйку и от досады на миг даже лишился дар речи.

Красавица же нашлась быстрее всех. Смущенно поклонившись Цзя И, она обратилась к стоявшей рядом служанке:

— У господина выпали палочки, чего стоишь? Живо сбегай за новыми.

Служанка тихо отозвалась и тут же выскочила вон, чтобы принести замену.

Цзя И окликнул уже собравшуюся уходить девушку:

— Постойте!

Красавица обворожительно улыбнулась и мягко произнесла:

— Неужто господин находит внешность Го Мэй столь безобразной, что предпочитает, чтобы прислуживала Цюй Юй? Ха-ха! Если так, стоит лишь слово молвить!

Цзя И бросил взгляд на Го Мэй, громко рассмеялся и ответил:

— Да любой мужчина, хоть раз взглянув на барышню, вряд ли забудет ее до конца дней! Какая тут может быть безобразность? Просто мне уже пора идти, так что за ваше гостеприимство приношу глубокую благодарность, но принять его, увы, не могу.

С этими словами он поднялся и вышел.

http://bllate.org/book/21107/2142404