Готовый перевод Collapse War / Война Разрушения: Глава 36

Он не был пастором, чьей прямой специализацией было искупление, и слабый искупительный свет не мог исцелить его собственного рыцаря. Густой, но показной искупительный свет то вспыхивал, то угасал над телом рыцаря со вдавленной грудной клеткой, однако тот даже не собирался приходить в себя.

— Секретарь… Ты еще можешь сотворить Воскрешение? Наш рыцарь вот-вот вернется в Святую обитель! — Канбето в спешке обратился за помощью к стоявшей неподалеку Мониоти, которая опиралась на посох и тяжело дышала.

Мониоти прикусила пухлые губы, её изящные брови беспомощно сошлись на переносице. Она покачала головой:

— Не могу. Только что воскрешение этого надменного глупца отняло у меня большую часть священной силы. — Она указала на фигуру неподалеку, сражавшуюся с Инферналом.

Это был тот самый Рыцарь Грифонов, которого ревущий Инфернал Ситон сбросил с большой высоты на землю, едва не убив на месте. — У меня больше нет сил на повторное воскрешение. Используй божественный дар Посвящения, ты, тупица.

Канбето внезапно всё понял и тут же применил божественный дар Посвящения, разделяющий жизненную силу.

— Надеюсь, этот парень продержится до прибытия отряда пасторов.

Из-за своей физической слабости отряд пасторов был совершенно неспособен противостоять пространственно-временным турбулентностям при пересечении космических преград. Пространственно-временные турбулентности порождали противодействие, зависящее от силы индивида; физические данные рыцарей-крестоносцев составляли львиную долю их мощи, поэтому они кое-как могли выдержать те жалкие завихрения в туннеле сквозь пространственную преграду, пробитом с помощью некоего «особого» заклинания. Но вся сила пасторов исходила от даров Света или Бога Войны Кампаса, и в самих преградах их тела были абсолютно беззащитны.

Кроваво-красное сияние дара Посвящения озарило лицо Канбето. Под воздействием божественной силы на лице рыцаря вновь затеплился отблеск жизни.

Если продолжать в том же духе, время от времени применяя дар Посвящения — быть может, день, а может, и два, — то к моменту прибытия отряда пасторов-крестоносцев эта жизнь наверняка будет спасена.

Прекрасные мысли еще не успели сформироваться в голове Канбето, как пуля, идеально вращаясь вокруг оси, проходящей через её боевую часть, сверху вниз вонзилась в правую глазницу лежавшего на земле воина-крестоносца.

Раздался тихий приглушенный звук, и на лице крестоносца «само собой» возникло зияющее кровавое отверстие. Отдача от удара о землю подбросила тело рыцаря на дюйм вверх, после чего оно вновь рухнуло на камни.

Из-за полного коллапса нервной системы ноги судорожно дрыгнули пару раз, а душа уже окончательно вернулась в чертоги Света.

Канбето резко вздрогнул. Руки рыцаря были перепачканы его собственной кровью, пестрая серо-зеленая масса мозгов расползалась с пальцев на тыльную сторону ладони, а затем крупными каплями падала на руины.

Среди обрушившихся зданий в нескольких сотнях метров Канбето резко повернул голову и сразу же заметил тонкий стволик винтовки, который мгновенно скрылся в укрытии. Какая-то фигура мелькнула и с невероятной скоростью исчезла из поля зрения.

— Это… ижэнь.

Лицо Канбето оставалось совершенно спокойным: на покрытом грубыми буграми мышц лице не было видно ни радости, ни гнева, лишь в глазах плескалась глубокая, злобная отрава.

— Госпожа секретарь, — Канбето медленно поднялся на ноги, а бездыханное тело рыцаря швырнул на землю, как ненужный мусор. — Этот ижэнь оскорбил меня. Я прошу разрешения нанести ответный удар.

Мониоти равнодушно глянула на труп, а затем бросила косой взгляд на Канбето. Нынешним крестоносцам было не обойтись без мощной ауры Канбето, однако женская интуиция подсказывала: если не отпустить его, случится куда большая беда. К тому же этих ничего не смыслящих ижэней действительно стоило проучить.

— ступай, — Мониоти легко улыбнулась, и её золотистые волосы заблестели на солнце. — Устрой бойню.

— Разумеется.

На лице Канбето расплылась кровожадная улыбка, и он повернулся в сторону ижэней.

Яростный порыв ветра с грохотом врезался в его доспехи, мгновенно пробив в воздухе воздушную дыру! Канбето, казалось, понятия не имел о многих законах Земли: звуковой барьер, возникающий при преодолении скорости звука, создал для него лишь малейшую преграду, которую он с размаху протаранил напролом. Умчавшаяся фигура волокла за собой шлейф бурного потока, с грохотом поднимая в воздух камни и уносясь вдаль.

Извините, немного припозднился.

Глава пятьдесят четвертая. В погоне

Пальцы нежно оглаживали плашмя лежавший ствол винтовки, ижэнь бесшумно прижался к земле, слившись в сером маскировочном костюме с руинами так, что не излучал ни тепла, ни малейшего намека на свое присутствие.

Если бы кто-то взглянул на него сверху — например, как Канбето, который стоял на разрушенной наполовину высотке и высматривал врага, — он ни за что не обнаружил бы человека, мирно дремлющего прямо у него под ногами.

— Очень надеюсь, что у этого амбала нет сверхспособностей…

Не сумев отыскать убийцу, Канбето выплеснул всю накопившуюся ярость на стоявшую рядом бетонную стену. Он не стал бесноваться: его покрасневшие, спокойные глаза тихо сканировали землю под ногами, а пальцы крошили попадавшиеся под руку куски бетона в мельчайшую пыль.

Глядя на то, как бетон крошится на кусочки самых причудливых форм, ижэнь вовсе не чувствовал, что его плоть стала прочнее, и в душе у него заскребли кошки. Он просто расслабил мышцы, распластавшись среди развалин, и пустил всё на волю судьбы.

Земля была горячей: там, где прошел Инфернал, навсегда оставался эффект «жжения». Если Инферналы подолгу скапливались в каком-то месте, любая почва рано или поздно превращалась в лавовое поле.

Разумеется, ижэнь этого не знал. Он по-прежнему лежал в руинах — вроде бы расслабленный, но насквозь пропитанный напряжением. Он не смел смотреть прямо на Канбето: любой ветеран войны обладает тонким чувством чужого взгляда.

Прождав довольно долго, Канбето наконец медленно повернулся и скрылся в груде обломков.

Ижэнь продолжал лежать в арматурных зарослях еще добрых полчаса, прежде чем осторожно шевельнул шеей и, опираясь на силу плеч, медленно приподнялся.

Вокруг не раздавалось никаких звуков, кроме свиста ветра в щелях да отдаленного грохота битвы Инферналов с «инопланетянами».

— Похоже, и вправду ушел.

Ижэнь сел. Торчащие вокруг обломки плит и каменная крошка надежно скрывали его фигуру; устроившись в тени под палящим солнцем, он с комфортом прижался спиной к неровной стене и шумно выдохнул.

Нащупав на земле подходящий осколок камня, ижэнь собрался было выцарапать на прикладе черточку, чтобы отметить число убитых врагов. Он уже поднял снайперскую винтовку и даже не успел положить её на колени, как вдруг его пронзило предчувствие!

Его интуиция была не менее острой, чем у других бойцов, особенно когда смерть дышала в затылок!

Стена, к которой прижимался спиной ижэнь, внезапно осыпалась прахом, в ней образовалось отверстие, из которого высунулась рука.

Прежде чем ижэнь успел шевельнуться, эта рука железной хваткой вцепилась ему в горло. Ладонь была огромной — настолько, что могла бы целиком обхватить его мускулистую шею, словно шейку цыпленка. Сяо Ли

Рука дернулась, и последовал резкий рывок! Словно выдернутую из грядки морковку, Канбето выволок ижэня из-за бетонной стены на другую сторону.

В прочности высококачественного бетона сомневаться не приходилось: лицо и тело ижэня подверглись жесточайшему трению, о чем красноречиво свидетельствовали остатки плоти и лохмотья одежды, содранные о камни. Ижэнь среагировал на внезапное нападение: последовавший за рывком яростный удар о камень слегка оглушил его, но этого было недостаточно, чтобы лишить способности к сопротивлению.

Ижэня тащили по земле, отрывая от неё ноги, и в поле его зрения отчетливо вырисовалась пугающе мощная фигура Канбето.

Навыки рукопашного боя позволили ижэню контратаковать с невероятной, естественной плавностью — словно всё было заранее отрепетировано. В тот самый миг, когда Канбето приложил усилие и втащил его внутрь, среди хаоса камней и железа ижэнь с трудом, но стремительно развернул корпус… По ходу движения его талия и бедра резко изогнулись назад миниатюрной дугой, мгновенно свернувшись в упругую дугу креветки — удар коленом!

Воздух, казалось, искривился от напора. Невероятно мощный удар коленом пришелся аккурат в пах Канбето, точно и остро целясь в его мужское достоинство.

Канбето тут же вытаращил глаза.

……

Кхе-кхе…

Хуан Ди очнулся от мрака, его затуманенный мозг с трудом соображал посреди беспросветной темноты. Сяо Ли В полумраке блестела рябью грязная вонючая вода — Хуан Ди лежал прямо здесь, в городской канализации.

Под рукой обнаружилось что-то мягкое и пушистое. Хуан Ди пощупал это, машинально подцепил какую-то безымянную мягкую дрянь и поднес к самому лицу… дохлая крыса.

— Черт побери.

Пробормотал Хуан Ди. Его голос прозвучал удивительно громко в безмолвных трубах, раскатисто эхом уходя вдаль. Хотя кругом царил полумрак, пришедший в себя Хуан Ди отчетливо видел, что все крысы, которые только что резво бегали вокруг, теперь лежали мертвыми в воде.

Он поднялся на ноги. Вокруг его ступней плотным ковром стелились крысиные трупы. Хуан Ди вздохнул и вдруг почувствовал, как нос защекотал удушливый смрад разлагающихся грызунов… черт побери, как бы не подхватить чуму!

Морщась и зажав нос, Хуан Ди кое-как выбрался из груды мертвых крыс и, опираясь левой рукой о влажную стену, побрел в темноту.

……

— Ничтожный, бесстыдный, напрочь лишенный всякой чести…

Лицо Канбето исказилось от злости. Левой рукой он с размаху швырнул обратно на землю избитого до неузнаваемости ижэня, чье лицо превратилось в сплошное кровасиво.

Вытащив ижэня из ямы, залитой черно-красной кровью, Канбето склонился к его лицу. Его перекошенный рот оскалил желтые лошадиные зубы, и он прорычал хрипящим голосом в самое ухо теряющему сознание противнику:

— Ну что, ублюдок, смеешь ли ты теперь направлять свое грязное дуло на моих рыцарей?! Я сделаю так, что твоя душа никогда не найдет покоя!

Ижэнь слабо кашлянул, бессильно выплевывая кровавую слюну, и прерывисто усмехнулся.

— Моя… душа, найдет покой или нет… откуда мне знать.

Уголки его губ изогнулись в жалкой, исполненной презрения усмешке, глаза уже закатывались, но он продолжал говорить:

— Я знаю лишь… что ты, мать твою, судя по всему… евнух.

Канбето задохнулся от ярости. Он тупо уставился на этого безбашенного упрямца, который вот-вот должен был испустить дух под его пальцами, а тот всё продолжал бормотать:

— Я… я как пнул тебя сейчас, так и понял… ты, мать твою, такой мелкотравчатый.

— Ты… ты вообще знаешь, кто такой евнух?

Ижэнь усмехнулся:

— Это у которого… снизу ничего нет!

— Ничтожество, способное самоутверждаться лишь языком! — Канбето вновь взмыл вверх этого живучего, как таракан, аборигена и со свистом вбросил его в ту самую выбитую в земле яму. — Сдохни! Отступник, посмевший бросить вызов Свету.

Отпустив руки, Канбето выпрямился, гордо задрал подбородок и с презрением глянул сверху вниз на ижэня в яме, приподняв массивную каменную плиту.

«Докладываю, докладываю! Захватчик пытается убить коренного жителя Земли, прошу дальнейших инструкций!»

Если бы Канбето поднял голову, он бы заметил парящий прямо над ним разведывательный дрон. Бесшумно зависший летательный аппарат в абсолютной тишине наблюдал за каждым его движением.

«Подтвердите личность пострадавшего».

«Наблюдаю… лицо пострадавшего повреждено, на одежде отсутствуют опознавательные знаки, личность установить невозможно».

«……» Голос в наушниках на мгновение умолк, после чего отдал приказ: «Возвращайтесь на базу».

«Есть».

Кое-что у меня снизу еще осталось… так что я не евнух.

Почти двое суток без сна. Шесть часов дневного сна всё же маловато… Решительно иду спать =.=

p: !! Спасибо Крылатому Ангелу за ежедневные билеты обновления =.=.. А можно и дальше подбрасывать?.. Через пару дней смогу забрать их в руки..

....

Глава пятьдесят пятая. Я — теневой демон

Наконец-то миновав зону сплошного крысиного падежа, Хуан Ди содрогнулся при воспоминании о количестве мертвых грызунов.

Он знал, что крыс вокруг немало: в конце концов, хотя городскую канализацию чистят каждый год, в грязных уголках всегда плодится всякая живность, и за столько лет популяция грызунов достигла устрашающих масштабов. Но Хуан Ди никак не ожидал, что, опираясь на стену, он будет целых пять минут шагать по щиколотку в грязной воде, прежде чем покинет это крысиное кладбище.

— То, что я вдохнул в себя… часом не души ли крыс?

Хуан Ди передернуло от отвращения. Впрочем, он ни капли не сомневался в реальности того, что происходило с ним во время беспамятства… потому что отчетливо ощущал изменения, произошедшие с его телом и мозгом.

Впрочем, может, не с мозгом?

Хуан Ди не видел разницы между душой и менталом, ведь он никогда не занимался изучением оккультизма.

Бросив взгляд назад на бескрайние залежи крысиных трупов и одновременно прислушиваясь к ощущениям в своей плоти, Хуан Ди чувствовал легкий дискомфорт: ему казалось, что его со всех сторон неустанно кто-то окружает. Он встряхнул правой рукой, которой только что прижимал поясницу, поднес её к лицу и с недоумением принялся разглядывать собственные длинные пальцы. Ощущение укутывающей его невидимой пелены покрывало всё тело, но оно не отталкивало — напротив, от него веяло какой-то странной, защитной заботой. Однако Хуан Ди это не нравилось: любые неведомые, незнакомые вещи, постоянно кружащиеся рядом, жутко действовали ему на нервы.

Руки были грязными, а налипшая сточная грязь уже высохла, оставив после себя лишь тонкий налет пыли.

Потерев ладони друг о друга, чтобы смахнуть грязь, Хуан Ди глубоко вздохнул и яростно тряхнул рукой.

— Черт побери, что это за дрянь! — Окутывавшее руку странное ощущение не спешило отступать, намертво прили S*Wпая к коже. Хуан Ди мысленно изо всех сил старался избавиться от этой напасти и отчаянно тряс рукой вслед своим мыслям.

Услышав слабый гул, Хуан Ди перевел взгляд на то место, куда пришелся взмах: в бетонной стене трубы зияла крошечная гладкая дыра. Он четко помнил, что раньше этой дыры здесь не было. Износостойкость высококачественного бетона не вызывала сомнений: без применения грубой физической силы он оставался бы точно таким же, как в день постройки, даже спустя сотни лет.

Присев на корточки, Хуан Ди прищурился. Крошечная выемка в стене источала зловещий холод, но на ощупь была гладкой, лишенной присущей бетону шероховатости. Хуан Ди поднялся, на пробу повернулся к далекой груде крысиных тел, вскинул правую руку и резко толкнул ладонью вперед.

Как же по-идиотски это выглядит…

Мысленно усмехнувшись над своими детскими попытками, Хуан Ди и впрямь не ждал, что в точке назначения произойдет хоть что-нибудь.

Разве что… цвет немного изменился.

В воздухе призрачно мелькнуло овальное темное пятно, но стоило Хуан Ди обратить на него внимание, как оно тут же растаяло.

Shadowraze!

В голове Хуан Ди внезапно всплыло это слово, хотя он совершенно не помнил, где мог его видеть.

Что это было? Заглянув в собственные сомкнутые ладони, Хуан Ди сосредоточил волю. Он мог биться об заклад, что не сошел с ума: те круги теней и дыра в стене не лгали, а вытащить свою шкуру из миллионов крысиных тел ему помогло явно не божественное вмешательство.

Вспомнив тот «зеленый» голос в своей голове несколько дней назад, гигантского каменного голема, бушующего на земле прямо над его головой, тех одетых в красное рыцарей, что косили врагов сотнями, и пасторов, которые одним взмахом руки источали лучи света…

О боже!

Хуан Ди вдруг всё вспомнил. Shadowraze — заклинание грозного мастера из культовой игры, появившейся на свет задолго до его рождения.

В сознании всплыли вещи о которых Хуан Ди никогда прежде не думал и ничего не знал — они казались ему до боли знакомыми, будто он посвятил их изучению долгие годы. В этом знании не было ни тени сомнения: свет рассеивает тьму? Скорее уж тьма уступает свету дорогу. Когда тьма пожелает снизойти, отступить придется даже свету. Сяо Ли

Ощущение окутывающей его пелены на теле стало постепенно отступать… Точнее, оно концентрировалось: начиная с ног, эта тонкая, невидимая глазу субстанция медленно ползла вверх. Сила её нарастала, и в какой-то момент Хуан Ди даже расслышал её голос.

То был тончайший, пронзительный шемок, напоминающий крики бесчисленных воронов. Быть может, его барабанные перепонки тоже претерпели изменения, но Хуан Ди упивался этим невыносимым шумом. Он слегка задрал подбородок, и по мере сбора этой неведомой субстанции по телу разлился наркотический, нарастающий кайф.

Когда вся эта сила полностью сосредоточилась в его руках, Хуан Ди наконец открыл глаза. На его ладонях полыхали два сгустка черного пламени. Хуан Ди находился в кромешной тьме канализации, но черное пламя было тенью в ночи — оно сжигало не воздух, а сам свет.

— Хе-хе-хе… Какое же от этого трудно отказаться…

Хуан Ди не заметил, как его голос стал хриплым, приобретя зловещий, жестокий оттенок.

Наклонив голову и разглядывая две воздушные воронки на ладонях, Хуан Ди сам не зная почему расплылся в улыбке, источавшей кровавый привкус. Задрав голову к черному своду трубы, он вскинул руки.

Не толкнул вперед, а изо всех сил взбросил вверх!

Словно проделывая это движение миллионы раз, Хуан Ди широко раскинул руки. Вместе с взмахом черное пламя резко уменьшилось и исчезло, а когда руки взлетели над головой, черного огня уже не было вовсе — зато Хуан Ди с полным удовлетворением уставился на потолок.

Сверху донесся глухой гул, и в твердом бетонном своде трубы зияла черная дыра.

Густые тени клубились в проломе, живые и немые, они стремительно пожирали края отверстия. Дыра размером с футбольный мяч в мгновение ока разрослась до ширины мельничного жернова.

Завершив свою работу, пожиравшая бетон тень послушно и медленно растаяла. Призрачные черные круги померкли в мелкой темноте.

На лице Хуан Ди наконец появилась улыбка. Кажется, он и вправду обрел сверхспособности, прямо как те так называемые святые рыцари наверху.

— Ох… Интересно, почему мне досталась эта сила?

Медленно выдохнув теснившую грудь тяжесть, он опустил голову и зашагал дальше вглубь темной канализации. Его целью был очистительный завод.

— Кто дал мне эту способность, я еще выясню… По крайней мере, теперь моя жизнь в безопасности.

……

— Ох… Проклятые! Проклятые! А-а-а-а, этот проклятый землянин!

Где-то посреди плотной, многослойной груды крысиных туш вдруг раздался тонкий, злой окрик. Затем гора мертвых грызунов зашевелилась, и оттуда с трудом высунулась маленькая лапка.

Хомяк Альфа изо всех сил попытался выбраться из толщи трупов, кое-как выкарабкался наружу, тут же встал на задние лапки, отряхнул лапки передние, а затем сложил их рупором у длинной мордочки и завопил во всю мочь:

— Сестренка Сяобао! Где же ты…

— А… а… а… — отозвалось эхо… эхо…

Стоит ли говорить, что пытаться сложить короткие лапки и длинную острую мордочку хомяка в подобие человеческих жестов — задача не из легких.

http://bllate.org/book/21103/2142308