Готовый перевод Reborn Second Marriage: The Undying Abandoned Consort / Возрождение второй брак: Бессмертная отвергнутая жена: Глава 20

— Хе-хе... Не задавай вопросов, которые задавать не следует. Ты столько времени провела в Императорском дворце, а до сих пор не изучила мой норов и не усвоила, что нужно тщательно следить за своими словами и поступками? Как ты вообще дожила до сегодняшнего дня?

— Если бы Император не убивал меня, я бы, естественно, жила.

— Ты наконец-то сказала правду. Запомни: твоя жизнь в моих руках, а не в руках Чу Ли. Пока ты помнишь об этом, я гарантирую твою безопасность.

— Тогда благодарю Императора за милость, что пощадил меня.

Цин Ло посмотрела на синяки на своих руках, поправила одежду и, взглянув в зеркало на отчетливые следы от удушения, слегка вздохнула. Затем она надела перед зеркалом ожерелье из яркого жемчуга, скрыв под ним поврежденную кожу. Она неторопливо привела себя в порядок, чтобы всегда выглядеть ослепительно, в то время как Му Цинхань уже с невозмутимым видом начал играть сам с собой в го.

Цин Ло наблюдала за Му Цинханем через зеркало и едва ли не желала швырнуть шахматную доску ему в голову. Однако то самое ощущение близости смерти только что подарило ей странное чувство возрождения из пепла! Если Чу Ли был искусен в устранении неугодных с помощью расчетов и стратегий, то этот Му Цинхань убивал без всяких причин и поводов, руководствуясь исключительно собственным настроением! Оба они были невероятно опасны...

Охотничьи угодья.

Охотничьи угодья Государства Янь располагались в отдаленном пригороде. Хотя место было несколько уединенным, здесь, поскольку оно издавна служило для императорской охоты, имелось всё необходимое: и звериные тропы, и загородный дворец, и горячие источники. Удобства были полными, и жить здесь оказалось даже чуточку комфортнее, чем в обветшалом Императорском дворце.

Некоторые правители из числа правителей-смутьянов устраивали в охотничьих угодьях главные покои и предавались праздности и разврату. Итогом их безрассудства, разумеется, становились государственные перевороты, а потому предки Му Цинханя и оставили суровый завет: Охотничьи угодья дозволено открывать лишь раз в год, осенью.

Стоило признать, что эти старые императоры обладали немалой дальновидностью — иначе Му Цинхань уж точно застрял бы здесь безвылазно, окончательно забросив государственные дела. Или, пожалуй, у него появилось бы еще больше поводов для вседозволенности...

— Да продлятся дни Императора бесконечно!

Под оглушительные крики толпы Му Цинхань легко отдернул занавеску и, ступив на спину евнуха, спустился с повозки. Неизвестно почему, но при виде такого скопления людей Цин Ло слегка занервничала; к тому же, проведя столько времени в дороге, она засиделась, и ее ноги онемели, поэтому она не шевелилась, оставаясь внутри. Заметив это, Му Цинхань обернулся, с мрачным выражением лица холодно фыркнул на нее и протянул руку, во взгляде которой читалась нескрываемая угроза.

Цин Ло отчаянно хотелось проявить гордость и не сдаваться, но стоило ей увидеть Му Цинханя, как в ногах словно не оставалось сил даже стоять. Му Цинхань продолжал ждать, не опуская протянутой руки, а его улыбка становилась всё холоднее.

Этот тип... Если потерять лицо перед ним в такой обстановке, он ведь и впрямь убьет меня...

Если бы не внезапная поломка повозки, я наверняка погибла бы от его рук, до чего же страшно! Кстати говоря, почему повозка сломалась именно в тот момент? Неужели кто-то помог мне? И кто бы это мог быть?

Нет, независимо от того, помогал мне кто-то или нет, я пока не хочу умирать! Чу Ли еще не понес заслуженного наказания, я не могу умереть!

Цин Ло сжала зубы и поднялась, но ноги внезапно подкосились, и она стремглав полетела прямо на Му Цинханя. Тот поймал ее в охапку, ощутив мягкость и нежный аромат в объятиях, и, слегка сжав руки, тихонько шепнул ей на ухо:

— Так не терпелось броситься мне на шею?

— Пу... пусти меня.

— Ничего страшного. Я сам отнесу тебя внутрь.

— Ваше Величество, здесь же столько людей!

Цин Ло донельзя покраснела от гнева, едва сдерживая накопившееся за долгое время раздражение! Взгляды вокруг вонзались в нее, точно иглы, а руки Му Цинханя казались усыпанными колючками, отчего все ее тело охватило жуткое, мучительное беспокойство. Бросив беглый взгляд на едва заметные следы на ее шее, Му Цинхань все же опустил ее на землю и первым направился к загородному дворцу.

Цин Ло молча следовала за Му Цинханем, прекрасно понимая: стоит наступить завтрашнему дню, как во двореце все узнают о ней, «Красавице Юй», что осыпана императорскими милостями, а план Му Цинханя можно будет считать наполовину выполненным. Но почему на душе не было ни капли радости, а вместо этого закрался страх? К тому же необходимо как можно скорее раздобыть противоядие от Пилюли Разъедания Сердца, ведь завтра наступит день нового приступа...

Смертники

Загородный дворец.

Цин Ло отвели дворец Бияо, находившийся ближе всего к покоям Му Цинханя. Он был невелик по площади, но зато располагал горячим источником, так что по праву считался превосходным жилищем в этой резиденции.

Роуцзя и остальные разместились в других дворцах, и после обустройства на новом месте всем предстояло отправиться на охотничьи угодья. Лоэр принесла Цин Ло комплект зеленого походного платья хуфу с узкими рукавами и юбкой, не стеснявшей движений и отлично подходившей для верховой езды.

Лоэр искусно уложила волосы госпожи в живую прическу цжуймацзи, перевязав пряди ярко-зеленой лентой, благодаря чему прежняя мягкая красота Цин Ло приобрела нотки удали и отваги. Глядя на свое отражение в зеркале, она почти с отчаянием произвела:

— Если бы та заколка не сломалась, она бы прекрасно подошла к этому наряду. Впрочем, не сломайся она, я бы тоже не дожила до сегодняшнего дня. Лоэр, ты собрала все осколки?

— Да! Хотите взглянуть, красавица?

— Не нужно... чтобы не сыпать соль на рану.

В сердце Цин Ло шевельнулась легкая тоска. Махнув рукой, она приподняла подол платья и вышла из спальни.

Когда она добралась до охотничьих угодий, многие участники уже прибыли. Все они облачились в обтягивающие наряды для верховой езды, что выглядело весьма живописно. Роуцзя в ярко-красном костюме стояла возле белого коня и, заметив Цин Ло, с усмешкой бросила:

— Младшая сестрица изволила явиться поистине поздно. Уж не пожалел ли Император отпускать тебя, побоявшись, что твое хрупкое тело не выдержит охоты?

— Ха-ха... — несколько наложниц прикрыли рты рукавами и хихикнули.

Лицо Цин Ло помрачнело, она бросила на Роуцзя холодный взгляд и ничего не ответила. Евнухи докладывали, что Му Цинхань все еще переодевается и подойдет чуть позже, однако наложницы прекрасно знали, что он, скорее всего, снова развлекается где-нибудь в уединении. Испытывая внутреннее недовольство, они могли лишь намеренно задеть и уколоть Цин Ло, которая вечно держалась особняком, чтобы хоть так сбросить накопившееся раздражение.

С чего бы Цин Ло ревновать из-за Му Цинханя? Она просто пропустила их колкости мимо ушей, отчего нападки соперниц повисли в воздухе, оставив их в некотором разочаровании. Роуцзя меж тем ласково поглаживала гладкую шерсть белого коня и с вздохом произнесла:

— Сколько же зверей сегодня снова погибнет, поистине жаль. Непонятно, за что многие так любят эту варварскую забаву — охоту.

— Благородная супруга Гуйфэй и впрямь так добра, — хихикая, отозвалась одна из наложниц. — А вот служанкам по душе те красивые шкуры. Интересно, кому же на этот раз удастся добыть огненную лисицу и получить из рук самого Императора звание храбреца? Уж не Правящему князю Наньчжао ли?

— Разумеется. Стрельба из лука моего старшего брата — первая в Поднебесной, — с гордой улыбкой произнесла Роуцзя.

— Но ведь и Нин-ван пожаловал... Даже из простой вежливости победу наверняка уступят ему.

Наложницы устремили взоры на мужчину средних лет в черных доспехах, стоявшего в центре поля. Цин Ло тоже невольно посмотрела в ту сторону и наконец увидела легендарного героя — «ученого князя» Нин-вана.

Нин-ван охранял границы государства, славился привлекательной внешностью, высоким происхождением и выдающимися боевыми заслугами. При этом он отличался простотой и доброжелательностью в общении, за что снискал глубокую любовь народа.

Будучи дядей Му Цинханя, он являлся единственным реальным владельцем удельных войск среди всех оставшихся в живых братьев покойного императора, а также единственным человеком при дворе, обладавшем военной силой и поддерживавшим Му Цинханя. В этот момент он как раз оживленно беседовал с Лю Сычэнем. Несмотря на свои почти сорок лет, Нин-ван сохранил утонченность и изысканность, источая благородство, отточенное годами. Рядом с молодой энергией Лю Сычэня они являли собой два совершенно разных, но по-своему притягательных образа, из-за чего вокруг них толпилось немало зардевшихся знатных девиц.

Заметив, что взгляды наложниц обратились к ним, Лю Сычэнь и Нин-ван одновременно обернулись и приветливо улыбнулись дамам. Те поспешно отвели глаза, не смея больше проявлять неучтивость. Лишь Роуцзя смело шагнула навстречу, поприветствовала Нин-вана поклоном и присоединилась к беседе.

На лицах наложниц промелькнуло презрение, а одна из них и вовсе бросила в открытую:

— Эта Благородная супруга Гуйфэй вечно не ведает приличий, ума не приложу, как Император терпит ее выходки. Она же наложница Императора, как можно так запросто болтать с другими мужчинами? Просто...

— Придержи язык. Она ведь сестра Правящего князя Наньчжао, кто посмеет не выказать ей уважение? Смотрите, Император и Правящий князь Наньчжао идут!

Му Цинхань и в самом деле появился на лугу в сопровождении Чу Ли.

Чу Ли в черных доспехах и с черным конем на поводе шел позади Му Цинханя, облаченного в фиолетовые императорские одежды. Эта пара напоминала темную ночь — безмолвную, изящную и внушающую невольный страх.

Вооружившись складным веером, Му Цинхань с улыбкой занял почетное место. Он оставался единственным на всем поле человеком, не надевшим доспехов, отчего казался еще более величественным и статным. Сделав глоток вина и заметив среди присутствующих Цин Ло, он поманил ее пальцем. Цин Ло нехотя пришлось приблизиться к императорскому сиденью. Увидев, что она подошла ближе, Му Цинхань велел:

— Подойди еще ближе, встань рядом со мной.

Этот мужчина...

Подобного удостаивалась лишь императрица; похоже, он действительно вознамерился втянуть меня в водоворот борьбы. Впрочем, я не боюсь — раз уж столько людей питают ко мне ненависть, парой больше или меньше роли не играет.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Мысленно вздохнув, Цин Ло с дежурной улыбкой встала рядом с Му Цинханем, как вдруг он резко притянул ее к себе, заключая в объятия.

Знакомый аромат заполнил воздух, ее зрение на миг сузилось, но прежде чем она успела отреагировать, Му Цинхань уже отпустил ее. Взглянув на зеленую ленту в ее волосах, он с усмешкой произнес:

— Этот наряд тебе к лицу. Позже я велю сделать из добытых шкур накидку, в ней ты будешь выглядеть еще прекраснее.

— Ваша покорная служанка благодарна за монаршую милость, — сквозь зубы процедила Цин Ло.

— Ха-хе... — Му Цинхань внезапно наклонился к самому ее уху и шепнул: — Снова увидела своего возлюбленного, красавица, должно быть, очень рада? Может, мне устроить вам время для уединенной встречи?

— Ваше Величество шутит.

— Ха-хе... Что ж, пусть будет по словам красавицы. — Му Цинхань вдруг громко объявил собравшимся: — Красавица говорит, что ежегодная охота на лисиц наскучила. Нынче ей пришла в голову новая забава, интересно, заинтересуют ли она моих верных подданных?

— Смеем осведомиться, что за новую забаву придумала госпожа? — тут же нашелся кто-то из придворных, поспешивший поддержать императора.

— Красавица говорит, что сроки осенней казни уже близки, а раз этих преступников всё равно отправят на плаху, почему бы не использовать их для нашего развлечения? Тот, кто убьет больше всех, и станет сегодняшним храбрецом осенней охоты. Как вам идея?

Предложение Му Цинханя заставило всех умолкнуть.

Сяо Гэ

Хотя все прекрасно знали о причудах и эксцентричности Му Цинханя, столь открытое и легкомысленное пренебрежение человеческой жизнью он проявлял впервые, и всё это — по совету той самой женщины!

Не смея выказывать неуважение к самому императору, сановники прожигали Цин Ло взглядами, в которых читалось едва ли не желание разорвать ее на куски. Сама же она сохраняла внешнее спокойствие, хотя в душе поднималась тревога.

Она понимала: этим шагом Му Цинхань объявлял о начале своих реальных действий, одновременно выставляя ее мишенью для всеобщего гнева! Все его жестокие выходки будут приписаны ее злому языку, и в конце концов он останется правителем, введенным в заблуждение коварной соблазнщицей, в то время как она превратится в роковую красавицу, смерть которой станет желанным избавлением для всех. И хотя этот путь она выбрала сама, Цин Ло не ожидала, что Му Цинхань поступит настолько безжалостно...

— Прошу Императора трижды обдумать это решение. Все эти люди — приговоренные к смерти преступники, по законам их следует казнить на базарной площади в назидание остальным, дабы внушить простому народу страх. Если же расправа учинится здесь, должного поучительного эффекта не будет. Посему охота на лисиц остается более благоразумным выбором.

Лю Сычэнь холодно глянул на Цин Ло и принялся верноподданнически увещевать государя, и немало чиновников поддержало его. Нин-ван тоже посмотрел на Му Цинханя, выражая неодобрение, однако тот лишь улыбнулся:

— Это первая просьба, с которой обратилась ко мне Красавица Юй, а поскольку она спасла мне жизнь, я не могу отказать ей. Дело решенное. Если у кого-то найдутся возражения — казнить.

Лаконично подведя итог, Му Цинхань отдал приказ привести смертников из загородных темниц. Вскоре на поле вывели с десяток узников в белых одеждах.

Кто-то из них опустил голову, кто-то глядел с дерзким вызовом, но Му Цинхань обратился к ним со словами:

— Слушайте сюда: все вы совершили тяжкие преступления, но я даю вам шанс. Два часа — если сумеете продержаться и уйти от моих стражников в течение двух часов, я дарую вам свободу.

— Правда? Слово Императора чего-то стоит? — с волнением спросил кто-то.

— Слово государя нерушимо.

— Ваше Величество, так поступать нельзя! Все они тяжкие преступники, как можно отпускать их на свободу, подвергая опасности народ? Прошу, подумайте!

— Когда начнут подвергать опасности — тогда и поймаем обратно. К тому же мне хочется взглянуть, действительно ли мои стражники настолько бестолковы. Скажи, красавица, хороша ли задумка?

— Разумеется.

Цин Ло с бесстрастным лицом смотрела вдаль, понимая, что ее слова «нет» ничего не изменят, а титул «коварной соблазнщицы» прилип к ней намертво. Бросив взгляд на невозмутимого Му Цинханя, она подумала: как в голове этого человека могли родиться столь жестокие мысли!

Сначала он дарит надежду тем, чьи сердца уже предались отчаянию, а затем бросает их на съедение преследователям, заставляя вновь и вновь балансировать на грани жизни и смерти! Он ведь все равно не собирается оставлять их в живых, так к чему же давать эту фальшивую надежду? Какая же это жестокость!

— Раз у красавицы тоже нет возражений, давайте начнем. Интересно, кто же нынче заслуживает звания храбреца — Правящий князь, дядя или кто-то из новичков? Я с нетерпением жду.

Му Цинхань лениво откинулся на спинку кресла, и охота наконец стартовала.

Обреченные преступники падали ниц перед Му Цинханем, благодаря за дарованную милость, и один за другим удалялись прочь. Взгляд Цин Ло невольно скользил по их лицам, пока вдруг не зацепился за черты, которые она не смогла бы забыть до конца своих дней!

Пусть этот человек опустил голову, а лицо его было покрыто грязью, но ей хватило бы одного мимолетного взгляда, одного угла одежды, чтобы узнать его! Это же Сяо Гэ! Он жив?!

— Сяо Гэ!

Имя сорвалось с губ Цин Ло, она едва сдерживалась, чтобы не сорваться с места и не броситься обнимать своего единственного младшего брата! Му Цинхань бросил на нее короткий взгляд с полуулыбкой:

— Что с красавицей? Неукого узнала знакомое лицо?

— Сяо Гэ...

В ушах Цин Ло стоял глухой звон, заглушавший любые звуки — осталась лишь безумная радость от новой встречи с родным человеком! Она и помыслить не могла, что в семье Юй уцелел хоть кто-то из кровей, ее глаза неотрывно следили за знакомой фигурой, а по щекам заструились слезы.

Многозначительный взгляд Му Цинханя продолжал изучать ее лицо. Она прикусила губу так сильно, что выступила кровь, и лишь это помогло ей вернуть толику самообладания!

Она впилась ногтями в собственную плоть, силясь усмирить бурю в душе, и взгляд ее наконец прояснился. Му Цинхань, наблюдая за ней, переспросил:

— Красавица увидела кого-то знакомого? Если это твой знакомый, быть может, я смогу...

— Никого.

— Хе-хе. Если бы он был твоим знакомым, я мог бы даровать ему быструю смерть. Раз нет — какая жалость.

— Да, очень жаль.

Цин Ло воочию наблюдала, как ее единственный кровный родственник снова идет навстречу гибели, и была не в силах ничего предпринять, даже выдать себя. Грудь сдавило так сильно, что стало нечем дышать от боли!

Она слишком хорошо знала нрав Му Цинханя и понимала: если он пронюхает, насколько дорог ей этот юноша, то обрушит на них еще большие бедствия! К тому же, по всем законам этот человек давно подлежал казни...

— Ваше Величество, в таком разе забава выходит скучной. Пусть охота — дело чисто мужское, но мы, женщины, вовсе не обязаны уступать мужчинам.

— О? Что имеет в виду красавица?..

— А что если позволить женщинам, владеющим искусством верховой езды и стрельбы, тоже принять участие? Можно отстреливать как смертников, так и дичь, а победительницу удостоить звания «женщины-храбреца» и соответствующей награды?

— «Женщина-храбрец»? Забавно, поистине забавно! — Му Цинхань действительно заинтересовался. — Раз так, пусть будет по словам красавицы.

— В таком случае прошу Императора позволить и мне участвовать.

— Дозволяю. Если победишь ты, я пожалую тебе ранг наложницы, согласна?

— Благодарю Ваше Величество.

Окружающие были шокированы тем, что Цин Ло сама вызвалась на этот бой. Пока они приходили в себя, пытаясь ее остановить, Му Цинхань с легкостью удовлетворил ее просьбу. Поддавшись примеру Цин Ло, несколько других жаждавших выделиться девиц тоже подали заявки, и Му Цинхань всем дал добро.

Чу Ли с загадочным выражением лица окинул Цин Ло взглядом и первым пустил коня в галоп. Цин Ло проводила его спину долгим взглядом и крепко сжала кулаки!

Сяо Гэ, я обязательно помогу тебе! Я не позволю тебе умереть у меня на глазах во второй раз! Даже ценой собственной жизни я не дам тебя в обиду! Ведь я твоя старшая сестра, и я обязана защитить тебя...

Спасение Сяо Гэ

Конюшни.

— Красавица, вы и впрямь намерены участвовать? Разве подобает женщинам заниматься подобным? К тому же убивать так смертников — это ведь слишком жестоко.

Лоэр смотрела на хозяйку со смесью растерянности и жалости, а в ее глазах читалось чуждое доселе выражение, в котором сквозило немое осуждение. Цин Ло лишь тяжело вздохнула про себя, не став ничего объяснять — оставалось лишь позволить служанке пребывать в заблуждении.

Му Цинхань выделил ей и нескольким знатным девицам право самим выбрать лошадей и оружие. Те девушки вовсю выбирали норовистых скакунов, то и дело звонко хохоча и воспринимая смертельную охоту не иначе как загородную прогулку.

Цин Ло подошла к ряду низкорослых лошадок и выбрала с виду кроткого бурого жеребчика, ласково проведя рукой по его гриве. Лоэр потеряла дар речи от такого выбора и с сарказмом бросила:

— Почему красавица не выберет чистокровного скакуна? Неужели хотите позволить другим взять верх?

— Я не умею ездить верхом. Вместо того чтобы обуздывать норовистого жеребца, лучше выбрать кого поспокойнее.

— Что? Красавица не умеет ездить верхом? Ах да, Хуа Нянь ведь этому не учила вас... Так зачем же вы напросились на эту охоту?

— Не расспрашивай понапрасну, Лоэр. Сходи в оружейную и принеси мне кинжал да лук со стрелами.

Цин Ло велела принести из арсенала кинжал и лук. Спрятав клинок в складках рукава и закинув за спину тяжелый лук со стрелами, она, стиснув зубы, взобралась в седло. Конь понесся вглубь леса; Цин Ло в мертвой хватке вцепилась в поводья, не смея ослабить хватку ни на миг. Но какой страх мог сравниться с ее решимостью спасти Сяо Гэ? Тем временем в лесу уже вовсю разворачивалась бойня.

— Ха-ха, я снова нашел одного! Этот мой!

Несколько мужчин промчались мимо Цин Ло, пустив стрелу в придорожные кусты, откуда тут же донесся крик отчаяния. Сидя в седле, Цин Ло воочию видела, как те налетчики с диким восторгом бросились вперед, прикончили узника и отрубили ему голову в качестве трофея! Она поспешно отвернулась — смотреть на это не было ни сил, ни мужества. Но Сяо Гэ не должен пострадать ни при каких обстоятельствах!

— Красавица Юй, что это за выражение лица? Если вам так страшно, зачем вообще заявились на охоту?

Мужчины уже скрылись со своими жуткими трофеями, а Цин Ло чувствовала, как ее ноги налились свинцом и в теле не осталось ни единой капли энергии. Лицо ее опасно побелело, и боясь рухнуть с коня, она сошла на землю, продолжая путь пешком. В этот миг позади раздался знакомый голос. Обернувшись в изумлении, она увидела Лю Сычэня, который с холодным выражением лица взирал на нее со спины коня.

— Канцлер?

— Я самый, сударыня. Что с вами, отчего вы так бледны? Уж не жалко ли вам этих негодяев-преступников?

— Какое твое дело? Канцлеру лучше не совать нос в чужие дела.

— Но мимо подобных «дел» вашей светлости я пройти не могу. В конце концов, вы — самая «любимая» женщина нашего императора.

Лю Сычэнь бросил на Цин Ло многозначительный взгляд, переполненный сложной гаммой чувств.

Глубоко в душе он испытывал жалость к этой женщине, которую Му Цинхань использовал как разменную монету и которой явно не светило доброго конца. Но вместе с тем он не мог понять, почему ее абсурдное поведение, полное полного пренебрежения к собственной безопасности, так сильно злило его!

И почему она даже не пытается сопротивляться? Почему ей так легко дается роль женщины, губящей государство? Неуковата ли сама ее природа?..

— Ты... почему ты так смотришь на меня?

http://bllate.org/book/21099/2142179