Готовый перевод Reborn Second Marriage: The Undying Abandoned Consort / Возрождение второй брак: Бессмертная отвергнутая жена: Глава 16

Император вынашивал великие замыслы, но был вынужден притворяться человеком, погрязшим в вине и разврате. Цин Ло считала себя красавицей, способной помочь Императору разыграть этот спектакль. Кого бы ни пожелал убить Император — об этом объявит она, и тогда все станут ненавидеть лишь её, падшую женщину, а не Императора. К тому же она приходилась «названной сестрой» вану, и Император мог переложить всю ответственность на него, заставив вана испить до дна чашу предательства собственных пешек.

— Ты, кажется, уверена, что я соглашусь, — усмехнулся Му Цинхань. — Но почему я должен тебе верить? Раз уж ты смогла предать Чу Ли, то запросто предашь и меня.

— В этом деле для Императора нет абсолютно никаких невыгодных сторон. Если вы мне не верите, что мне сделать, чтобы доказать свою преданность?

— Я хочу твою руку.

Самоистязание.

— Что?

Цин Ло подняла голову, недоверчиво глядя на Му Цинханя, а тот легко и беззаботно улыбался ей. Пусть Му Цинхань и выглядел так, будто только что оправился от тяжёлой болезни, пусть раньше она и перестала трепетать перед ним по прежней привычке, но его безжалостность дала ей понять: этот мужчина вовсе не так легкомыслен, каков он с виду.

Она ставила на кон то самое, что Му Цинхань прятал в самом глубоком тайнике своей души, и если бы она разгневала его сейчас, её ждала бы неминуемая смерть.

Она не знала, шутит Му Цинхань или говорит всерьёз. Ее лицо побледнело, а Му Цинхань добросердечно пояснил:

— Цин Ло, если ты хочешь, чтобы я попытался поверить тебе — что ж, можно и так. Только твоя правая рука ударила меня, и я хочу получить одну из твоих рук в качестве компенсации. Не слишком ли завышено это требование?

— Разумеется… нет.

Цин Ло побледнела, но кивнула без малейших колебаний. Она вытащила из изголовья кровати Му Цинханя острый меч, стиснула зубы и одним движением полоснула себя по руке. Му Цинхань не стал её останавливать, однако он никак не ожидал, что Цин Ло подействует так быстро и жестоко, и невольно слегка нахмурился. Глядя, как из раны на руке Цин Ло бьёт фонтанчик крови, глядя на лицо девушки, ставшее ещё бледнее его собственного, он вдруг почувствовал раздражение.

Она всего лишь хрупкая женщина, не владеющая боевыми искусствами, но смогла нанести себе такую страшную рану… Если её не готовили профессионально, значит, она действительно питает лютую ненависть к правящему вану Наньчжао и готова идти до конца, угрожая собственной смертью. Какими бы ни были её истинные мотивы для перехода на мою сторону, в одном она права: она сможет мне помочь.

Впрочем, мысли у этой девчонки поистине странные. Она воображает, будто нас с Лю Сычэнем…

Впрочем, так даже лучше. Пусть заблуждается, не ведая о выдающемся врачебном мастерстве Лю Сычэня и о том, какими именно хроническими недугами я страдаю… Как бы то ни было, когда придёт день и от неё не останется никакой пользы, будет достаточно просто убить её, хе-хе…

Увидев, как из руки Цин Ло непрерывным потоком течёт кровь, и заметив, что её лицо лишено всяких красок, но губы упрямо сжаты и на них нет ни единой слезинки, Му Цинхань почувствовал странный трепет в груди. Он подошёл и перехватил меч из её рук как раз перед тем, как она собралась нанести второй удар. Цин Ло ошеломлённо посмотрела на Му Цинханя, Му Цинхань в ответ пристально глядел на неё, и какое-то время оба молчали. Наглядевшись на искалеченную Цин Ло, Му Цинхань наконец спросил:

— Разве не больно?

— Больно, — честно ответила Цин Ло.

— Тогда зачем было так поступать?

— Из-за ненависти.

Я ненавижу его за то, что он мне не верил.

Я ненавижу его за то, что он убил моих родных.

И ещё больше я ненавижу себя за то, что полюбила не того человека…

— Хе-хе… Как забавно. Цин Ло, поздравляю, ты выиграла ставку.

С лёгкой улыбкой Му Цинхань крепко прижал голову Цин Ло к своему плечу и, ощутив, как крошечный котёнок в его объятиях мгновенно напрягся, заливисто рассмеялся. Обняв девушку, которая явно изо всех сил старалась совладать со своими эмоциями, он весело произнёс:

— Не боишься меня? Ты ведь вчера собственными глазами видела, как я убиваю людей.

— Если бы Император захотел убить меня, он сделал бы это раньше, а противостоять ему я всё равно не в силах. Какой смысл бояться? — слабо произвела Цин Ло.

— А ты и впрямь смышлёная девчонка. Мне любопытно: почему ты так яростно сопротивляешься моим прикосновениям? Неужели я тебе противен?

— Цин Ло не смеет! — Цин Ло снова спешно опустилась на колени. — Дело не только в Императоре. С ваном или любым другим мужчиной всё точно так же. Я терпеть не могу мужчин.

— Редкое дело, чтобы женщина питала отвращение к мужчинам, — помрачнев, с насмешкой бросил Му Цинхань.

Терпеть не может мужчин…

Выходит, не только я прикасался к ней, с ней сближалось столько мужчин, и при этом она до ужаса честна. Впрочем, когда я посылал людей разузнать о её прошлом, докладывали, что она выросла в доме терпимости. И хотя в каждом её движении не было ничего от девиц подобного происхождения, но продажная женщина есть продажная женщина — она доступна каждому встречному. Интересно, такое её отвращение к мужчинам вызвано тем, что… Почему на душе вдруг стало так тоскливо и раздражительно?

Му Цинхань смотрел на почтительно опустившуюся на колени Цин Ло, чувствуя легкое беспокойство и тупые боли в голове. Вчера у него снова случился приступ: хотя он и успел перекинуть холод на ту служанку и чудом избежал смерти, болезнь прогрессировала, а приступы становились всё чаще. Укротить хворь можно было лишь одним способом — отыскать редчайшую девушку с чистейшей энергией Инь, но единственную такую девушку, объявившуюся в столице, тот человек уже убил…

— Прошу Императора о милосердии, но Цин Ло не лжёт Сыну Неба. Мне… довелось воочию увидеть, как мужчины издеваются над сестрами по нашему заведению. Глядя, как та старшая сестра плакала и кричала, я с тех пор… до крайности не выношу никаких прикосновений мужчин. Я готова помогать Императору в его спектакле, но если возможно, я всё же… умоляю Императора не принуждать меня…

Цин Ло так и не договорила вторую половину фразы, но верила, что Му Цинхань прекрасно понимает, к чему она клонит. Му Цинхань с понимающей улыбкой отозвался:

— Я понимаю.

— Благодарю Императора.

— Раз уж Цин Ло так боится мужчин, у меня, естественно, есть обязанность избавить тебя от этого страха, дабы ты сумела познать радость женского бытия.

— Император, я вовсе не это имела в виду! Я…

— Хе-хе… Позовите лекаря.

Дворец Юйцзао.

Цин Ло уставленно сидела на кровати. Её рука, шея и лоб были туго обмотаны толстыми слоями марли, лицо намазано мазью — выглядела она до жути пугающе. Проводив лекаря, Лоэр с горестью встала на страже возле Цин Ло и заплакала:

— Что же с красавицей стряслось? Отправилась навестить Императора в добром здравии, почему же вернулась в таком виде? Неужели…

— Не болтай глупости. Я поранилась по собственной неосторожности.

— О происшедшем непременно должен узнать ван! — гневно произнесла Нянька Ли. — Красавица ведь является наложницей самого Императора, а раз она пострадала во дворце, заступничества следует требовать от родни! Старая служанка сейчас же пойду всё расскажу!

С этими словами Нянька Ли демонстративно направилась к выходу, но Цин Ло тут же велела Лоэр остановить её.

Лоэр вместе с другими служанками изо всех сил удержала Няньку Ли и силой вернула её перед очи Цин Ло. Нянька Ли по-прежнему выражала праведный гнев и собиралась идти добиваться справедливости, но Цин Ло рявкнула:

— Нянька Ли! Ещё слово, и я не посмею оставить тебя подле себя! Оставим в покое то, как именно я получила рану — даже если бы меня покалечила кто-то из наложниц гарема, что из того? Чего ты добьешься, побежав к вану? Разве подобные дела подобает решать постороннему человеку, а не Благородной супруге Гуйфэй и Императору? Каких же ты придерживаешься замыслов?!

Увидев гнев Цин Ло, Нянька Ли испуганно рухнула на колени, не смея вымолвить больше ни звука. Цин Ло бросила на неё холодный взгляд и мягко улыбнулась:

— Я знаю, что ты стараешься ради моего блага, но в стенах Императорского дворца каждое слово и каждый шаг требуют преумноженной в стократ осмотрительности. Навлеки мы на себя подозрения — и мне останется лишь сгинуть без погребения. Подобные речи позволительны лишь в моих покоях, но если они просочинутся наружу, я не смогу защитить и тебя.

— Старая служанка осознала свою ошибку! Подобное никоим образом не выйдет за пределы этих стен!

— Довольно, я утомилась, все свободны.

— Слушаемся.

Служанки покорно удалились из комнаты, и рядом с Цин Ло осталась лишь Лоэр, подававшая ей чай и воду. Сделав глоток чая, Цин Ло с улыбкой обратилась к служанке:

— Тебе ведь странно, почему я так сорвалась на Няньку Ли?

— Красавица поступает так по собственным веским причинам.

— Лоэр… Спасибо тебе за такое доверие. Если я не ошибаюсь, эта Нянька Ли — человек Благородной супруги Гуйфэй, да и остальные служанки во дворце подосланы в качестве лазутчиц от разных госпож. Желая выжить, мы вынуждены остерегаться каждого шага.

— Не может быть! — остолбенела Лоэр. — Неужели они все… Но откуда красавице это ведомо?

— В день нашей первой встречи с Благородной супругой Гуйфэй Нянька Ли нарочно велела мне надеть булавку-бутоньерку, хотя мой ранг в гареме не позволял носить такие украшения. Я намеренно попалась в эту ловушку и разыграла наивную дурочку, желая проверить, к какому именно дворцу она принадлежит. В тот день все наложницы глядали на меня с предвкушением зрелища, и лишь Благородная супруга Гуйфэй сохраняла свою неизменную «благопристойность и добродетель». Она ведь вовсе не глупа, и у неё не было причин не устроить мне показательную порку; всё объясняется лишь тем, что она хотела прощупать меня. Если бы я и вправду клюнула, она бы вынесла свой вердикт, а не стала указывать мне на ошибку лишь потому, что не хотела подрывать моё доверие к Няньке Ли — та ещё пригодится ей в её планах.

— О небеса, неужели всё так запутано? В этом дворце поистине невозможно оставаться!

Лоэр в ужасе слушала слова Цин Ло. Её лицо побелело как мел, она явно была потрясена до глубины души. Со сложным выражением взглянув на израненное лицо хозяйки, она сокрушённо произнесла:

— Дай бог, чтобы не осталось шрамов… Император ведь очевидно благоволит красавице, так за что же он обошёлся с вами столь жестоко? У него действительно поднялась рука!

— Дурочка… То, что мне позволили выжить — уже великое благо. Так даже лучше: смогу спокойно залечить раны и не стану участвовать в подковёрной мышиной возне. Мой взлёт был слишком стремительным, самое время залечь на дно…

Под заботливым присмотром императорских лекарей тело Цин Ло постепенно шло на поправку, однако её здоровье стало куда слабее прежнего. И без того хрупкий от природы организм после издевательств Му Цинханя и Чу Ли истощился настолько, что теперь она вынуждена была отдыхать после каждых пройденных нескольких шагов — до того болезненно-немощной она стала.

После того случая с самоистязанием на руке Цин Ло остались глубокие рубцы. Они извилистыми линиями лежали на коже, напоминая отвратительных сороконожек, от одного вида которых становилось не по себе. Тем не менее этот шрам мог послужить ей лучшим оружием — по крайней мере, когда Му Цинхань приходил проведать её и она намеренно демонстрировала увечье, он неизменно вёл себя предельно вежливо и не позволял себе ничего смущающего.

Му Цинхань действительно оказался партнёром, с которым стоило иметь дело.

Он ни разу не заикнулся об их сделке и не навещал её лично, но день за днём демонстрировал всему гарему своё особое внимание и нежность к этой девушке. Сегодня он присылал ей бесценный восточный жемчуг для ухода за кожей лица, завтра — омолаживающее птичье гнездо высшего сорта…

Слухи об императорской милости к Цин Ло быстро расползлись по всему внутреннему дворцу. Обитательницы гарема испытывали к Красавице Юй то зависть, то ревность, горя желанием лично взглянуть на неё, но Му Цинхань строго-настрого запретил кому бы то ни было мешать отдыху Цин Ло, отчего зависть наложниц лишь усилилась. Цин Ло прекрасно понимала, что Му Цинхань начал намеренно выказывать ей благосклонность, создавая видимость для усыпления бдительности Чу Ли, однако в душе её поднималось странное, неопределённое чувство.

Если Чу Ли был свирепым львом, то Му Цинхань напоминал волка — гордого волка, который в любой момент может вцепиться в горло и растерзать тебя так, что не останется и следа.

И лев, и этот волк являлись палачами, погубившими всю её семью, но, сравнивая их, она всё же больше ненавидела льва. А потому она поможет волку сожрать этого льва, после чего сама станет жертвой на алтаре волка. Пусть в конце концов её ждёт смерть, но если удастся достичь цели, умереть будет не страшно.

— Красавица, Благородная супруга Гуйфэй пожаловала навестить вас.

— Гуйфэй?

В этот момент Цин Ло как раз лакомилась присланным Му Цинханем птичьим гнездом. Услышав, что Роуцзя в сопровождении целой свиты наложниц прибыла с визитом, она слегка нахмурилась и тяжело опустила пиалу на стол. Заметив помрачневшее лицо госпожи, Лоэр робко спросила:

— Красавица, может, сказать, что вам нездоровится, и отказать им?

— Раз они пришли, значит, явились подготовленными… Что ж, повидаемся. К тому же нынешняя моя жизнь и без того донельзя скучна.

— Тогда служанка поможет вам переодеться.

— Не нужно, сойдёт и это платье.

Справедливости ради стоит признать, что медицинское искусство лекарей Императорского двора было поистине непревзойдённым.

Раны Цин Ло во многом затянулись: хотя на руке остались уродливые рубцы от тяжелейших повреждений, на лице не осталось и следа от былых травм. Напротив, благодаря правильному питанию и заботе её кожа стала еще нежнее и безупречнее прежнего, а сама она выглядела поразительно красивой.

Она была облачена в домашнее зелёное шёлковое платье, а в волосы была вотчена подаренная матерью нефритовая шпилька. Вот так, лениво раскинувшись в плетёном кресле, она издалека казалась живой картиной непревзойдённой красоты, отчего глаза Роуцзя невольно сузились от злости.

Желая подчеркнуть своё высокое положение, Роуцзя нарочно облачилась в расшитые птицами светло-жёлтые одежды, положенные лишь Благородной супруге Гуйфэй, однако рядом с непринуждённой и лёгкой Цин Ло она выглядела чересчур наряженной и тяжёлой. Прищурившись, она окинула Цин Ло оценивающим взглядом, надеясь подавить её одним лишь превосходством, но к её удивлению, Цин Ло даже не подумала встать и поприветствовать её, из-за чего обе женщины замерли в напряжении.

— Эта служанка приветствует почтенных госпож!

Лоэр охватила тревога. Не имея возможности одёрнуть госпожу прямо при Гуйфэй, она поспешила первой отдать положенные поклоны наложницам. Роуцзя холодно фыркнула, но тут же подошла поднять Лоэр, ласково приговаривая:

— Все мы — сёстры из одного дома, к чему эти церемонии? Ты впервые во дворец попала, потому и не знаешь: я больше всего на свете не выношу всю эту вычурную придворную чепуху. Когда мы одни, никаких поклонов не требуется. Все люди равны, и вы, служанки, ничуть не ниже нас, хозяек. Так что в неформальной обстановке забудьте об этих правилах приличия при виде меня.

Шутки хищницы: здесь кроется скрытый смысл, ох как кроется, хе-хе… Сразу два крупных скрытых смысла…

Не нужно кланяться.

— Это…

Лоэр в панике перевела взгляд на Цин Ло, совершенно не понимая, как это простые служанки могут равняться с хозяйками. Однако стоявшие рядом с Роуцзя наложницы сохраняли привычное выражение лиц, а сама Цин Ло не выказала ни капли удивления, лишь одарила гостью насмешливой улыбкой.

Роуцзя… Она по-прежнему так обожает пускать пыль в глаза и заниматься демагогией.

Цин Ло помнила, как еще в резиденции вана та запрещала прислуге кланяться себе, изрекая что-то вроде «все люди равны», и произносила длинные тирады, смысл которых никто вокруг не понимал.

Чу Ли без памяти любил Роуцзя, да и она сама лелеяла свою единственную золотую золовку, а потому не слишком критиковала её рассуждения. Но Роуцзя и представить не могла, насколько полна противоречий её собственная натура.

Равенство?

Она изо дня в день твердит о равенстве всех людей, однако палец о палец не ударит сама, продолжая жить припеваючи: одежду ей подай, еду к рту поднеси.

Слуг она гоняет точно так же, разве что наказывает чуть мягче, хотя изгнать человека из резиденции вана и отправить обратно в родную деревню — дело обычное.

Однако у большинства слуг в резиденции вана не осталось никого из близких, а их контракты о продаже были пожизненными. Обладавшим хоть каким-то ремеслом ещё могло повезти, но если безрукого слугу или служанку выгоняли из особняка, они не могли устроиться ни горничными, ни мальчишками на побегушках — им оставалось лишь молить небеса о том, чтобы не умереть с голоду под забором и не скатиться до доли нищих и продажных женщин.

И вот эта самая Роуцзя до сих пор продолжает проповедовать свои диковинные теории…

Цин Ло никогда не забыла бы, как в их первую встречу в Императорском саду она почтительно приветствовала Роуцзя поклоном, а та вовсе не спешила освобождать её от церемоний и, казалось, предавалась этому зрелищу с немалым удовольствием. Что же означают её слова теперь, когда она нарочно возвышает чужую служанку?

Это демонстрация силы? Если бы она впрямь верила в равенство, ей достаточно было разрешить наложницам более низких рангов не кланяться при встрече и перестать давить на всех титулом Благородной супруги! Способна ли она на это?

Размышляя об этом, Цин Ло насмешливо смотрела на Роуцзя, и этот взгляд до крайности неприятен был последней. Собравшись с мыслями, та холодно бросила:

— Красавица Юй, кажется, не согласна с моими словами?

— Наложница не смеет, — ответила Цин Ло.

— Уясните себе, Красавица Юй: я вовсе не собираюсь попирать дворцовые устои, но и заставлять служанок падать ниц по любому пустяку излишне, вам тоже не следует утруждаться. Отныне в неофициальной обстановке при встрече со мной вам достаточно лишь слегка присесть в поклоне, уяснили?

— Слушаемся, — с обреченным вздохом отозвались присутствующие.

— Вот так-то лучше, — радостно улыбнулась Роуцзя. — Император вечно отвергает эту мою маленькую просьбу, так давайте же соблюдать такие правила хотя бы наедине. Красавица Юй, твоё здоровье поправилось? Сколько дней прошло, а я ведь так тосковала по тебе.

— Благодарю Вашу светлость за заботу, наложнице уже гораздо лучше.

— Лицо твоё сияет здоровью, и впрямь выглядишь неплохо. Раз так, почему же ты не являлась ко мне с поклоном?

Разворот в словах Роуцзя закономерно привёл к упрёку в нарушении приличий. Цин Ло лишь слегка вздохнула в ответ на её колкость. Собравшись с мыслями, она сдержанно и беззлобно произнесла:

— Поскольку Император изволил заметить слабость моего здоровья, он запретил мне покидать покои и навещать кого-либо с визитами. Прошу Вашу светлость проявить снисхождение. К тому же, разве не сама Ваша светлость изволили заявить, что в неформальной обстановке не стоит утруждать себя поклонами… Наложница лишь послушно следовала вашему повелению.

— Ты…

Роуцзя никак не ожидала, что её собственное показное великодушие перед лицом прочих наложниц обернется против неё же острейшим клинком в устах Цин Ло. Лицо её мгновенно переменилось, но вымолвить в ответ не нашлось ни единого слова.

Некоторые из прислуживавших рядом наложниц украдкой прыснули в рукава, отчего Роуцзя вспыхнула от ещё большей досады. Однако она поспешила взять себя в руки и процедила:

— Раз уж сестрица оправилась от недугов, значит, сможешь посетить Праздник фонарей. Во внутреннем дворце состоится большой пир, и каждой из наложниц предстоит подготовить выступление. Происхождение сестрицы… наверняка располагает к подобного рода искусствам.

Лицо Цин Ло помрачнело. Она прекрасно понимала, что этим намёком Роуцзя вновь попрекает её презродным происхождением, намекая, что даже после получения статуса названной сестры вана ей никогда не сравниться с особами благородных кровей. От нахлынувшего гнева она до крови прикусила губу. Но уже в следующее мгновение, придав лицу выражение безмятежного спокойствия, словно ничего не произошло и она ничего не заметила, она улыбнулась:

— Наложница непременно примет участие.

— Вот и чудно. Увидев, что с красавицей всё в порядке, я могу быть спокойна.

Обменявшись с Цин Ло ещё парочкой пресных фраз, Роуцзя удалилась. Цин Ло осталась сидеть в одиночестве, медленно смывая косметику. Её тело восстановилось, а значит, неизбежно приближалось время столкнуться с грядущими испытаниями лицом к лицу. Ей необходимо отыскать Кровавый нефрит, но чтобы узнать его местонахождение, сперва требуется завоевать полное доверие Му Цинханя, а первоочередной задачей оставалось уничтожение Чу Ли…

Матушка, я ступила под своды Императорского дворца… И пусть ни одна женщина не выходит замуж дважды, я всё же стала женой другого человека, да к тому же скромной наложницей. Ваши души на небесах наверняка разочарованы во мне.

Но у меня и вправду нет иного выхода…

— О чём это задумалась Цин Ло?

Пока она отрешенно глядела в зеркало, Му Цинхань бесшумно появился у неё за спиной. Заметив в зеркальном отражении его улыбающееся лицо, она слегка вздрогнула и торопливо опустилась в поклоне. Му Цинхань бесстрастно наблюдал за тем, как она оседает на колени, а затем протянул руку, слегка приподнимая её за локоть:

— Благородная супруга заходила?

— Да.

— Зачем она пожаловала?

— Сама не ведаю. То заявляет, что кланяться ей не нужно, то тут же цепляется к пустякам — кто ж её разберёт, что у неё на уме, — честно ответила Цин Ло.

С той минуты, как она открыла Му Цинханю свои тайные помыслы и осознала, что её жизнь отсчитывает последние мгновения, её перестало волновать, угодны ли её слова и поступки Императору.

К счастью, Му Цинхань не придавал значения подобным мелочам. Скользнув взглядом по сияющей чистотой коже её лица, он с лёгкой улыбкой произнёс:

— Хе-хе… Тосковала ли по мне Цин Ло в дни моего отсутствия?

— К чему… Император задает подобные вопросы? Вы же прекрасно понимаете, что между нами лишь деловой союз.

Цин Ло подняла голову, смущённо глядя на Му Цинханя, и все её эмоции были открыто написаны на лице. Хотя Му Цинхань заранее просчитал её реакцию, вид того, как она предпочитает говорить правду вместо того, чтобы льстить ему в угоду, всё же вызвал у него лёгкое раздражение.

http://bllate.org/book/21099/2142175