Готовый перевод Guan Ju's Love, Heng Yi Mu You / Песнь о нефритовом Хэне и тайнах прошлого: Глава 19

Четвертый раунд.

Ли Кэ, уверенный в своей победе, слегка скосил глаза на Су Сюло:

— Даже не открывай, я точно выиграл. Вторая хозяйка подарила мне шкатулку для сверчков из черного нефрита, она стоит бешеных денег.

Су Сюло фыркнула и неторопливо извлекла свой подарок. Взглянув на него, она застыла на месте, а затем с визгом подпрыгнула:

— Признаю поражение, твоя взяла, твоя взяла!

Три один, Ли Кэ одержал полную победу.

— Чего так кричать? — пробормотал Ли Кэ. — Всего лишь книга.

Су Сюло, которой на день рождения дарили сплошные книги, вдруг радостно обняла Тун Яньчжи за шею, заливаясь звонким смехом.

— Утенок Тун, это же редчайшее издание с автографом автора! Где ты его раздобыл? В мире остался всего один такой экземпляр!

Тун Яньчжи, казалось, вот-вот лишится шеи, но глаза его смеялись:

— Я и есть автор.

— А-а-а-а-а! — пронзительный крик Су Сюло, казалось, готов был снести крышу. Посетители внизу обернулись в сторону их отдельного кабинета, а официант, обеспокоенный шумом, толкнул дверь и замер: гостья висела на госте, пытаясь то ли задушить, то ли свернуть ему голову.

— Ты правда автор? О небо, а я думала, что автор — это какой-то низенький, уродливый старикашка! — подтвердив личность Тун Яньчжи, Су Сюло пришла в неописуемый восторг.

Ду Чуаньбо, выпроводив официанта, сурово произнес:

— Никакого приличия! А ну, слезай!

Су Сюло неохотно соскользнула вниз, хотя глаза ее все еще сияли. Тун Яньчжи схватился за лоб: знал бы, ни за что не признался бы, что он и есть автор.

Ду Ваню с недоброй усмешкой заметила:

— Второй хозяйке стоит быть осторожнее. Сяо Су до сих пор бредит главой о демонах-лисах, жалуется, что у истории нет конца, и все грозилась выщипать автору бороду.

Су Сюло с лучезарной улыбкой принялась подкладывать Тун Яньчжи еду, глядя на него с обожанием. Тун Яньчжи передернуло: к счастью, у него не было бороды, иначе ее бы надолго не хватило.

Ли Кэ, откусив кусочек пирожного, добавил:

— Вторая хозяйка, кто бы мог подумать, что ты пишешь книги. А ведь при дворе такие сочинения под строжайшим запретом…

Ду Ваню, тоже не до конца утолившая любопытство насчет демонов-лис, пригрозила:

— Верно. Если не допишешь, мы донесем на тебя Второму господину Ду за создание запретной литературы.

Янь Хэн слегка постучал пальцами по столу:

— Помню, в усадьбе осталось несколько черновиков. Могу принести их в качестве улик.

Ду Чуаньбо кивнул:

— Если улик будет достаточно, я приму ваше заявление.

Тун Яньчжи закрыл лицо руками: за что ему такие друзья!

То, что он пишет книги, конечно, удивило всех, но в тот вечер самым неожиданным стало появление Шэнь Чжуя, которого Ли Кэ притащил с собой, когда отлучался по нужде.

Ли Кэ без лишних слов усадил Шэнь Чжуя на стул и, подняв бокал, провозгласил:

— В тот день ты помог моему брату, так что я выпью первым, а ты — как хочешь.

Шэнь Чжуй промолчал, поднял бокал и залпом осушил его.

Ли Кэ наполнил вторую чашу:

— Мой дядюшка Фу всегда тебя хвалит. Давай, эта чаша — за него.

Шэнь Чжуй снова выпил.

Поднимая третью, Ли Кэ радостно воскликнул:

— Сегодня мой день рождения, выпью за то, чтобы жизнь моя была легкой, а улыбка не сходила с лица!

Заставлять Шэнь Чжуя пить три чаши подряд? У Ду Чуаньбо на лбу вздулась вена: Ли Кэ, ты просто напрашиваешься на неприятности.

К удивлению всех, Шэнь Чжуй уверенно поднял бокал:

— Желаю юному господину, чтобы все желания исполнялись, а удача сопутствовала всю жизнь.

Пожелание Шэнь Чжуя было искренним, идущим от самого сердца.

— Ха-ха-ха, вот это поздравление мне по душе! Куда лучше, чем ваша сухая отписка, — Ли Кэ, уже осоловевший от хмеля, махнул рукой, но, обернувшись, тут же выдал фонтан содержимого своего желудка прямо на Ду Чуаньбо.

Все замерли:

— ?!

— Ли… Кэ… — Ду Чуаньбо оттолкнул его. Его прекрасное лицо почернело, словно у самого владыки ада.

Ду Ваню поспешно позвала официанта, чтобы тот помог увести Ду Чуаньбо и Ли Кэ привести себя в порядок. Но не успели они выйти за дверь, как Су Сюло тоже издала звук рвотного позыва.

Ду Ваню обернулась и увидела, что безупречные одежды Янь Хэна залиты нечистотами, от которых даже шел пар.

Янь Хэн опустил взгляд, не изменившись в лице. Тун Яньчжи, побледнев, потянул Су Сюло к себе и, кое-как обтерев Янь Хэна, извинился:

— Я… я уведу ее умыться.

Ду Ваню виновато добавила:

— Простите, глава, Сяо Су не хотела.

Янь Хэн слегка нахмурился:

— Ничего страшного.

Вслед за официантом все пятеро покинули комнату. В воздухе стоял тяжелый запах вина и кислых испарений. Ду Ваню посмотрела прямо в глаза Шэнь Чжую:

— Господин Шэнь, можно вас на пару слов?

***

Спустя некоторое время Шэнь Чжуй и Ду Ваню сидели друг напротив друга в другом кабинете.

Если считать, это была их третья встреча. В прошлый раз они виделись, когда Шэнь Чжуй приходил за тысячелетним женьшенем, но тогда Ду Ваню без обиняков стала расспрашивать его о семейном положении, что вызвало у него легкое отвращение. Поэтому сейчас, оставшись с ней наедине, он был крайне нетерпелив.

Ду Ваню, не обращая внимания на его настрой, спросила:

— Господин Шэнь не в духе?

Шэнь Чжуй бросил на нее холодный взгляд, от которого чай в чашке Ду Ваню, казалось, вот-вот покроется льдом. Та потерла ухо: неужели она настолько неприятна людям?

— Слышала, что несколько дней назад, когда ваш брат вышел из Управления Юйань, госпожа Шэнь устроила переполох в Запретном дворце, заявляя, что это вы приносите несчастье родителям и братьям, и только поэтому господин Шэнь попал в такую беду.

Ее голос звучал ровно, но для Шэнь Чжуя это прозвучало как издевка.

— Господин Ду, надо же, как вы осведомлены о моих семейных делах, — холодно бросил он.

— Не пугайтесь так, господин Шэнь, — Ду Ваню поежилась от его ледяного тона. — Я говорю это только ради того, чтобы помочь вам.

Шэнь Чжуй усмехнулся:

— Господин Ду, терпеть не могу пустую болтовню.

Они едва знакомы, а она заявляет, что хочет помочь? Смешно!

Ду Ваню с улыбкой достала из-за пазухи фарфоровый флакончик:

— Это лекарство без цвета и вкуса. Приняв его, человек начнет видеть кошмары, жизненные силы его иссякнут, и вскоре он умрет. Как раз то, что нужно для второго господина Шэня.

Зрачки Шэнь Чжуя сузились, он процедил сквозь зубы:

— Ду Ваню, ты понимаешь, что говоришь?

Ду Ваню безмятежно улыбнулась, ее темные глаза встретились с его холодным взглядом:

— Господин Шэнь, это плата за тот тысячелетний женьшень. Вы ведь обещали выполнить условие, неужели собираетесь отступиться?

У Шэнь Чжуя перехватило дыхание. Неудивительно, что тогда Ду Ваню была так странно услужлива, требуя лишь одного условия в будущем. Оказывается, все было спланировано заранее.

— Господин Ду, кажется, вы забыли, — гневно проговорил Шэнь Чжуй, — я предупреждал: убийства, поджоги и действия, противоречащие морали, в мои условия не входят.

Ду Ваню внезапно рассмеялась, облизав губы с легким оттенком порочности:

— Вы не так поняли, господин Шэнь. В такой дозировке это просто заставит его видеть кошмары пару дней. Чтобы убить его, нужно принимать его ежедневно. Я лишь хочу проучить его, к чему такая ярость?

Она опустила глаза:

— Просто заберите флакон. Когда придет время дать его ему, я скажу. Поверьте, скоро вы сами будете умолять об этом.

Шэнь Чжуй, чье лицо напоминало ледяную маску, источал убийственную ауру:

— А если я откажусь?

Ду Ваню лукаво улыбнулась:

— Я не настаиваю. Но поймите, я действую в ваших интересах. Если ваш брат умрет, вы останетесь единственным наследником, и великий наставник Шэнь будет вынужден обратить на вас внимание.

Шэнь Чжуй презрительно хмыкнул:

— Ты думаешь, мне есть до этого дело?

— Конечно, нет, — согласилась Ду Ваню. — Но можете вернуться и проверить, как отреагирует наставник, узнав, что его выздоровление — ваша заслуга. А как отреагирует госпожа Шэнь, увидев, что отношение наставника к вам изменилось? Я — придворный чиновник, и, разумеется, не стану принуждать вас к таким грязным делам.

Она поиграла крошечным флаконом, зажав его между пальцами:

— Но если понадобится, всегда можете найти меня. У меня таких лекарств полно.

Шэнь Чжуй сжал кулаки так, что хрустнули кости. Он грубо схватил Ду Ваню за воротник:

— Ты понимаешь, что несешь? Ты предлагаешь мне убить родного брата! Или, может, ты хочешь, чтобы я сам погубил себя, расчищая путь твоему кузену?

Ду Ваню засмеялась:

— Господин Шэнь, вы же всего лишь сводные братья, какая между вами любовь? К тому же, я просила лишь проучить его, а не убивать. Мои слова были лишь напоминанием, не берите в голову. Лекарство у вас. Если бы я хотела вас подставить, зачем мне такие сложности? Если что-то случится, у меня не хватит сил обелить себя.

Убийственный пыл Шэнь Чжуя немного угас. Если Ду Ваню задумала подставить его, чтобы он убил Шэнь Жояня, а потом разоблачить его — это слишком сложно. Но ее слова всегда наполовину правда, наполовину ложь. Кто знает, что у нее на уме? Особенно учитывая, насколько она хитра.

— Ду Ваню, какую игру ты ведешь? — с досадой спросил он.

— Я человек, который платит добром за добро и злом за зло. Хочу лишь вернуть долг за ту пощечину, которую получил от вашего брата, — Ду Ваню расслабила пальцы, и флакон упал на пол, разбившись вдребезги. — Если не хотите, считайте, что этого разговора не было.

Шэнь Чжуй смотрел на Ду Ваню — хрупкую, беззащитную, но способную своими словами вертеть людьми, как заблагорассудится. Какая опасная женщина!

Он с отвращением отпустил ее и сурово предупредил:

— С какой бы целью ты это ни делала, впредь держись подальше от меня и дома Шэнь. Свой долг я верну, но если ты еще хоть раз заикнешься об этом, я сделаю так, что ты пожалеешь, что родилась на свет.

Наступив на осколки, он бросил на нее последний угрожающий взгляд и вышел.

Ду Ваню похлопала себя по груди, словно испугавшись, и пробормотала:

— Какой страшный человек. Но вы подумайте, господин Шэнь, подумайте, прежде чем принять решение. Я всегда буду ждать вас у себя, чтобы выпить чаю.

Шэнь Чжуй, прошедший через горнило войны, не мог быть сломлен парой слов. Он, помрачнев, с силой отломил угол стола:

— Ду Ваню, если повторится — конец будет такой же.

С этими словами он ушел, не оглядываясь.

Ду Ваню, приведя одежду в порядок, с легким видом вышла из кабинета, чтобы найти остальных. Спустя пару шагов она увидела удаляющуюся фигуру Шэнь Чжуя — черная одежда, холодная стать, аура, отталкивающая любого на три чи.

Она проводила его взглядом и прошептала:

— Шэнь Чжуй, ты обязательно придешь ко мне.

***

На следующий день после праздника Ду Чуаньбо отправился в путь к Восточному морю. Ли Кэ, с опухшим от похмелья лицом, прыгнул в его карету, вопя, что ни за что не останется и поедет с ним.

В разгар спора Су Сюло хлестнула лошадь, и та умчала их вдаль.

— Сяо Су, что такого пообещал тебе юный господин, что ты так ему помогаешь? — Ду Ваню распутывала запутавшиеся на поясе нефритовый кулон и шаманский колокольчик.

Су Сюло загадочно улыбнулась:

— Вчерашняя Пагода Линлун как раз отлично впишется на мой медицинский столик.

Тун Яньчжи бесшумно появился у нее за спиной:

— Вот как? Значит, редкое издание, что я подарил, тебе не понравилось?

Су Сюло обернулась и, подобострастно улыбнувшись, затараторила:

— Что вы, что вы! Вы же мой кумир, и эта книга — лучший подарок, который я когда-либо получала, без всяких «но».

Тун Яньчжи довольно кивнул. Ответ его устроил. Что там какая-то пагода Янь Хэна, когда есть его книга, написанная с таким трудом!

Янь Хэн протянул руку и ловкими пальцами распутал украшения на поясе Ду Ваню.

— Они вечно путаются, — пожаловалась она.

— Ничего, — Янь Хэн забрал колокольчик себе. — Я переделаю его, чтобы он был как мой, будешь носить на запястье.

Ду Ваню слегка кивнула:

— Благодарю, глава.

Су Сюло толкнула ее локтем:

— Что за ценность ты спрятала?

— Колокольчик от главы, — ответила Ду Ваню.

Су Сюло скривилась:

— Прямо как с маленьким ребенком нянчится.

На лице Янь Хэна промелькнула улыбка, но тут же исчезла. Шаманский колокольчик действительно был детской забавой в глазах мастеров, но для него Ду Ваню так и оставалась тем самым ребенком из прошлого.

Четверка, переговариваясь и смеясь, дошла до сада Тэнцин. Малыш Доуцзы, зная, что они придут, заранее вытащил скамейку и ждал у входа. Увидев их, он не побежал навстречу, а дождался, пока они подойдут вплотную, и лишь тогда сказал:

— Я ждал вас уже несколько часов.

Су Сюло щелкнула его по носу:

— Мелкий, а ты знаешь, сколько длится час?

Доуцзы взобрался на скамейку, упер руки в бока:

— Не знаю, но если я сказал несколько часов, значит, так оно и есть!

Ду Ваню бросила на него строгий взгляд. Получив сигнал, он тут же спрыгнул со скамейки:

— Дядюшка Ваню сказал, что хороший ребенок не стоит на скамейке, я слушаюсь дядюшку.

Он был смышленым и милым. Доуцзы вытер следы ног на скамейке и потянул Ду Ваню за руку:

— Этот господин такой красивый, не стоит сердиться на ребенка.

Су Сюло погрозила ему пальцем:

— Приспособленец, льстец.

— Хи-хи, тетушка Сюло тоже очень красивая, вы так подходите друг другу с тем господином, — ляпнул Доуцзы. Су Сюло и Тун Яньчжи одновременно покраснели. Су Сюло замахнулась, чтобы догнать его, а он, смеясь, бросился наутек. Тун Яньчжи, тоже красный как рак, побежал следом.

Ду Ваню и Янь Хэн вошли в сад. Воздух был пропитан ароматом османтуса.

— Может, сделаем пирожных с османтусом? Возьмешь ребятам в охранное бюро, — предложила Ду Ваню.

Янь Хэн улыбнулся:

— Хорошо.

***

После полудня, под деревом, в кресле-качалке, укрытые тонким пледом, двое — большой и маленький.

Малыш прижался к груди старшего, его пухлое личико то и дело подергивалось от зевков. Старший, держа в правой руке книгу, читал мягким голосом, с кротким выражением лица.

Цветы османтуса осыпались на плечи, а лист гинкго, покружившись, упал на кончик носа старшего. Ду Ваню, в полудреме, смахнула лист и крепче прижала к себе ребенка, погружаясь в глубокий сон.

Неподалеку стоял человек в черном, в нефритовой короне. Он подошел и поправил плед. Цветы османтуса упали ему на плечи. Человек обернулся, ветер шевельнул рукава, обнажив на его запястье точно такой же шаманский колокольчик, как и у человека в кресле.

Проснувшись, Ду Ваню обнаружила, что Доуцзы уже нет. Она резко села, озираясь по сторонам.

— Доуцзы пошел на урок. Видя, что ты крепко спишь, не стал будить, — раздался мягкий голос Янь Хэна.

Он поднял плед:

— Госпожа Су говорит, что сегодня пьем до упаду. Что скажешь?

— Значит, до упаду, — ответила Ду Ваню.

Но в итоге «до упаду» напилась только она одна.

На ночной улице почти не было людей. Янь Хэн поддерживал Ду Ваню, чьи ноги стали ватными, и они с трудом продвигались вперед.

Су Сюло, шедшая впереди с раскрасневшимися щеками, хлопнула Тун Яньчжи по плечу:

— Садись.

Тун Яньчжи послушно опустился, и она прыгнула ему на спину:

— Взлетаем!

Ду Ваню тоже захотелось взлететь. Она указала на удаляющуюся пару:

— Мы тоже полетим!

Янь Хэн придержал ее:

— Ты на ногах едва стоишь, куда тебе летать.

— В день Циси ты же меня носил, — Ду Ваню потянула его за нос. — Эх, какой же он прямой и изящный. Дай-ка я проверю, настоящий ли он.

Янь Хэн позволил ей трогать себя:

— Настоящий, как есть.

Ду Ваню обняла его за шею:

— Глава, давай воспарим под небеса, почувствуем дыхание солнца и луны.

Янь Хэн подхватил ее на руки — она оказалась невероятно легкой. В одно мгновение он перенесся на крышу, а затем спустился к особняку Ду, уложив ее на кушетку.

Волосы Ду Ваню растрепались, щекоча лицо. Она сонно села, сдернула ленту, и водопад шелковистых волос рассыпался по плечам. Янь Хэн на миг замер: она показалась ему такой женственной, ничем не отличающейся от девушки.

Ду Ваню, с затуманенным взглядом и раскрасневшимися от вина щеками, накрутила прядь на палец и кокетливо подула на нее. Но когда она открыла рот, раздался отчетливый мужской голос:

— А-Му, иди сюда.

Янь Хэн не знал, кто такой А-Му, но понял: Ду Ваню приняла его за другого.

***

Ду Ваню игриво зацепила его пояс указательным пальцем и потянула к себе, дыша ароматом вина:

— Что, обиделся?

— Нет, — ответил Янь Хэн, хотя внутри у него все клокотало, как в раскаленном масле.

— Врешь, обиделся. Уехал на какое-то время и научился перечить мне, — Ду Ваню ущипнула его за щеку. — Ты же сам обещал: если я злюсь, нужно дернуть за щеку, не смей отпираться!

Ее голос, с хмельной хрипотцой, звучал так, будто она плакала. Она обняла Янь Хэна за пояс, прижимаясь лицом к его груди. Тепло ее кожи проникало сквозь тонкую ткань, обжигая, словно кошачьи коготки, царапающие сердце.

— Ваню, — Янь Хэн выдохнул и уперся руками в ее плечи, пытаясь увеличить дистанцию.

Он не мог контролировать свое тело, а в глубине души жаждал этой близости. Сегодня Ду Ваню была подобна маковому цветку — смертельно опасная и притягательная.

Ду Ваню смахнула его руки:

— Теперь ты даже прикоснуться к себе не даешь? Совсем от рук отбился! Сейчас я тебя накажу.

Она легонько пощекотала его за пояс — невесомое прикосновение, которое, однако, разрушило все стены в сердце Янь Хэна. Его глаза потемнели, кадык дернулся.

Ду Ваню раскинула руки:

— Обними меня…

Янь Хэн не двигался. Ду Ваню, недовольная, встала на колени на кровати, обхватила его за шею и прижалась носом к его носу. Густой запах вина и горячее дыхание окутали его.

В одно мгновение Ду Ваню наклонила голову и слегка укусила его за нижнюю губу.

Янь Хэн застыл, чувствуя, как по телу разливается онемение. Ду Ваню, играя, покусывала его, очерчивая форму губ, а затем, притянув его голову к себе, приоткрыла зубы и сплелась с ним в поцелуе. Мозг Янь Хэна перестал работать, он ответил на поцелуй, и они вместе повалились на постель.

Ду Ваню, не разжимая рук, торжествующе рассмеялась:

— А-Му, будь проще, не сердись на меня за то, что я целую тебя пьяная!

В сердце Янь Хэна бушевал шторм. Не только от поцелуя, но и от того, что она называла его чужим именем. Тот человек был мужчиной, и он сам был мужчиной.

Охваченный странной тоской, он разжал ее руки:

— Ты пьяна.

http://bllate.org/book/21032/2138871