Готовый перевод The Princess's Slave / Пленница принцессы: Узы запретной страсти: Глава 20

Нин Фу, чьи глаза увлажнились, в порыве чувств порывалась опустить голову, но Хань Цзинь внезапно закрыл ей глаза ладонью, не оставляя ни единого просвета.

— Не смотри, — отрезал он.

Закончив, он помог ей снять лук, который она держала в руках, и повесил его на бамбуковую стойку неподалеку.

Руки Нин Фу опустели, но перед глазами по-прежнему была лишь тьма. Ощущая растерянность, она машинально ухватилась за его руку, ища опоры, и пролепетала дрожащим голосом:

— Что… что это было?

Хань Цзинь нахмурился. Напряжение, которое еще не успело полностью отпустить его, вновь вернулось, стоило Фу-эр прижаться к нему и произнести эти мягкие слова. Его нервы, словно помимо воли, снова натянулись, как струна.

У него не было выбора, кроме как с жестокостью отстранить Нин Фу от себя. Он уже однажды потерял голову и натворил бед, и теперь не мог позволить себе уподобиться зверю, одержимому желанием пометить «свою» добычу собственным запахом.

Стиснув зубы, он силой отцепил её пальцы от своего предплечья и, словно лишенный чувств, резко отвернулся, создавая дистанцию.

— Держись от меня подальше.

Он сжал зубы, чувствуя, как внутри закипает болезнь кошмаров. Он боялся, что она вновь овладеет им и заставит сорваться в безумие. Всего лишь мимолетное прикосновение пробуждало в нём порочную страсть, которую он был не в силах укротить. Только когда на одежде Фу-эр осталось грязное пятно, к нему вернулось подобие рассудка.

Сейчас он даже не смел к ней приближаться. Внизу живота полыхало неукротимое пламя, и если он не уйдет, принцесса непременно почувствует неладное.

Нин Фу отвела глаза и произнесла то, чего он никак не ожидал услышать:

— Я… я понимаю.

— Фу-эр…

Она фыркнула, выражая недовольство:

— Твой тон такой сухой, разве это похоже на извинение?

Услышав его холодный окрик, Нин Фу замерла на месте. Она явно не могла смириться с его внезапной холодностью и сейчас была готова расплакаться от обиды. Она всхлипнула и действительно отпустила его.

Она не хотела прощать его так легко. С самого детства никто никогда не повышал на неё голос, не говоря уже о том, чтобы кричать. Она не собиралась проглатывать эту обиду просто так и решила, что непременно должна его помучить.

Он не мог больше позволить себе вольности с Фу-эр. Поскольку он был не в силах противостоять порочным демонам внутри себя, оставалось лишь избегать с ней любого тесного контакта.

Нин Фу с трудом сдержала гнев. Видя, что он снова собирается уйти, она потянула его за рукав:

— Куда ты собрался?

Преодолевая страх, она подошла к нему вплотную, ухватилась за руку и потребовала повторить свои слова — сказать всё ясно и четко.

— Ты ведь сам обещал… возместить мне… новое платье, — прошептала она, потупив взгляд, явно сгорая от стыда.

От этих слов на глазах Нин Фу невольно выступили слезы, и она, не в силах сдержать эмоции, выпалила в отместку:

— Ты сказал, что не хочешь меня видеть, вот и хорошо! Я больше никогда сюда не приду, и ты меня больше никогда не увидишь!

Хань Цзинь, еще не пришедший в себя и опасавшийся, что она заметит неладное, лишь кивнул охрипшим голосом:

— М-м.

Помолчав, он посмотрел на неё со всей серьезностью:

— Фу-эр, как я могу не хотеть тебя видеть? Просто… просто…

— Что просто? — Хань Цзинь остановился и обернулся.

Тогда, в порыве ослепляющей похоти, он не контролировал свои низменные порывы и специально сказал это, чтобы уязвить её. Это были лишь выплеснутые эмоции, сказанные без участия разума. Теперь Нин Фу убедилась, что её угроза подействовала на него безотказно.

— Отпусти.

Видя, как маленькая принцесса, такая наивная, краснеет от одного лишь его слова, Хань Цзинь помрачнел, его взгляд стал напряженным и подавленным.

— …В купальню.

Она потянула его за руку, но без всякой силы, скорее кокетничая, тем самым пресловутым тоном, от которого она сама потом будет краснеть со стыда.

Он придвинулся ближе, схватил её за локти и прошептал ей на ухо, призывая остаться.

Видя, что он явно не хочет её отпускать, Нин Фу немного успокоилась, но внешне сохраняла суровый вид — она не собиралась прощать его за то, что он на неё накричал.

— И что же? — Хань Цзинь сделал паузу, обдумывая ответ.

Он не знал, как объяснить это, и, чувствуя себя виноватым, попытался задобрить её извинениями:

— Я признаю свою вину, хорошо?

Он был не силен в таких вещах и, услышав её слова, задумался.

— Я умею только задабривать тебя, малыш…

— Ты… ты правда хочешь, чтобы я ушла?

Она не знала, подействуют ли эти слова на А Цзиня, но ей нужно было выплеснуть негодование. Однако, стоило ей закончить фразу, как он поспешно обернулся, и в его глазах читалось нескрываемое волнение.

Хань Цзинь уже собирался уйти, как вдруг со спины его коснулась чья-то слабая ладонь:

— …А Цзинь.

Хань Цзинь, который и так не мог перед ней устоять, конечно же, попался на эту удочку. Особенно видя её жалкий, вызывающий сострадание вид, он был настолько подавлен чувством вины, что готов был дать себе пощечину прямо у неё на глазах.

Он изо всех сил пытался говорить нежно, стараясь сдержать хрипоту в голосе.

Нин Фу на мгновение замерла. Мало того, что он нарушил правила, назвав её Фу-эр, так он ещё и осмелился придумать новое бесцеремонное прозвище, чтобы окончательно опалить ей уши.

Она не могла ответить от стыда и лишь притворилась недовольной, чтобы скрыть нахлынувшее смущение:

— Не смей так меня называть, так говорят только с маленькими детьми.

Малыш…

— Фу-эр, сходи в комнату, выпей чаю и подожди меня, ладно?

— Отпусти меня.

Неужели нельзя сказать что-то более существенное?

Он внимательно обдумал её слова и, поняв лишь отчасти, осторожно произнес:

— Малыш, я виноват.

Принцесса была так наивна, откуда ей было знать о превратностях страсти?

Он нахмурился и добавил:

— Когда мы учились стрелять, я случайно зацепил нить на твоём подоле. Вещь испорчена, я обязан возместить ущерб новым нарядом.

— Всё было совсем не так!

Нин Фу, видя, что он хочет всё отрицать, в панике замотала головой:

— Я… я только что видела! Хоть пятно и маленькое, но оно точно было!

Сказав это, она опустила голову, пытаясь найти доказательства, и потянула край юбки вверх, намереваясь показать ему испачканную ткань как вещественное доказательство.

Увидев это, Хань Цзинь почувствовал, как у него дернулся висок.

Он тут же пресек её смелую попытку и мрачно добавил:

— Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь?

Нин Фу обиженно посмотрела на него, не желая отпускать край ткани:

— Ты ведь хотел всё отрицать.

Она опустила глаза и увидела, что пятно почти исчезло. Её пальцы сжались, и она испугалась, что её единственная улика сейчас исчезнет.

Хань Цзинь поднял руку и потер переносицу, чувствуя раздражение. Он не мог смириться с тем, что она настолько недооценивает его способности. Если бы не то, что жидкости было слишком много, разве она сначала пропитала бы его одежду, а потом испачкала её юбку?

Он молчал, его дыхание становилось тяжелым. Вдруг его запястье сжали, и он услышал мягкое, капризное бормотание:

— Вещдока больше нет, теперь ты хочешь всё отрицать?

Хань Цзинь с шумом выдохнул. Его глаза, словно темный лак, намертво впились в неё.

— Отрицать что?

Она не знала, как сказать, и, колеблясь, с трудом подобрала слова:

— То, что ты совершил… плохой поступок… со мной.

Хань Цзинь больше не мог выносить её влажных, робких глаз. Эти слова, сказанные с невольным намеком, вызвали у него невероятный прилив желания.

В следующее мгновение он подхватил Нин Фу под поясницу и под коленями, легко поднял на руки и зашагал внутрь.

Нин Фу в изумлении обхватила его за шею и в испуге спросила:

— Ты… куда ты меня несешь?

— В купальню.

Хань Цзинь стиснул зубы. Доведенный ею до предела, он больше не мог отступать. Раньше он отступал из страха напугать её, но эта маленькая вещица не боялась ничего, и своими наивными речами сама толкала его в пропасть.

— Ты же сказала, что вещественного доказательства больше нет? Хочешь посмотреть на новое?

На его вопрос ответа не последовало, но он лишь ускорил шаг. Что бы ни ответила Нин Фу, он уже не остановится.

За ширмой с пейзажем отчетливо слышалось журчание воды. Нин Фу не понимала: он ведь только что купался, зачем снова лезть в воду? К тому же он настоял, чтобы она сидела здесь, строго запретив уходить.

И всё же, если бы она действительно захотела уйти, она могла бы просто толкнуть дверь. Никто бы её не остановил. Нин Фу была в замешательстве: хотел ли он, чтобы она ушла, или наоборот?

В итоге, упустив столь легкую возможность сбежать, Нин Фу осталась на месте. Всё её внимание было приковано к смутным очертаниям света за ширмой. Даже сквозь пар и преграду она могла разглядеть мощные линии его рук.

В оцепенении она услышала его хриплый голос:

— Фу-эр, я дал тебе последний шанс. Ты сама не ушла.

С этими словами Нин Фу услышала шорох — он явно встал. Она тут же насторожилась, вспоминая, как бесцеремонно он раздевался при ней ранее. Если бы не её быстрая реакция, она бы тогда всё увидела.

Сердце колотилось от страха. Нин Фу боялась, что он выйдет совершенно голым, и поспешила спросить:

— Ты… ты сейчас выйдешь?

Если выйдет — она тут же сбежит.

— Нет, — Хань Цзинь выдохнул, и голос его стал еще ниже и глубже. — Хочешь послушать?

Нин Фу захлопала ресницами, не понимая:

— Что?

Он не ответил, лишь добавил последнее наставление:

— Если станет страшно — закрой уши.

Нин Фу замолчала, да и возможности ответить у неё уже не было.

В густом тумане все чувства обострились до предела. Звук за звуком, жар проникал прямо в уши. Сначала это было похоже на крайнюю степень сдержанности, словно человек томился в муках, а после долгого выдоха — на возрождение, на грани предельного блаженства.

Даже Нин Фу, никогда не знавшая подобного, сбила дыхание от этих хриплых стонов. Её охватила паника, пальцы сжались в кулаки, а щеки вспыхнули ярким румянцем.

Наконец он тихо спросил:

— В этот раз доказательств останется много. Хочешь прийти и увидеть их своими глазами?

Той ночью Нин Фу вернулась во Дворец Чжици. Она не только не могла уснуть, но и видела во сне сплошные соблазнительные картины. В грёзах она словно всё еще находилась в той тесной купальне, перед глазами был старый деревянный оконный проем, сквозь который тянуло прохладой, но она не чувствовала холода — её окутывал жар исходящий от него.

Она проснулась в полночь от учащенного сердцебиения. В комнате было темно. Нин Фу, задыхаясь, открыла глаза, села на постели и поспешила к кувшину с водой, не дожидаясь служанок. Она была настолько измучена жаждой, что не стала наливать воду в чашку, а припала губами прямо к белому нефритовому сосуду.

Вернувшись в постель, она долго ворочалась, а затем укрылась одеялом с головой, закрыла лицо руками и тихонько простонала.

Ей было невыносимо стыдно признаться самой себе, что ей приснился такой сон.

Туман в купальне, её руки, обвивающие шею А Цзиня, их общая игра… Воспоминание было слишком четким, но ведь это была лишь фантазия, это была ложь!

Нин Фу, злясь и краснея от стыда, обнимала подушку и куталась в одеяло, но даже перекатываясь по кровати, не могла успокоиться.

На следующий день Се Яньшэн пришла во дворец навестить Нин Фу. Раны уже почти зажили, и она могла свободно передвигаться. Она пришла с радостной новостью.

— Фу-эр, пришло письмо от отца. Сказал, что армия Чиюй начала движение на север. Судя по скорости гонцов, они уже близко к границам округа Ун. Думаю, через семь-восемь дней отец и брат будут в столице. И еще…

Се Яньшэн хитро улыбнулась, и на её лице впервые промелькнула девичья застенчивость:

— А брат каждый раз, возвращаясь с победой, тратит столько сил, чтобы найти для тебя редкие сокровища. Давай угадаем: в этот раз он привезет украшения или платье?

Нин Фу тоже искренне обрадовалась:

— И то, и другое хорошо. Я буду счастлива просто от того, что брат Се Цзюнь вернется.

Се Яньшэн со вздохом усмехнулась:

— Забудь, украшения — это куда надежнее. Если брата заставить выбирать платье, он выберет что-нибудь ярко-красное с зеленым, безвкусица страшная.

Нин Фу поспешила заступиться за него:

— Это не вина брата Се Цзюня. Он всю жизнь проводит в походах, редко видит женщин. К тому же дома даже его родная сестра редко носит женские наряды, как же ему знать, что предпочитают девушки?

— Ты всегда его защищаешь, — Се Яньшэн посмотрела на неё с намеком, но не стала продолжать.

Нин Фу промолчала, погрузившись в свои мысли:

— Старшая сестра, наверное, тоже скоро вернется из храма вместе с императрицей-бабушкой. Мы все наконец-то соберемся вместе. Последний раз мы собирались таким составом год назад.

Се Яньшэн кивнула:

— Мы с братом — военные люди, не имеем постоянного дома, так что собраться вместе — большая удача. Брат возвращается раньше времени, как раз к императорской охоте в следующем месяце. Мы с ним, как обычно, будем в охране, а ты с принцессой тоже поедете. Это отличный шанс.

Нин Фу задумалась: масштабная охота — идеальное время для встреч. Она могла бы взять с собой пару стражников, и никто бы не заметил. Стражников нужно выбрать посильнее. Нин Фу подумала, что взять с собой А Цзиня — вполне разумное решение. В конце концов, если судить по боевым искусствам, он определенно лучший во всей резиденции.

Се Яньшэн, не заметив, что Нин Фу витает в облаках, гордо вскинула голову:

— Вот увидишь, в этот раз я в стрельбе из лука превзойду брата.

Нин Фу, не выдержав её хвастовства, тут же спустила её с небес на землю:

— Яньшэн, не хвастайся. Если хочешь победить, лучше соревнуйся с моим вторым братом. А если проиграешь брату Се Цзюню, не строй из себя обиженную!

— Не смей шутить про Его Высочество Наследного принца!

Се Яньшэн мгновенно посерьезнела, приняв позу защитницы:

— Наследный принц — благородный человек, преданный государственным делам, его кисть пишет историю. Даже если он не так искусен в боевых искусствах, как военные, разве это повод для критики?

Нин Фу сдержала улыбку и поспешила кивнуть:

— Хорошо, хорошо, не буду говорить о втором брате.

Се Яньшэн уже хотела успокоиться, но не тут-то было. Нин Фу добавила:

— Кто же виноват, что тут кто-то… поучает людей, как заправская невестка?

— Фу-эр!

Се Яньшэн вздрогнула и вскочила на ноги, её лицо стало еще строже:

— Нельзя говорить такие вещи, даже наедине. Если это дойдет до ушей принца, я…

Нин Фу не придала этому значения:

— И что? Ты ведь тоже вечно дразнишь меня братом Се Цзюнем. Это просто детские шутки, кто на такое обижается?

— Это другое, — Се Яньшэн перешла на серьезный тон, прекрасно понимая свое положение. — Наши с принцем отношения — это отношения между наследником и подданной. Он мой господин, которого я должна защищать ценой жизни, а не обычный брат, с которым можно фамильярничать.

Он может быть милостив к подчиненным, но она… она не смела тешить себя несбыточными мечтами.

Се Яньшэн скрывала свои чувства от Нин Цзэ.

— Брат, может, так и не думает, — пробормотала Нин Фу, не зная, что ещё сказать.

Се Яньшэн вздохнула и сменила тему:

— Когда я буду уходить, не хочешь со мной? Я знаю, что ты каждый день ездишь в Резиденцию принцессы, моя карета как раз по пути. Мы сможем еще поболтать. Как тебе?

— А… я… я сегодня не еду.

Сердце Нин Фу ушло в пятки. Она до сих пор не могла забыть вчерашний сон и была не в силах спокойно смотреть А Цзиню в глаза. К тому же, если его лицо совместится с тем образом, она боялась снова увидеть его обнаженным.

Она не видела его по-настоящему, но то, что она вообразила, было куда опаснее.

— Раньше ездила каждый день, а сегодня что изменилось? — Се Яньшэн подозрительно прищурилась. — Этот раб из Наньюэ обидел тебя? С тех пор как ты начала его укрощать, я не могла приехать посмотреть — лечилась. Сегодня как раз есть время, давай сходим вместе, посмотрю на процесс, заодно разведаю, что это за человек.

— Нет, я… я сегодня…

Нин Фу судорожно искала причину для отказа. Се Яньшэн смотрела на неё пристально, и Нин Фу пришлось отвести взгляд, боясь выдать себя.

— Что у тебя сегодня за дела? Время приветствий вышло, обедать еще рано…

Не в силах больше терпеть её расспросы, Нин Фу стиснула зубы:

— Хорошо, идем.

По дороге Се Яньшэн не переставала задавать вопросы, боясь, что наивная принцесса попадет в беду. Нин Фу уклонялась от ответов, но, не выдержав натиска, проговорилась, что учится стрельбе из лука.

Услышав про А Цзиня, Се Яньшэн тут же насторожилась:

— В твоей резиденции полно мастеров, почему ты выбрала раба? Это искусство не сравнится с другими, тренировки требуют близости… разве это прилично?

У Нин Фу был готов ответ:

— Его техника стрельбы — лучшая. Если уж искать учителя, то самого лучшего.

Затем она с опаской добавила:

— Яньшэн, я скрываю это от второго брата. Не взболтни лишнего, а то мне снова достанется. Ты ведь знаешь характер моего брата.

Она потрясла Се Яньшэн за руку.

— Кокетство не поможет.

Се Яньшэн притворилась непреклонной, но, взглянув в умоляющие глаза принцессы, смягчилась, хотя добавила:

— Я не могу обещать. Сначала посмотрю на этого раба, а потом решу.

Это была самая большая уступка, на которую она могла пойти ради принцессы.

Последнюю часть пути Нин Фу проделала, дрожа от страха. Она боялась, что Яньшэн увидит дерзость А Цзиня и доложит обо всем брату. На самом деле, она уже не считала его холодность оскорбительной. Она постепенно поняла, что он холоден и суров со всеми, кроме неё. Она не хотела ничего менять.

К счастью, Резиденция генерала и Резиденция принцессы находились на одной улице. Проезжая мимо своего дома, Се Яньшэн вспомнила, что у неё остался отличный лук, который она хотела подарить Нин Фу. Она тут же выскочила из кареты, наказала принцессе ждать и вихрем скрылась за воротами.

Нин Фу, видя, что та исчезла из виду, не раздумывая приказала кучеру ехать дальше. Ей нужно было заранее договориться с А Цзинем.

Она прошла тайным путем, избегая стражи, и они вскоре встретились во дворе. После того как она вчера за ширмой услышала его развратные звуки, стоять так близко было невыносимо. Но время поджимало — Яньшэн скоро будет здесь.

— Мне нужно сказать тебе кое-что важное, — серьезно произнесла она.

Она по-прежнему держалась на расстоянии.

Хань Цзинь посмотрел на неё, без церемоний опустился на каменную табурет и усмехнулся:

— Внимательно слушаю.

Нин Фу закусила губу. Она хотела быть строже, но стоило ему взглянуть на неё, как она невольно смягчилась:

— Ты… ты не мог бы… сделать вид, что я тебя укротила?

Переговоры провалились. Она сама не заметила, как начала кокетничать. Где уж тут проявить твердость?

Видя, что Нин Фу стоит так далеко, Хань Цзинь недовольно прищурился. После вчерашнего он больше не собирался скрывать свою порочную натуру. Она не сбежала, когда услышала те звуки, значит, ждет, пока он её поглотит.

Он поманил её пальцем:

— Подойди ближе.

В обычное время она бы не послушалась, но сейчас у неё не было времени.

Подойдя и наклонившись к нему, она снова спросила:

— Так ты согласишься?

Хань Цзинь приподнял бровь, ловко усадил её к себе на колени и со злой усмешкой спросил:

— Что, гости на подходе?

Он догадался? Нин Фу восхитилась его проницательностью, но, будучи прижатой к нему, лишь покраснела и обняла его за шею, слегка кивнув:

— Да, кто-то идет.

— Просишь меня сыграть спектакль… — Хань Цзинь не спрашивал кто, его интересовала только она.

Он усмехнулся, прижал кончик языка к небу и хитро добавил:

— А что мне за это будет?

Нин Фу, нуждаясь в его услуге, была щедра:

— Проси что хочешь.

Глаза Хань Цзиня потемнели, в них отразилась жадность зверя. Он выдохнул ей на ухо:

— Тогда, Ваше Высочество… позвольте мне укусить вас, хорошо?

http://bllate.org/book/21012/2136247