Готовый перевод Post-Apocalyptic Village Tyrant Sets Up Shop / Из апокалипсиса в деревенские тираны: торговля ради выживания: Глава 17

Гао Мэнли смешала гашеную известь с древесной золой, залила водой, а затем процедила через старую ветошь.

Следом она разогрела свиной жир и отставила его в сторону.

Взглянув на крупную соль в банке, она поморщилась: горчит, но делать нечего, другой в доме нет, а для мыла как раз сгодится. Вот когда появится свободная минутка, она очистит её, превратит в мелкую — только такая соль ей по вкусу.

Пока было время, Линь Си сбегал к соседнему старому дому и сорвал ветку цветущего персика.

Жильцы старого дома, конечно, слышали шум, но боялись даже пикнуть, забившись в углы, словно перепелки. Никто не смел и слова сказать против него. А вдруг этот негодяй разозлится и начнет бить? Так ведь он только обрадуется — отправится в уездную управу, а там — бесплатная тюремная баланда, о которой он только и мечтает.

Каждый раз, когда Линь Си срывал цветок, у обитателей старого дома сердце сжималось от боли. Окаянный, это же будущие персики!

А цветы пахли так сладко, Линь Си их просто обожал. Он совершенно не обращал внимания на то, как обитатели старого дома скрежещут от злости зубами. Нарвав целый ворох, он поспешил обратно.

Гао Мэнли выставила на стол уже слегка остывший свиной жир. Затем она смешала отфильтрованную воду из-под золы с известковым раствором.

Да Ню, не понимая, что затеяла мать, с любопытством наблюдал за её действиями. Всё шло как обычно, пока он не увидел, как мать вливает эту мутную смесь в свиной жир. Глаза его округлились, как медные колокола. Да что же это, матушка! Ну нельзя же так добро переводить! Это же жир, чистый жир!

У него внутри всё сжалось от боли, внутренности, казалось, начали драться друг с другом, а мозг просто отключился.

Гао Мэнли, будучи натурой прямолинейной, не замечала, как её дорогой сынок с тоской и полным неодобрением смотрит на происходящее. Она спокойно помешивала смесь в миске, время от времени подсыпая туда измельченную соль.

После восьмидесяти одного помешивания реакция омыления прошла успешно: в миске образовалась густая, нежная паста. Гао Мэнли с довольной улыбкой посмотрела на результат своего труда.

В этот момент вернулся Линь Си, «ограбивший» персиковое дерево, и поспешил бросить цветы в миску перед Гао Мэнли.

Да Ню вновь вытаращил глаза, не веря в происходящее. Да что с его родителями? Неужели они оба с ума сошли? Не зря говорят: муж и жена — одна сатана. Ладно мать, но отец тоже хорош — притащил цветы и кинул их в мыло! Окаянные, это же будущие персики!

Но родители, не обращая ни на что внимания, продолжали свое дело.

Закончив с перемешиванием, Гао Мэнли разрубила принесенные ранее стебли бамбука пополам. Она переложила смесь в бамбуковые трубки, заткнула отверстия старой одеждой Да Ню и повесила сушиться под навесом.

— Завтра уже можно будет пользоваться!

Да Ню смотрел на эти расточительные действия родителей, готовый разрыдаться, но поделать ничего не мог. Он даже не стал спрашивать, зачем всё это — сердце его было разбито потерей такого количества свиного жира, и сил на разбирательства с родителями не осталось.

Гао Мэнли посмотрела на небо — уже темнело, а корзина с почками вяза была заполнена лишь наполовину. Этого мало. Завтра нужно сделать побольше, продать, а потом закупить всё необходимое для дома — ведь на всё нужны деньги.

Она взяла Линь Си, и они снова отправились к холмам за почками вяза. Пришлось сходить дважды, чтобы принести еще две полные корзины.

Труд облагораживает, но от него быстро просыпается голод. Вернувшись, они снова захотели есть. Линь Си отмерил полфунта пшеничной муки, приготовил клецки в бульоне, и на этом ужин закончился. Им обоим еда показалась посредственной, они съели по миске и успокоились.

Но для Да Ню это был настоящий пир.

Ведь это были клецки из белой муки! Отец приготовил их на том самом жире, который вытопил из шкурки, срезанной в обед, а саму шкурку мелко нарезал и обжарил до хруста.

Белые мучные комочки равномерно плавали в густом бульоне. Каждая клецка отдавала простым ароматом пшеницы и была удивительно упругой. Капля свиного жира стала тем самым завершающим штрихом, который наполнил бульон глубоким, насыщенным вкусом. А хрустящая свиная шкурка при раскусывании издавала аппетитный хруст, и вкус жира мгновенно разливался по рту, создавая восхитительный контраст с мягкостью клецок.

Да Ню ел ложку за ложкой, чувствуя, как тепло разливается от горла до самого желудка, согревая его изнутри. Он наслаждался каждым кусочком, пока родители, поморщившись, отставили пустые миски и ушли умываться и спать.

В кастрюле оставалось еще порции на две. Красота! Родители не стали доедать, значит, всё достанется ему!

Он сидел во дворе, наслаждаясь едой при лунном свете, как вдруг услышал шум у калитки. Отложив миску, он заглянул в комнату родителей — там было тихо. Успокоившись, он подошел к воротам и приоткрыл их.

Трое детей, стоявших на пороге, открыли рты, чтобы что-то сказать, но Да Ню приложил палец к губам, призывая к тишине, и прошептал, как вор:

— Тсс, молчите! А-Фу, сбегай домой за миской, я налью вам клецок, заберете домой, поедите с братом и сестрой.

Услышав слова кузена, Линь Фу поспешно закивал. Значит, это называется клецки! С тех пор как его дядя начал жарить шкурки, они втроем прятались за воротами и жадно втягивали носами мясной аромат. У него и сестер уже слюнки текли.

Он помчался в старый дом, схватил на кухне миску и на цыпочках вернулся к соседским воротам, протянув посуду Да Ню. Все трое смотрели на него с надеждой — теперь всё зависело только от брата!

Да Ню вернулся во двор, наполнил миску из кастрюли и, проходя мимо комнаты родителей, то и дело оглядывался, чувствуя себя преступником. Наконец он протянул полную миску Линь Фу:

— Держи крепче, неси сестрам!

Глаза Линь Фу, казалось, прилипли к миске, но он всё же нашел в себе силы кивнуть. Он потащил сестер домой, боясь, что если замешкается хоть на миг, слюни закапают прямо в суп.

Когда они вернулись в старый дом, госпожа Цзян, увидев А-Фу с сестрами, удивилась. А когда её взгляд упал на миску с клецками в руках внука, она и вовсе замерла.

— А-Фу, это что, из соседнего двора? — тихо спросила она.

А-Фу нервно сжал миску и прошептал:

— Да, бабушка, это брат Да Ню дал, очень вкусно пахнет.

Неужели правда... Она подбежала к воротам, огляделась и поспешно заперла их. Внук совсем страх потерял, побирается у соседей! А ведь те даже свечку купить не могут... не навлечет ли это беды?

Вернувшись в комнату, она увидела, как вся семья в изумлении смотрит на миску. Все сглатывали слюну, но никто не решался сделать хотя бы глоток. Старик Линь Юн, чувствуя, что больше не в силах терпеть, первым подал голос:

— Жена, это Да Ню тайком дал А-Фу, это ведь...

Он имел в виду, что будет, если завтра те двое узнают? Вся семья перевела взгляд на госпожу Цзян.

Она смотрела на миску, от которой поднимался пар, смешанный с таким дразнящим ароматом, что он, словно молот, бил ей по голове. Она больше не могла сдерживаться.

Госпожа Цзян решила, что нужно поскорее уничтожить улики:

— Ешьте! Пусть каждый попробует!

Она первой зачерпнула ложку и ощутила вкус, который показался ей божественным. Боже, как же это вкусно!

Остальные, увидев, что мать начала есть, тоже схватились за ложки. Вся семья в тот вечер была так очарована вкусом этих клецок, что даже во сне облизывалась. Уж больно сильное было послевкусие!

http://bllate.org/book/20798/2089976