Готовый перевод My Little Husband's Everyday Life / Будни маленького Фулана: Глава 7.

Семья Дун была одной из самых богатых и знатных в уезде. В их просторной усадьбе с высокими воротами трудилось больше десятка слуг. По двору змеились крытые галереи, а в пруды с беседками была проведена чистая родниковая вода. Это был самый модный и популярный стиль усадебной архитектуры в Цзяннани эпохи Великой Цин.

Девочка, с которой предстояло обручиться Шэн Яню, была второй дочерью господина Дуна от его пятой наложницы.

Раз уж они договариваются о браке, значит, становятся сватами, своими людьми.

За банкетным столом Фан Хэ, разумеется, должна была разъяснить положение дел в семье Шэн. Например, то, что она вторая жена Шэн Шаоюаня, и что помолвка устраивается для её второго сына, но сына родного.

Пятая наложница, выслушав это, промолчала и лишь перевела взгляд на своего господина.

Господин Дун по возрасту годился Шэн Шаоюаню в отцы: тому было всего тридцать пять, а Дуну — уже далеко за пятьдесят. За столом, ломящимся от мясных и рыбных деликатесов, господин Дун съел всего пару кусочков, но, услышав Фан Хэ, громко рассмеялся — по голосу было слышно, что здоровье у него ещё крепкое.

— Как удачно! Мэй-цзе в этом году тоже двенадцать, они с нашим достойным зятем ровесники. Тем лучше, это большая радость! — Господин Дун смеялся так, что щеки его собрались в складки, а глаз почти не было видно.

Пятая наложница, увидев, что её господин доволен, тоже улыбнулась. Но как мать она была более осмотрительной и осторожно спросила:

— А старшему брату уже сговорили невесту? Как бы это не испортило репутацию нашему зятю... Моей Мэй хоть и всего двенадцать, но хороших семей, положивших на неё глаз, немало. Мы с господином выбирали из тысячи, как бы в конце не вышло так, что за нами потянется дурная слава...

— Госпожа сватья, прошу вас, не извольте беспокоиться. Это я виновата, забыла упомянуть. Наш старший был обручен своей родной матушкой ещё до того, как появился на свет. А наш второй с малых лет чтит старших и заботится о младших. Учителя в уездной школе не могут на него нарадоваться!

— Ну, если так, то замечательно, тогда я спокойна. Сестрица, уж не обессудь, мы же с тобой обе матери, а когда дело касается детей, так сердце за них вечно болит, конца-краю этим тревогам нет...

— И не говорите! — Фан Хэ окончательно расслабилась и смеялась так, что не могла закрыть рот.

Застолье прошло прекрасно, и перед отъездом стороны успели обсудить как выкуп за невесту, так и приданое, а также назначить день свадьбы.

В этот день малыш-фасолинка был неразлучен с Шэн Ганом: они играли в деревянную стрекозу, ели, ковыряли мышиные норы, спали, снова играли в стрекозу, снова ели...

И вот два малыша опять выбежали во двор запускать стрекозу. Не успели они поиграть и пары минут, как Шэн Ган спросил:

— Братик, ты устал?

Малыш-фасолинка, который сбегал за стрекозой всего три раза, честно покачал головой:

— Не-а, не устал.

Тогда Шэн Ган с радостным визгом запустил стрекозу ещё трижды и даже пробежал за ней пару шагов, после чего снова спросил:

— Братик, ты устал?

Малыш-фасолинка недоуменно посмотрел на него:

— Ган-эр больше не хочет играть в стрекозу?

Шэн Ган замахал маленькими ручками:

— Нет, нет! Просто старший брат сказал, что нельзя думать только о себе, когда играешь, братик ведь тоже устает!

Малыш-фасолинка тихонько протянул «а-а-а» и сказал:

— Ну... тогда я хочу немного отдохнуть.

В его маленькой головке крутилась мысль, которую нужно было обдумать!

С того самого момента, как они с сестрой вернулись после сбора утиных яиц, Шэн Яо больше не сказал ему ни слова. Он-то думал, что Шэн Яо по-прежнему презирает его...

Малыш-фасолинка подпер щеки ручками и задумался. Похоже, высокий старший не так уж сильно его презирает.

Не успел он толком отдохнуть, как вернувшаяся Шэн Сюэ позвала его помогать.

Как только он ушел, Шэн Ган уткнулся в грудь бабушке и начал ронять слезы, круглые, как золотые бусины.

— Хнык-хнык... Сестра забрала братика... у-у...

Малышу было до слез обидно. Вторая сестра и второй брат никогда его не обнимали и не играли с ним. А теперь, когда у него наконец-то появился братик, с которым можно играть, вторая сестра вечно его забирает.

Старой госпоже Шэн казалось, что эти детские слезы, которые льются по щелчку, — это очень забавно и мило.

— Ган-эр так сильно любит братика?

— Угу! — Шэн Ган кивнул, не отрываясь от бабушкиной груди. — И братик меня любит!

— Хе-хе... — старая госпожа Шэн ласково рассмеялась, но звать малыша-фасолинку обратно не собиралась. Ее старший внук не жаловал этого ребенка, и она не знала, как долго тот вообще пробудет в их доме. А значит, не было нужды позволять маленькому внуку слишком сильно к нему привязываться.

— А когда стемнеет, Ган-эр будет спать с бабушкой или с братиком?

Шэн Ган шмыгнул носом и гнусаво ответил:

— С бабушкой.

— Ох ты ж, мой золотой внучок, — старая госпожа подняла его на руки, уложила поперек колен и похлопала по спинке. Она дорожила им так, словно он был слитком золота.

Тем временем малыш-фасолинка отправился на кухню вслед за Шэн Сюэ. Та дала ему небольшую миску красной фасоли и велела перебрать, отделить и выбросить все мелкие камешки.

Сама же Шэн Сюэ принялась замешивать тесто.

Огонь еще не успели развести, как на кухню пришла переодевшаяся Фан Хэ. Мать и дочь тут же, прямо на глазах у малыша-фасолинки, устроили ссору.

— В эти дни я была занята помолвкой твоего второго брата и не успевала следить за твоей вышивкой. А ты сама — ветер в поле, пока над душой не встанешь, за иголку не возьмешься.

Благодаря своему непревзойденному мастерству вышивки Фан Хэ занимала в семье Шэн весьма высокое положение. Свекровь и муж никогда не повышали на нее голос, а невестки уважали ее как старшую и, у кого были дочери, умоляли взять их в ученицы.

Но у Фан Хэ была лишь одна родная дочь, и, естественно, она хотела передать свое высочайшее мастерство именно ей. В последние дни она была по уши в делах, но теперь, когда всё благополучно разрешилось, обучение дочери вновь вышло на первый план.

Шэн Сюэ скривила губы. Она была скора на расправу и не терпела полумер.

— Ты сама родила меня такой невнимательной! Не люблю я держать иголку и вышивать тоже не умею. Зачем ты меня заставляешь?!

Фан Хэ лишь хотела сделать дочери пару замечаний и никак не ожидала такой бурной реакции и такой вспышки гнева. Она на мгновение опешила:

— В тебя бес вселился?! А?! Открой глаза пошире и посмотри, кто перед тобой! Я твоя мать! Неужто я, обучая тебя вышивке, хочу тебе зла?

Шэн Сюэ всегда была остра на язык, и малыш-фасолинка за эти несколько дней уже успел к этому привыкнуть. Но Фан Хэ всегда была такой мягкой и нежной, и этот внезапный пронзительный крик так напугал его, что он растерянно замер в сторонке. Он не смел поднять глаза ни на одну, ни на другую, и лишь таращился на свои пальцы ног, словно это его сейчас так распекали.

Но Шэн Сюэ и не думала сдаваться. Девчонка упрямо вытянула шею и наотрез отказалась брать в руки иголку.

Фан Хэ рассвирепела и начала злобно тыкать пальцем дочери в лоб.

На шум сбежались невестки. Они силой оттащили Фан Хэ, по пути пытаясь её успокоить:

— Ребёнок ещё мал, старшая невестка, к чему так спешить?

А затем, противореча самим себе, добавили:

— Сюэ-эр уже десять, она взрослая барышня. Если будешь её так ругать, она затаит на тебя обиду...

Они уже ушли довольно далеко, но голоса всё ещё доносились:

— В последние дни у старшей невестки не было ни минутки свободной, а моя Жуй-эр вышила мешочек-сянбао. Не могла бы старшая невестка взглянуть, может, где-то строчка неровная...

Малыш-фасолинка поджал губы, взял миску с фасолью, уселся на порог кухни и принялся при дневном свете выбирать камешки.

Шэн Сюэ подошла и села рядом. Подперев щеку рукой, она хмуро смотрела на небо и, решив выговориться, сделала малыша-фасолинку своим слушателем:

— Цяо-гэр, твоя мама умела вышивать? И что хорошего в этой вышивке...

Малыш-фасолинка вспомнил свою матушку. Она умела зашивать ему одежду, но не была такой умелицей, как тетушка Фан Хэ, настоящая южанка. Матушка не умела вышивать цветы или птиц, чтобы потом продавать их за серебро.

Не дожидаясь ответа, Шэн Сюэ принялась без умолку болтать о том, какое скучное и неинтересное занятие эта вышивка.

Когда поток её жалоб иссяк, малыш-фасолинка серьезно подумал и спросил:

— Сестра, а почему тебе не нравится вышивать?

Шэн Сюэ вздохнула:

— Потому что вышивка испортит мне глаза. Не успею я вышить ничего путного, как уже не смогу вдеть нитку в иголку...

Услышь это Фан Хэ, она бы наверняка пришла в ужас и решила, что её дочь бредит или одержима злым духом — ведь она говорила о будущем с такой уверенностью, словно это уже произошло. Да и то, что вышивка портит зрение, было чистой правдой.

Но малыш-фасолинка об этом не думал. Он был всего лишь маленьким гэром, никогда не учившимся в школе. В его маленькой головке еще не было четкого понимания прошлого, настоящего и будущего. Он просто решил, что сестра говорит всё это потому, что не любит вышивать.

Именно потому, что он был так мал, Шэн Сюэ и смогла излить ему душу.

— Все равно не поймешь, так что и говорить не о чем. — Шэн Сюэ вытянула шею, чтобы посмотреть, как малыш перебирает фасоль, и наказала: — Выбирай тщательно! Я буду варить её и толочь в пюре, там не должно быть ни песчинки, понял?

— Хорошо, — малыш-фасолинка опустил голову. В его огромных глазах читалась такая неимоверная серьезность, что казалось, он готов был зарыться носом в эти бобы.

Малыш-фасолинка помогал сестре разводить огонь, варить фасоль, толочь ее в каменной ступке в пюре и своими маленькими ручками скатывать из него шарики. Сделав всё, что поручила Шэн Сюэ, он не убежал играть, а так и остался ходить за ней хвостиком, наблюдая, как она замешивает два вида теста на масле.

Она вымесила масляное тесто и песочную крошку.

Затем она заворачивала крошку в масляное тесто и раскатывала его много-много раз. Только когда слоев в тесте стало великое множество, она начала заворачивать в него шарики из фасолевой пасты.

Последним этапом было выпекание. Нужно было как следует растопить печь, выгрести горящие дрова, оставив только тлеющие угли, и задвинуть внутрь железный противень с пирожками. Сестра сказала, что как только они пропекутся, их можно будет доставать.

Малыш-фасолинка наблюдал за процессом приготовления этой первой партии от начала до конца и, пусть и не совсем осознанно, но запомнил большую часть шагов.

Когда пирожки с фасолевой пастой достали из печи, малышу-фасолинке достался один целехонький пирожок. Он откусил крошечный кусочек, и тесто оказалось таким хрустящим и слоистым, что крошки тут же посыпались вниз — пришлось подставлять ладошку.

— Вкусно? — Шэн Сюэ тоже взяла себе один пирожок. Она была уверена в результате, но ей всё равно хотелось услышать ответ малыша.

В огромных глазах малыша-фасолинки блеснули слезинки восторга:

— Угу! Очень вкусно.

И это была чистая правда: снаружи хрустящая слоеная корочка, а внутри — сладкая, но не приторная фасолевая начинка. Откуда было крестьянскому ребенку когда-либо пробовать такое изысканное и требующее столько труда лакомство?

Шэн Сюэ сияла от радости.

Малыш-фасолинка откусывал пирожок малюсенькими кусочками и думал: «Неудивительно, что сестре не нравится вышивать. Разве может какая-то иголка сравниться с приготовлением такой вкуснотищи?»

Это был первый раз, когда Шэн Сюэ готовила фасолевые пирожки в доме семьи Шэн, поэтому она сделала их немного. Детей в семье было много, и каждому досталось лишь по небольшому кусочку, отломленному взрослыми, но лакомство вызвало всеобщий восторг.

— Надо же! Сюэ-эр, это ты сама приготовила? И как только ты додумалась до такого рецепта? — Третья невестка Шэн вытаращила глаза. Ей не верилось, что десятилетняя Шэн Сюэ смогла испечь пирожки, которые и на вид, и на вкус ничуть не уступали покупным.

Фан Хэ тоже была заинтригована превосходным видом пирожков. Забыв о недавней ссоре с дочерью, она схватила Шэн Сюэ за руку и принялась расспрашивать её без остановки.

Шэн Сюэ ни капли не смутилась. Наоборот, видя их реакцию, она даже начала слегка зазнаваться.

— Конечно, сама, — глаза Шэн Сюэ лукаво сверкнули. — Когда мы с матушкой ездили в семью Дун, и матушка обсуждала с дядюшкой брак второго брата, я пошла поболтать с сестрицей Мэй. Она угостила меня этими пирожками и рассказала, как их готовить. Мне так понравилось, что я решила испечь их сама, как только вернусь, а то боялась, что до завтра забуду рецепт.

Фан Хэ рассмеялась, прикрыв рот рукой. Дочь преподнесла ей поистине огромный сюрприз.

Вторая невестка тоже мягко улыбнулась:

— Наша Сюэ-эр просто умница! Первый раз взялась за выпечку, и так здорово получилось.

Лицо старой госпожи Шэн тоже светилось от удовольствия:

— Моя внучка выросла, стала такой трудолюбивой. Сама понимает, что без практики рецепт забудется. Молодец! Если еще какие рецепты узнаешь, так же не ленись и пробуй готовить.

А вот третью невестку интересовал только сам рецепт:

— Уж так расхвалила, что и мне до смерти любопытно стало! Сюэ-эр, как же ты их испекла? Тесто такое слоистое-слоистое, а каждый слой тонюсенький-тонюсенький...

http://bllate.org/book/20787/2106676