Готовый перевод Mommy So Tsundere / Мамочка такая цундэре: Глава 17

Она подсознательно опустила голову, и её лицо тут же залилось ещё более ярким румянцем. По рефлексу она вскинула руки и прижала их к груди, приняв вид человека, которого только что бессовестно облапали. Ох-хо-хо, ну как мамочка могла так поступить!

Она думала, что Е Ицин сейчас что-нибудь скажет, но та лишь покачала головой. В её взгляде читалось то ли утешение Е Цинъян, то ли жалость к ней.

— Повернись спиной, — снова произнесла Е Ицин.

Поколебавшись пару секунд, Е Цинъян отвернулась. Е Ицин взяла душ и принялась аккуратно мыть ей спину, действуя очень осторожно, чтобы не намочить рану.

Е Цинъян так и стояла на месте с окостенелой спиной, боясь даже шевельнуться. Лицо её пылало жаром, сердце бешено колотилось, а в тот момент, когда кончики пальцев Е Ицин случайно коснулись её кожи, она невольно вся задрожала. Из-за этого Е Ицин решила, что вода попала на рану, и её движения стали ещё более трепетными и нежными.

— Повернись обратно.

Е Цинъян немного помедлила, но всё же повернулась — правда, приняв оборонительную позу: руки снова скрещены на груди, вылитая защита от извращенцев.

И всё из-за того, как мамочка только что на неё посмотрела, мысленно оправдывалась Е Цинъян.

Е Ицин окончательно потеряла дар речи. Чуть приподняв брови, она холодно и отстранённо бросила девушке:

— Тебе так нравится разглядывать стену?

Проморгав несколько секунд, Е Цинъян выдала:

— А?

Е Ицин так и подмывало закатить глаза:

— Убери руки!

Е Цинъян не сдвинулась с места. Заметив, что аура вокруг Е Ицин снова начинает меняться не в лучшую сторону, она торопливо затараторила:

— Ма-мамочка, дальше я… я сама справлюсь!

Е Ицин ничего не ответила, лишь протянула руку и перехватила Е Цинъян за запястье. Несколько секунд они простояли в оцепенении, пока Е Цинъян, окончательно сломленная, трагически не разжала руки.

Ощущение прохладных пальцев, мягко скользящих по груди, обожгло изнутри, словно электрический разряд. Е Цинъян до боли сжала кулаки и уставилась прямо в потолок.

Наконец рука Е Ицин переместилась с груди на живот. Е Цинъян с облегчением тайком выдохнула — она ведь чуть не задохнулась от напряжения! Но стоило вспомнить, что её не просто разглядели с ног до головы, но ещё и всюду общупали, как к горлу подступил ком слёз.

Ох, неужели мамочка ей так мстит? За то, что она в прошлый раз случайно вломилась в ванную и ненароком всё увидела? Но она же глянула всего одним гладком и пальцем её не тронула!

Внезапно в области живота защикотало, и Е Цинъян невольно опустила взгляд. Е Ицин тщательно и нежно обрабатывала кожу вокруг раны, а выбившаяся из причёски прядь волос упала на гладкий лоб, неожиданно придавая ей нотку какого-то особенного, завораживающего очарования.

Е Цинъян почти бессознательно подняла руку, желая заправить эту прядь за ухо, но в самый последний момент Е Ицин чуть качнула головой.

Девушка украдкой опустила руку и невольно бросила взгляд ниже. Поскольку Е Ицин слегка подалась вперед, Е Цинъян помимо воли заглянула в распахнутый ворот — и перед ней открылась соблазнительная картина, венцом которой стали те самые ярко-красные тюльпаны, оставившие неизгладимый след в её памяти.

Пересохшим от жажды ртом Е Цинъян с трудом отвела взгляд и заговорила о чём попало:

— Слушай… мамочка, а больно было делать татуировку?

Е Ицин на секунду замерла, но тут же продолжила движение, как ни в чём не бывало.

Е Цинъян продолжила бормотать сама с собой:

— Мамочке так нравятся тюльпаны? Хотя они и правда очень красивые. Только почему именно красные? Мне кажется, синие выглядят лучше, хотя синих и не бывает…

Не успела она договорить, как Е Ицин резко подняла голову, сунула ей в руки душ и полотенце и, бросив короткое «моися сама», вихрем выскочила из ванной.

Е Цинъян ошеломлённо смотрела на закрывшуюся дверь, гадая: с чего это мамочка бросила её мыть? Смутилась? Едва ли. Устала мыть?! Ну, скорее всего, так оно и есть.

Выйдя из ванной, Е Цинъян сразу заметила Е Ицин, которая сидела в гостиной перед телевизором. Уголки её губ дрогнули в улыбке, и она бодренько побежала вниз, но едва приблизилась к дивану, намереваясь присесть:

— Марш в комнату спать.

Голос Е Ицин не звенел привычной прохладой, в нём послышались острые, колючие нотки.

Е Цинъян резко замерла на месте и растерянно уставилась на женщину. Хотя та смотрела на экран, Е Цинъян видела, что телевизор её совершенно не интересует.

Она бессмысленно приоткрыла рот, но так ничего и не произнесла, а затем, то и дело оглядываясь, побрела наверх.

Что с мамочкой? Только же всё было хорошо! Почему она вдруг так изменилась? Похоже, она злится. Злится на неё, хотя вроде бы и нет…

Добралась до своей двери, но всё равно не удержалась — обернулась и бросила тревожный взгляд вниз. Е Ицин сидела в той же позе, словно изваяние.

На сердце у Е Цинъян скребли кошки. Каждый раз, когда мамочка была не в духе, она не только не могла её утешить, но даже понятия не имела о причинах. С грустью вздохнув, она уже собиралась шагнуть в комнату, как вдруг её озарила догадка: неужели всё дело в её недавних словах?

Татуировка на груди мамочки, этот распустившийся до предела красный тюльпан… Неужели всё обстоит вовсе не так, как говорила тётя Мо? Е Цинъян застыла на пороге, чувствуя, как в груди разрастается жгучая, тревожная загадка.

Этой ночью Е Ицин просидела в гостиной почти до часу ночи и лишь потом ушла в спальню. Е Цинъян всё это время лежала с широко открытыми глазами, глядя в потолок, и закрыла их только тогда, когда за стеной хлопнула дверь.

Ночь выдалась на редкость беспокойной. Ей снилось бескрайнее поле красных тюльпанов — багровых, как свежая кровь, пугающе прекрасных. Е Цинъян испуганно брела среди этого моря цветов, не видя ни входа, ни выхода, куда ни кинь взгляд — везде простиралась алая пелена.

Вдруг вдали, среди цветов, она заметила распростёртое тело. Не раздумывая бросилась вперёд — и точно, там лежала женщина в белоснежном платье на тонких бретелях, обнажающем стройные, соблазнительные ноги. Каскад иссиня-черных волос раскинулся на слепящей красноте, сквозь пряди проступали изящные ключицы, а стоило прядям соскользнуть, как в глаза бросился манящий алый сполох — распустившийся красный тюльпан!

Е Цинъян широко раскрыла глаза и резко вскинула голову, чтобы разглядеть лицо женщины. Холодные черты, отрешённый лик — мамочка! Е Цинъян остолбенело застыла, глядя на Е Ицин, чей холодный взгляд казался направленным сквозь неё.

Она уже хотела крикнуть мамочка, но с ужасом увидела, как цветок на груди женщины словно ожил и с невероятной скоростью начал дико разрастаться по всему её телу.

Тюльпановые стебли-лианы туго опутывали Е Ицин, а та продолжала смотреть на неё с жуткой, леденящей душу бесстрастностью. Е Цинъян в панике закричала.

Она изо всех сил рванулась на помощь, но цветы вокруг точно взбесились: они вцепились в её ноги, руки, сковали всё тело. После безуспешных попыток вырваться Е Цинъян рухнула на землю, но все её мысли были лишь о мамочке. Видя, как кровожадная акрая пелена полностью поглощает белое платьице, Е Цинъян истошно, до крови в горле завопила:

— Мамочка!!!

Рывком сев на кровати, она дико озиралась по сторонам и тяжело дышала. Лишь спустя долгое время она немного пришла в себя, перевела взгляд на залитый утренним солнцем подоконник, обессиленно вытерла со лба пот и откинулась назад, снова падая на постель.

Глядя на стоящую на тумбочке общую фотографию с Е Ицин, Е Цинъян чуть улыбнулась, но тревога на сердце никуда не делась.

Позавтракав, Е Ицин отвезла её в школу на машине. Е Цинъян сначала хотела поехать на велосипеде, но мамочка и слышать об этом не захотела.

Всю дорогу до школы она украдкой косилась на Е Ицин, пытаясь уловить перемены в её настроении, но не заметила ничего — казалось, вчерашний вечер был лишь плодом дурного сна. И всё же на сей раз Е Цинъян знала: всё происходило наяву.

У школьных ворот Е Ицин бросила лишь одну фразу — я заберу тебя в обед — и уехала.

Е Цинъян собиралась отказаться, ведь у неё были свои важные дела, но теперь возражать не имело смысла. Что ж, тогда придётся захватить с собой ту тётю.

Направившись к входу, она на ходу вытащила из кармана телефон.

Обедали они втроём — Е Ицин, Шан Цяньмо и Е Цинъян. Появление Шан Цяньмо, решившей составить им компанию за столом, незваной гостьей, не вызвало у Е Ицин ни малейшей эмоции — выглядело так, будто она заранее всё знала.

Е Цинъян из-за этого жутко расстроилась: подумать только, она ведь потратила столько времени, выпытывая у Шан Цяньмо подробности по телефону! Выходит, просто маялась дурью от нечего делать.

— Послушайте, вы что, сговорились надо мной издеваться? Я вам не кролик, меня же заморить голодом решили! — возмущенно запротестовала Шан Цяньмо.

Е Цинъян исподлобья глянула на Е Ицин и скорчила унылую гримасу. Она бы и сама не прочь полакомиться мясом, да только Ледяная дева-мамочка наложила запрет!

— Послушай, Ледяная дева, даже если ты решила окружить девчонку заботой, зачем же меня-то мучить? Не хочешь разрешать ей мясо — ну так заказала бы остальным!Е Ицин элегантно ела полезную зелёную пищу, и когда Шан Цяньмо была уже готова взорваться от злости, невозмутимо обронила:

— Она в тебе уродилась — с выдержкой у неё так себе.

— …

Это был не обед, а настоящая мука для Шан Цяньмо. Портить отношения с Е Ицин она не смела, поэтому в итоге вся расплата обрушилась на Е Цинъян.

По мнению Шан Цяньмо, эта девчонка наверняка сделала всё специально: раз уж ей самой пришлось так страдать, она притащила её за компанию претерпевать лишения, чтобы хоть как-то утешить свою искорёженную дурёнком душонку!

Пообедав и выйдя на улицу, Е Ицин собиралась отвезти Е Цинъян в школу на машине, но та поспешно отказалась, сказав, что у мамы и так полно забот, так что пусть её лучше подвезёт Шан Цяньмо — всё равно та бездельничает.

Шан Цяньмо, разумеется, взбунтовалась: её гнев ещё не угас, а эта наглечиха посмела помыкать ею! Она выдала Е Цинъян короткую фразу из пяти слов:

— У твоей сестры нет времени!

Е Цинъян принялась отчаянно хлопать ресницами, моргая так быстро, что у неё вот-вот начались бы судороги, и в конце концов женщина соизволила согласиться.

— Ой, Ледяная дева, ступай обратно и продолжай делать добрые дела на благо человечества, а о девчонке мы сами позаботимся!

Е Ицин с подозрением посмотрела на обеих — она прекрасно видела их маленькие переглядки.

— Мамочка, не переживай, мы ни в коем случае не побежим баловаться! — поспешно заверила Е Цинъян.

Е Ицин проигнорировала её и перевела взгляд на Шан Цяньмо:

— Если с ней что-нибудь случится...

Договаривать Е Ицин не стала, заставив Шан Цяньмо слегка передёрнуть плечами:

— Ой, всё понятно. Подумать только, средь бела дня — и такие жуткие угрозы! Девчонка, пошли.

— Пока-пока, мамочка!

Ещё не отъехав далеко, Шан Цяньмо повернулась к Е Цинъян:

— Выкладывай, как собираешься заглаживать вину перед сестрицей?

— … — Е Цинъян потеряла дар речи. — Тогда сначала ответь на пару моих вопросов.

Шан Цяньмо одной рукой потрепала её по макушке:

— Ишь ты, вздумала условия мне ставить!

— Следи за дорогой, пожалуйста! Я ещё не планирую умирать в расцвете лет, — Е Цинъян смахнула её лапу.

Шан Цяньмо смотрела прямо перед собой:

— Спрашивай, что хотела. Только не рассчитывай, что я выложу тебе параметры Ледяной девы — их знаешь только ты, так что спроси у неё сама.

— … — Е Цинъян закатила глаза. — Я бы не стала задавать столь непристойные вопросы!

— С каких это пор такой вопрос стал непристойным? Разве можно любить человека, не зная его параметров?

Эта железная логика и поистине божественная философия окончательно лишили Е Цинъян слов.

— Сверни-ка к тому парку, пойдём прогуляемся внутри, как раз полезно будет после еды.

Хлоп! На этот раз Шан Цяньмо отвесила Е Цинъян увесистый подзатыльник.

— Какая ещё прогулка после еды? Я вообще-то ещё не наелась!

— Ты съела больше меня и всё ещё голодна? Ты что, свинья?!

Хлоп! Бедная макушка снова подверглась нападению.

— Ещё раз назовешь меня свиньей — брошу тебя здесь, и пусть тебя похитят торговцы людьми и продадут в глухие горы в жёны!

Е Цинъян больше не спорила. Шан Цяньмо хоть и грозилась, но всё же подрулила к парку и заглушила двигатель.

Выйдя из машины, они направились вглубь аллей.

— Сестрица Мо, так кто же этот человек, о котором ты говорила вчера вечером?

Шан Цяньмо остановилась и покосилась на неё:

— Мелкая, с чего это тебе вдруг стало интересно? Неужели надумала перебить всех, кто недолюбливает Ледяную деву, чтобы замести следы?

— …Я просто из любопытства.

— Было бы из любопытства — спросила бы о чём-нибудь другом, например, голодна ли твоя сестрица Мо, сильно ли устала...

Е Цинъян развернулась к ней лицом, с беспрецедентно серьёзным выражением:

— Сестрица Мо, прошу тебя, скажи правду. Для меня это очень важно.

Посмотрев на неё пару секунд, Шан Цяньмо вдруг загадочно и двусмысленно улыбнулась:

— Мелкая, признавайся честно: ты ведь и правда втюрилась в Ледяную деву?

— … — Е Цинъян помолчала пару секунд, а затем посмотрела на Шан Цяньмо с невероятным апломбом. — Да, я люблю мамочку. Очень-очень сильно люблю, и что с того?

Теперь настала очередь Шан Цяньмо остолбенеть:

— Т-ты... мелкая, ты...

Е Цинъян подалась вперёд:

— И тебя я тоже люблю! Очень-очень сильно люблю, ха-ха!

— Ах ты...

Шан Цяньмо уперла руки в боки и с грозным видом занесла руку, собираясь отлупить Е Цинъян, но в последний момент передумала и снова потрепала её по голове.

— Ну до чего же вредная девчонка, напросилась на взбучку! Смотри у меня, задам я тебе трепку!

Немного поскандалив, они наконец успокоились и продолжили путь по парку.

— На самом деле всё это было ещё во времена учёбы в университете. Столько лет прошло, между ними уже давно ничего нет.

— Кто это?

— Ты её тоже знаешь.

— Я знаю?

Шан Цяньмо кивнула:

— Ну да, та самая Цзян Чжимей, которая охмуряла тебя на приёме.

— …

Выслушав рассказ Шан Цяньмо об отношениях Е Ицин и Цзян Чжимей в университетские годы, Е Цинъян быстро во всём разобралась. Это была всего лишь банальная женская зависть к той, кто красивее и успешнее тебя. Вряд ли это могло перерасти в нечто враждебное, угрожающее жизни. А если бы и могло, Цзян Чжимей приняла бы меры давным-подавно. Зачем ей было ждать почти десять лет?

Е Цинъян могла почти с уверенностью утверждать, что парня в солнцезащитных очках подослала не Цзян Чжимей. Но если не она, то кто же?

— А кроме Цзян Чжимей?

Шан Цяньмо повернулась к ней со странным выражением лица:

— Ах ты вонючая девчонка, о какой ерунде только думает твоя башка! Пусть твоя мамочка и выглядит сущим соблазном, ведёт она себя предельно скромно и никогда первой не ввязывается в конфликты. К тому же, чтобы ненавидеть кого-то или питать к кому-то жгучую ненависть, нужны душевные силы. Если нет кровной мести, кто станет изо дня в день тратить время на пустую ненависть к кому бы то ни было?

— …

Больше Е Цинъян эту тему не поднимала. Прогулявшись ещё немного и почти выйдя к проезжей части с другой стороны парка, она вдруг спросила:

— Сестрица Мо, что за история с тем красным тюльпаном на груди у мамочки?

Шан Цяньмо остановилась и посмотрела на неё:

— Какая еще история? Разве я не рассказывала тебе в прошлый раз?

Тогда Шан Цяньмо заявила ей следующее:

— А, это? Ну, я, ты и та барышня, что увела у твоей мамочки парня за её спиной, решили набить их вместе в память о нашей великой женской дружбе.

Е Цинъян подозрительно покосилась на её грудь:

— Странно, а у тебя я ничего подобного не видела.

— Какая же ты бестолковая! Разумеется, потому что я набила его в другом месте, — Шан Цяньмо посмотрела на неё как на умалишённую.

Заметив, что Е Цинъян по-прежнему ей не верит, Шан Цяньмо пошла ва-банк:

— Не веришь? Хочешь, покажу? Моя татуировка спрятана ниже поясницы, прямо над ягодицами. Ну что, подойдёшь посмотреть, правда или нет?

Шан Цяньмо уже собиралась задрать юбку прямо в кафе, где вокруг толпилось столько народа, и Е Цинъян пришлось срочно её остановить, окончательно поверив на слово.

Однако, судя по вчерашней реакции Е Ицин, Е Цинъян была уверена, что всё далеко не так просто. Неужели всё дело лишь в том, что упоминание татуировки напомнило мамочке о предательстве подруги и бывшего возлюбленного? С тех пор прошло столько времени, а мамочка не производит впечатление человека, который цепляется за прошлое.

Е Цинъян вдруг лукаво улыбнулась Шан Цяньмо:

— Ты же говорила, что у тебя тоже есть? Ну-ка, давай я проверю, правда ли это.

Шан Цяньмо огляделась по сторонам:

— Средь бела дня, на глазах у честного народа ты хочешь пялиться на мои ягодицы? Насколько же сильно ты меня любишь? Или хочешь, чтобы я стала жертвой домогательств со стороны всех этих незнакомцев?

— Не бойся, я прикрою тебя своим телом, никому не дам...

Е Цинъян на ходу поворачивала голову, но тут заметила, что Шан Цяньмо застыла как вкопанная, уставившись на дорогу впереди.

— Сестрица Мо?

— …

— Мо...

— Кристал!

Едва успев выговорить имя, Шан Цяньмо истошно завопила и сорвалась с места, словно безумная.

— Сестрица Мо!

Бежать на двенадцатисантиметровых каблуках — на это зрелище Е Цинъян смотрела с замиранием сердца.

— Сестрица Мо!

Шан Цяньмо словно не слышала её: она мчалась вдоль дороги, пока у неё с ног не слетели туфли.

— Кристал!

Проследив за её взглядом, Е Цинъян увидела вдали белый Бентли.После полуденных занятий Е Цинъян, Си Цин и Линь Му вместе вышли из аудитории. По дороге знакомые то и дело здоровались с Е Цинъян, в основном расспрашивая, где её носило всё это время и почему она так долго не появлялась в школе.

Е Цинъян неизменно улыбалась в ответ, отделываясь короткой фразой: «Дома кое-какие дела», — и на этом разговор заканчивался. О её ранении, судя по всему, не знал никто, кроме классного руководителя Хао Цзяньжэня, красавицы преподавательницы по фамилии Си и пары особенно близких друзей.

Размышляя об этом, Е Цинъян не могла не восхититься: вот это у мамочки работоспособность! Информация была заблокирована настолько быстро и чисто, что позавидовала бы любая полиция.

— Цинъян, как ты сейчас себя чувствуешь? — спросил Линь Му.

Е Цинъян улыбнулась:

— Отлично. Разве я могла бы быть здесь, если бы чувствовала себя иначе?

— Больше не живи в общежитии, здесь небезопасно, — слегка нахмурившись, произнёс Си Цин.

Е Цинъян беспомощно вздохнула:

— Это тут ни при чем. Если бы в общежитиях было небезопасно, то со всеми здешними студентами вечно что-нибудь случалось бы. Просто мне не повезло.

— Кстати, а как в итоге поступили с теми хулиганами? — с любопытством поинтересовался Линь Му.

http://bllate.org/book/20772/2084245