Готовый перевод Mommy So Tsundere / Мамочка такая цундэре: Глава 16

— Мами.

— Говори.

Е Цинъян вздрогнула:

— Компания ведь очень занята?

Опять начинались эти её странные разговоры. Е Ицин не отрывала глаз от документов:

— Это не то, чем тебе следует забивать голову.

Эта фраза полностью отбила у Е Цинъян охоту продолжать:

— Ну… вообще-то я уже совсем здорова, могу выписаться и поехать домой. Мами, ты тоже сможешь вернуться в офис и работать, не обязательно сидеть со мной здесь.

Е Ицин подняла голову и пристально посмотрела на неё. Смотрела так долго, что сердце Е Цинъян снова заколотилось о рёбра:

— На какой странице ты остановилась?

— А? — Е Цинъян растерялась, а сообразив, о чём речь, опустила взгляд на лежащую в руках книгу. — На семнадцатой.

— А вчера на какой остановилась? — снова спросила Е Ицин.

Е Цинъян задумалась:

— Кажется… на шестнадцатой.

Едва слова сорвались с губ, она сообразила, к чему это ведёт, и виновато улыбнулась, глядя на Е Ицин.

Е Ицин закатила глаза:

— Займись делом! Если не поступишь в университет, пойдешь работать моим личным водителем!

— Хей-хей, а мне кажется, быть водителем — это здорово! Может, ну её, эту учебу? Буду возить тебя, Мами, как тебе идея? — Е Цинъян расплылась в улыбке, демонстрируя ряд белых зубов.

Е Ицин бросила в ответ всего два слова:

— Никуда не годится!

— Почему это никуда не годится? Разве плохо остаться рядом с тобой?

— …

— Мами.

— Замолчи.

Ещё через два дня Е Цинъян выписалась из больницы. В день выписки приехали Шан Цяньмо и Лань Си.

Ума не приложить, о чём думала эта женщина, Шан Цяньмо. Вместо того чтобы ехать на собственной машине, она увязалась с Е Цинъян и Е Ицин, а свою тачку просто спихнула Лань Си и была такова. Бедняжке Лань Си пришлось приехать на своей машине, а теперь разгребать всё это и возвращаться назад сразу на двух.

Е Цинъян ещё могла стерпеть то, что они поедут втроём в одной машине, но с какой стати эта женщина уселась рядом с ней? Изначально на переднем пассажирском сиденье должна была ехать Шан Цяньмо, а Е Цинъян с Е Ицин — сзади, но в итоге Е Ицин оказалась на переднем месте.

Шан Цяньмо протянула руку и взъерошила волосы Е Цинъян:

— Ну как, полегчало?

Е Цинъян смахнула её ладонь:

— Было бы ещё лучше, если бы ты перестала надо мной издеваться.

— Ой-ой, паршивка, стоило полежать в больнице, как характер отрастила! Совсем страх потеряла.

— С чего бы? Я же всегда знала, что вы — Тётя Мо, — Е Цинъян намеренно выделила голосом последние слова. Она слишком хорошо знала Шан Цяньмо: стоило кому-то намекнуть на её возраст, как та мгновенно взрывалась.

Так и случилось:

— Ах ты паршивка, ты на кого намекаешь, а? Ну погоди, я тебя…

— Мами, спаси!

— Прекратите оба валять дурака.

Раздался ледяной голос Е Ицин, и обе тут же замерли.

Шан Цяньмо убрала руку, которой собиралась отчитать Е Цинъян, но, заметив самодовольную ухмылку на лице девчонки, всё же не сдержалась и отвесила ей лёгкий щелчок по лбу.

Е Цинъян ойкнула, но, почувствовав, как в салоне резко упало давление, тут же замолчала. Лучше не злить Мами, не то ещё высадит посреди дороги.

Вскоре между ними началась безмолвная война взглядов — каждая пыталась испепелить соперницу глазами. Впрочем, переглядывались они недолго и вскоре сдулись: слишком уж энергозатратное это дело.

Е Цинъян устало откинулась на спинку сиденья и вдруг почему-то зябко ёжнулась. Эту сцену Е Ицин заметила в зеркало заднего вида, и температура вокруг неё мгновенно упала до нулевой отметки.

— Е Цинъян, ну-ка прекрати свои фокусы.

Е Цинъян вздрогнула, не понимая, за что её отчитали — она ведь только что ничего такого не делала.

Шан Цяньмо тоже поняла, что Е Ицин разозлилась не на шутку. Бросив взгляд на Е Цинъян, она заметила, что та вся в поту, а лицо неестественно побледнело, и тут же всё сообразила.

Она протянула руку и легко коснулась головы Е Цинъян:

— Где-то болит?

Е Цинъян промолчала, лишь покачала головой. Шан Цяньмо едва заметно усмехнулась: эта Ледяная дева сказала всего одно слово, а девчонка уже выглядит такой обиженной, будто готова расплакаться.

— Ладно тебе, твоя мами просто испугалась, что ты потревожишь швы, вот и разозлилась.

Е Цинъян покосилась на Шан Цяньмо, затем перевела взгляд на сидевшую впереди Е Ицин, но смогла разглядеть лишь её профиль.

Пять минут спустя:

— Послушайте, обязательно вот так страстно и не замечая никого вокруг пялиться друг на друга? Мелюзга, ты часом не влюбилась в Ледяную деву?

Е Цинъян резко опомнилась и увидела, как Шан Цяньмо многозначительно играет бровями. На душе у неё отчего-то заскребли кошки.

— Чушь, полную чушь городишь! Скучно тебе, что ли?

— Тц-тц-тц, судя по такому лицу, и вправду влюбилась. Скажи мне, Ледяная дева, совесть у тебя есть? Она же твоя дочь, это же кровосмешение! Кровосмешение, понимаешь?

От слова «кровосмешение» в голове у Е Цинъян зазвенело, и она перестала воспринимать любые звуки. Неужели это значит, что между ней и Мами никогда, ни при каких обстоятельствах ничего не может быть? От этой мысли лицо Е Цинъян стало ещё белее.

Е Ицин никак не отреагировала. Шан Цяньмо собиралась ещё немного подразнить Е Цинъян, но, повернувшись к ней, испуганно осеклась — девочка сидела бледная, с искаженным от боли лицом.

— Мелюзга, что с тобой? Ледяная дева, живо!

Е Ицин обернулась, её брови мгновенно сошлись на переносице:

— Назад в больницу.

Е Цинъян немного пришла в себя:

— Н-нет, не надо в больницу.

— Замолчи, — голос Е Ицин звучал холоднее льда.

— Мами, правда не нужно в больницу, со мной всё в порядке, — почти взмолилась Е Цинъян.

Шан Цяньмо взяла её за руку:

— Точно всё хорошо? Может, всё-таки стоит заехать к врачу?

— Мами, — снова позвала Е Цинъян. Ей действительно больше не хотелось возвращаться в больницу.

Водитель развернулся, но не успел проехать и пары метров, как Е Ицин скомандовала остановиться, и машина прижалась к обочине.

Ни Е Цинъян, ни Шан Цяньмо не поняли, к чему это. Неужели она всё-таки разозлилась? Однако Е Ицин открыла дверь, вышла на улицу, а затем распахнула заднюю дверь со стороны Шан Цяньмо.

— Садись вперёд.

На этот раз Шан Цяньмо спорить не стала — послушно вышла и пересела на переднее сиденье.

Е стоило Е Ицин забраться внутрь, как сердце Е Цинъян забилось где-то в горле, заплясало в безумном ритме, а ладони мгновенно вспотели.

Внезапно Е Ицин подалась вперёд, сокращая расстояние. Е Цинъян судорожно сглотнула и машинально откинулась назад.

— Не двигайся, — холодно приказала Е Ицин.

Е Цинъян послушно замерла и во все глаза смотрела, как Е Ицин приближается, протягивает руку и… приподнимает её одежду.

Сидевшая на переднем сиденье Шан Цяньмо, наблюдая за этой сценой, не выдержала и рассмеялась:

— Ха-ха, Ледяная дева, смотри, не пугай так девчонку. А то она уже решила, что ты решила взять её штурмом.

Е Цинъян залилась краской. Е Ицин же, казалось, пропустила шпильку мимо ушей: опустив край её одежды, она приложила ладони ко лбу, убедилась, что жара нет, и крепко сжала её запястье.

Е Цинъян испуганно дернулась, рефлекторно пытаясь отнять руку, но один взгляд Е Ицин заставил её тут же оставить эти попытки.

— Почему ты вся в поте? Швы болят?

Выражение лица Е Ицин оставалось предельно серьёзным. Е Цинъян тревожно покачала головой:

— Н-нет, просто… немного жарко, вот и всё.

Посмотрев на неё ещё пару секунд и убедившись, что опасности нет, Е Ицин выпрямилась, скрестила руки на груди и уставилась перед собой, вновь обретя привычную отстранённую холодность.

Е Цинъян ошарашенно смотрела на неё, думая про себя: «Надо же, как быстро она меняет маски! Но всё равно… Мами сейчас просто потрясающая, вылитая королева. Интересно, сколько людей теряют из-за неё рассудок?»

В голове мелькнула какая-то мысль, и Е Цинъян торопливо обернулась назад. Чёрный Инфинити — точь-в-точь как в её сне! Е Цинъян попыталась разглядеть того, кто сидит за рулём, но в этот момент откуда ни возьмись выскочил белый BMW и загородил обзор.

Е Цинъян едва не скрипела зубами от злости: не мог появиться ни раньше, ни позже, приспичило же именно сейчас на дороге самоубийством заниматься! Пока эта проклятая белая иномарка наконец обогнала их и скрылась, от чёрного Инфинити уже и след простыл.

Е Цинъян обшарила взглядом дорогу со всех сторон — спереди, сзади, слева и справа. Никакого Инфинити, да и вообще машин этой марки не наблюдалось. Неужели ей снова показалось? Нет, он точно был там! Или… её заметили?

— Ты на что смотришь?

Всю дорогу Е Цинъян думала о том чёрном Инфинити: почему он был точь-в-точь как во сне? В больнице она видела лишь издалека тёмный седан и даже марки толком не разглядела. Неужели всё это просто совпадение?

Впрочем, Е Ицин не придавала этому особого значения — по её мнению, в голове Е Цинъян никогда не рождалось ни одной нормальной мысли.

Дома Е Ицин сразу поднялась на второй этаж, а Е Цинъян в задумчивости прошла в гостиную и опустилась на диван.

Шан Цяньмо последовала за ней и присела рядом:

— О чём задумалась, мелочь? Лицо такое, будто душу вынули.

Е Цинъян очнулась от раздумий и покосилась на лестницу, ведущую наверх:

— Тётя Мо…

— Сколько раз повторять — зови меня сестрица Мо! Что у тебя за память такая дырявая?

Е Цинъян промолчала, не желая спорить:

— Сестрица Мо, у меня есть вопрос, но ты не должна рассказывать Мами.

Шан Цяньмо приподняла бровь:

— Это что, наш с тобой секрет?

Е Цинъян кивнула. Шан Цяньмо тут же заинтересовалась:

— Сначала выкладывай, что за вопрос.Е Цинъян намеренно понизила голос и только после этого заговорила:

— Мам, она… она ни с кем не враждовала?

Шан Цяньмо пару секунд помедлила, а затем вскинула руку и отвесила Е Цинъян легкую затрещину по лбу.

— Ах ты паршивка, что это за вопросы такие? Решила сеструху подразнить?

Е Цинъян потерла ушибленный лоб и так и норовила дать сдачи, но, подумав о том, что ей еще нужна помощь этой невыносимой женщины, стерпела.

— Я серьезно! Быстро выкладывай, была вражда или нет?

Шан Цяньмо взмахнула рукой, поправляя свои роскошные крупные локоны:

— Я со сколькими людьми враждовала, не говоря уже о твоей матушке?

Е Цинъян опешила:

— А? Почему?

Шан Цяньмо обольстительно подмигнула ей:

— Такая потрясающая красота, вызывающая зависть и у людей, и у богов, как у меня и твоей матушки — какая женщина сможет смотреть на нас без жгучей ненависти?

У Е Цинъян тут же дернулся уголок рта, и она закатила глаза до самого неба. Поднявшись с дивана, она собралась уходить наверх — подобный диалог был выше ее сил.

— Ты куда? Сестричка же тебя не обманывает.

— Ты что, меня за трехлетнего ребенка держишь?

Выдумала тоже — вешать ей лапшу на уши! Разве это не оскорбление ее интеллекта?!

— Ладно, я вообще-то собиралась тебе рассказать, раз уж тебе неинтересно…

Не успела Шан Цяньмо договорить, как Е Цинъян тут же резко развернулась обратно:

— Говори быстрее, кто это?

Шан Цяньмо лукаво улыбнулась:

— Рассказать-то я могу. Но сначала ты должна пообещать мне одну вещь.

— Ладно, обещаю, говори давай.

— Я еще даже не сказала, что за условие, а ты уже пообещала.

— Да-да-да, обещаю я, говори быстрее!

Шан Цяньмо бросила взгляд на спину Е Цинъян и с улыбкой произнесла:

— Такой человек действительно есть. Она вечно была недовольна Ледяной девой — до ненависти, пожалуй, не доходило, но вот терпеть ее она определенно не терпела.

— Кто это?

— Она…

— Лань Си ищет тебя, говорит, ты не отвечаешь на звонки, — внезапно раздался за спиной голос Е Ицин.

Шан Цяньмо с улыбкой поднялась на ноги:

— Правда? Надо же, не слышала, как звонил телефон. Ах да, я наверняка оставила его в машине.

Е Цинъян лежала на диване, и хотя ее глаза были прикованы к телевизору, мысли витали совсем далеко.

До чего же вредная эта женщина! Заявила, что идет в машину за телефоном, и пропала след простыл. Ушла на самом интересном месте — чистой воды издевательство, до чего же она ее разозлила!

Интересно, кто же этот таинственный человек, о котором говорила тётя Мо? С чего бы ей так ненавидеть матушку? Взгляд Е Цинъян невольно переместился на другой конец дивана. Разве может кто-то не любить матушку, когда она такая прекрасная?!

Е Цинъян очень хотелось спросить об этом у Е Ицин, но, вспомнив, чем закончились ее прошлые расспросы, она решила, что лучше не стоит. Пожалуй, лучше при случае выпытать все у той странной тётушки.

— Чего ты там ерзаешь?

С тех пор как ей велели лечь, она ни на секунду не успокаивалась, ворочаясь туда-сюда. Е Ицин окончательно потеряла терпение.

Е Цинъян сдержалась и больше не шевелилась, но, помучившись с минуту, робко выдала:

— Мам, я хочу в душ.

Е Ицин не отрывала глаз от экрана телевизора и предельно четко и сухо бросила два слова:

— Нельзя.

Е Цинъян осторожно приподнялась:

— Н-но я же не мылась уже несколько недель, от меня скоро за версту разить будет!

— ...

Е Ицин никак не отреагировала, даже не взглянув на нее в ответ. Смысл был более чем очевиден — обсуждению это не подлежит.

— Клянусь, я клянусь, что не задену рану! Я буду очень-очень осторожна, матушка, разреши мне искупаться разок, иначе я ночью глаз не сомкну!

Е Цинъян думала, что Е Ицин снова проигнорирует ее, но спустя какое-то время та произнесла:

— Днем ты прекрасно засыпала.

Е Цинъян мысленно скривилась: еще бы, в больнице делать было нечего, кроме как спать! К тому же, разве не матушка каждый раз приказывала ей ложиться?

Помолчав еще немного, она робко предложила:

— А… а может, Тетушка Чжан поможет мне помыться? Тогда вода точно не попадет на рану.

Когда Е Ицин в больнице впервые заговорила о том, что сама оботрет ей тело, Е Цинъян едва не сгорела со стыда до багрового румянца — она так нервничала, что даже заикалась. К счастью, вовремя появилась Тетушка Чжан, и Е Цинъян поспешно заявила, что справится с обтиранием с ее помощью.

На самом деле Тетушка Чжан ничего ей не обтирала, Е Цинъян всё делала сама. Она вовсе не собиралась позволять кому попало разглядывать ее нагишом. Впрочем, Е Ицин об этом не знала: каждый раз, когда Тетушка Чжан предлагала помочь с гигиеной, Е Цинъян смотрела на Е Ицин столь невинным и застенчивым взглядом, что у той мурашки шли по коже, и она поспешно уходила.

Е Цинъян надеялась, что и этот трюк сработает, но не тут-то было:

— Тетушка Чжан занята готовкой, у нее нет времени.

— ...

Неужели ей сегодня на роду написано остаться немытой? Но она же больше не может терпеть, всё тело жутко зудит и ноет.

Она украдкой глянула на Е Ицин. И что теперь делать?— Тот, мамочки, если не мыться, на теле заведётся полно бактерий, так ведь и рану можно занести инфекцию, разве тогда всё не станет ещё хуже? К тому же, учительница тоже говорила, что личная гигиена и чистота очень важны…

Е Ицин почувствовала, как у неё снова запульсировало в висках:

— Иди поищи одежду.

Аха, это она согласилась, да?! Е Цинъян обрадовалась так, что чуть не подпрыгнула, но под суровым, полным угрозы взглядом Е Ицин сдержалась, послушно поднялась и медленно поплелась наверх, в свою комнату.

Радостно распахнув шкаф, она вытащила пижаму и только собралась повернуть в сторону ванной, как увидела стоявшую в проходе Е Ицин, слегка опешив:

— Мамочки, т-ты чего здесь?

— Заходи, — бесстрастно бросила Е Ицин.

— Оу-оу, — Е Цинъян, не раздумывая особо, шагнула в ванную, а когда повернулась, собираясь закрыть дверь, заметила, что Е Ицин тоже протиснулась следом.

— Э-э… мамочки, ты, ты…

Е Цинъян заикалась с полминуты, но так и не выдавила из себя остаток фразы — у Е Ицин не было времени её ждать.

— Чего ты да ты? Живо раздевайся и в душ!

— А? — Е Цинъян только теперь сообразила: Е Ицин собирается… собирается сама её искупать! И даже волосы ей уже собрала заколкой.

— М-мамочки, н-не нужно, я-я и сама справлюсь, — руки Е Цинъян, державжие пижаму, даже слегка подрагивали.

Е Ицин бросила на неё косой взгляд:

— Больше мне не хочется, чтобы ты меня второй раз придавила.

С таким бестолковым созданием рядом — а ну как рана закровоточит и она опять грохнется в обморок, что тогда делать?

— … — от этих слов веяло какой-то странной двусмысленностью.

Е Ицин начала терять терпение:

— Быстрее!

— Может, не надо, мамочки? — робко подала голос Е Цинъян.

Стоило Е Ицин взглянуть на её лицо, а затем на её позу, как она чуть не задохнулась от гнева.

Е Цинъян обеими руками судорожно прижимала одежду к груди, а выражение её мордашки было точь-в-точь как у молодой невестки, которую собираются притеснить.

— Либо ты немедленно катишься внутрь, либо вообще не моешься!

Е Ицин окончательно разъярилась на эту упрямую недотепу.

В душе Е Цинъян развернулась настоящая битва между силами добра и зла. Сплошные терзания длились целых пять минут, истощив и без того скудный запас терпения Е Ицин. И как раз когда наша королева была готова взорваться, девчонка наконец выдала:

— Тогда я лучше не буду мыться.

Е Ицин взбеленилась окончательно: из-за какой-то пустяковой фразы эта зараза мозг ей парила целых пять минут!

— Отменяется! — отрезала она железным тоном, не терпящим никаких возражений.

— … — Е Цинъян едва не разрыдалась. Где это видано?! Человек мыться не хочет, а ему нельзя! Только что ведь со скандалом в ванную не пускала, так с какого перепугу теперь заставляет силой?!

— Мамочки…

— Снимай одежду.

— …М-мамочки, обязательно вот так?

Прекрасные глаза Е Ицин яростно сверкнули:

— Раз велю снимать — снимай! Чего разболталась?!

Е Цинъян терзалась сомнениями с такой силой, что чуть не впилась зубами в прижатую к груди пижаму, но её вовремя остановил леденящий взгляд Е Ицин.

Украдкой подняв глаза на Е Ицин и натолкнувшись на этот ужасающий взор, Е Цинъян тут же поспешно опустила голову и так и замерла столбом с пижамой в руках, совершенно не соображая, что ей делать.

Внезапно Е Цинъян слегка передёрнуло от озноба. У-у-у, в её душе рыдали горькие слезы: как мамочки могла так поступить? Чем она вообще отличается от грабителя?!

— Я считаю до трёх, — давление в воздухе вокруг Е Ицин упало так резко, что у бедняжки задрожали колешки.

Е Цинъян подняла влажные глаза, положила пижаму на полочку и с черепашьей скоростью принялась стягивать с себя одежду.

Брови Е Ицин мгновенно сошлись на переносице:

— Три.

С резким шорохом она единым движением сорвала с себя блузку, после чего тут же принялась за нижнюю часть гардероба, но, помедлив секунду-другую, всё-таки смертельно рискуя оставила на себе маленькие трусики.

— Повернись.

Помявшись ещё минуту, она всё же медленно развернулась. Обе руки неловко замерли на весу — в нелепой попытке прикрыть кое-какие стратегические места и одновременно в страхе сделать это до конца. А её личико, белое как тофу, сейчас пылало так густо, словно на него нанесли в три слоя тяжелые румяна, выглядело это даже пугающе.

Подождав немного и не дождавшись от Е Ицин никаких дальнейших действий, Е Цинъян озадаченно повернула голову и увидела, что Е Ицин всё ещё стоит на прежнем месте, скрестив руки на груди и в упор пялясь на её… грудь.

http://bllate.org/book/20772/2084244