Готовый перевод Everywhere is a Shura Field / Повсюду в мире — поле битвы за любовь: Глава 40

Внимание гостей мгновенно переключилось на дальний угол зала, откуда раздался крик.

Там, тяжело дыша и багровея от ярости, рвался вперед Хэ Хаофэн. Если бы отец не держал его мертвой хваткой, заламывая руки за спину, парень уже давно ворвался бы на сцену.

— Инань! — безумно выкрикнул он, уставившись на Чжай Аньмо. — Я был дураком! Слышишь? Я не должен был так поступать с тобой! Пожалуйста, не расторгай помолвку! Я ведь люблю тебя, черт возьми, и знаю, что ты тоже меня любишь! Ты же все это устроил, просто чтобы позлить меня, да? Мне плевать, я не обижаюсь! Только согласись — и мы поженимся хоть сейчас!

«Какая поразительная, беспредельная наглость», — Чжай Аньмо лишь снисходительно изогнул бровь.

Надо же, сколько времени у ублюдка ушло на размышления, а в итоге он родил эту нелепую, шизофреническую теорию, лишь бы утешить собственное эго. Видимо, ветвистые рога так сильно давили на череп, что у бедолаги начались галлюцинации.

Система 022, разделявшая с хозяином упоительное зрелище, подала голос в его сознании:

"Хозяин, а зачем главе семейства понадобилось вытаскивать вашу помолвку с этим психом на всеобщее обозрение? Ведь об этом союзе знали только близкие. Расторгли бы тихо, за закрытыми дверями... Зачем выставлять себя на посмешище перед всем высшим светом?"

"Для Шэнь Цзяньцзуна такой шаг вполне закономерен, — мысленно отозвался Чжай Аньмо. — Во-первых, он публично приструнил Шэнь Ибэя, лишив его всякой возможности вякнуть против династического брака. Во-вторых, это идеальный предлог, чтобы в открытую разорвать отношения с семейством Хэ. Спорим, следующим его шагом стало бы их уничтожение?"

В оригинальном сценарии действительно проскальзывали подобные намеки, но тогда старик Шэнь сыграл в ящик слишком рано, так и не успев претворить свои планы в жизнь.

"Пожертвовать репутацией нелюбимого младшего сына ради спасения чести наследника — размен вполне прагматичный. Хэ Хаофэн — единственный продолжатель рода Хэ, и теперь все знают, что он гей. Какая приличная семья после такого позора отдаст за него дочь? Посмотри на его родителей, на них же лица нет".

022 послушно перевел взгляд на супругов Хэ — те действительно стояли чернее тучи, едва сдерживая ярость.

"Но разве они не дружили домами поколениями?" — спросил 022.

"В бизнесе нет вечных друзей, есть лишь вечные интересы, — хладнокровно резюмировал Чжай Аньмо. — Сферы влияния Шэнь и Хэ слишком тесно переплетены. Пирог один, а ртов много. Кому-то придется подвинуться".

"Люди такие жестокие... — вздохнул искусственный интеллект, но тут же сердито застрекотал: — Этот старик Шэнь просто чудовище! Одной ногой в могиле, а всё туда же. Он же бессовестно использовал вас, хотя вы абсолютно ни при чем!"

Чжай Аньмо лишь загадочно усмехнулся в ответ.

Услышав этот смешок, 022 внезапно сопоставил факты, вспомнив, о чем шептались гости сразу после объявления третьей новости. Осознание обожгло систему волной холодного ужаса.

Формально к заявлениям Шэнь Цзяньцзуна было не подкопаться. Даже то, что он оставил младшего сына без гроша, обыватели восприняли бы спокойно — в конце концов, бизнес должен доставаться сильнейшему.

Но надо же было такому случиться, что среди приглашенных гостей оказалось несколько преданных сторонников Чжай Аньмо из числа топ-менеджеров Концерна Шэньши! Их авторитетное мнение мгновенно разлетелось по залу. Пара брошенных невзначай фраз, пара сочувственных вздохов — и вот уже весь бомонд шепотом обсуждал, как деспотичный отец годами задвигал талантливого младшего сына в угоду бездарному первенцу, а тот, обнаглев от безнаказанности, буквально выжил брата из семьи.

Публика на приеме собралась искушенная и влиятельная. В этих кругах, чем выше твое положение, тем строже требования к благопристойности. Даже если внутри семьи все ненавидят друг друга, фасад обязан оставаться безупречным. К тому же многие солидные господа пришли с супругами, которые бдительно следили за соблюдением морального кодекса. Никому не хотелось прослыть покровителем семейной тирании.

Если Шэнь Ибэй не способен ужиться даже с безобидным братом, лишенным права на наследство, о каком масштабе личности может идти речь? Очевидно, что преемник — человек мелочный и мстительный. Вслух об этом никто не скажет, но будущие партнеры сто раз подумают, прежде чем подписывать контракты с таким ненадежным преемником.

Восстанавливать подорванное доверие в бизнесе куда сложнее, чем выстраивать его с нуля, и для Концерна Шэньши это могло стать началом конца.

Получалось, что старик Шэнь своими громогласными заявлениями загнал собственную семью в ловушку. Спланированный триумф обернулся сокрушительным репутационным фиаско, тогда как Чжай Аньмо ухитрился выйти из этой грязи безупречно чистым, примерив на себя роль невинно пострадавшего изгоя.

«Если хозяин просчитал всё это заранее... Господи, до чего же он гениален и опасен», — 022 содрогнулся от благоговейного трепета перед своим подопечным.

Мысленный диалог занял лишь долю секунды. Чжай Аньмо поднял глаза и натолкнулся на безумный, полный отчаянной надежды взгляд Хэ Хаофэна. Вслед за ним в ту же сторону повернулись и сотни других глаз.

Собственно, эта пара весь вечер приковывала к себе внимание гостей. И если главу корпорации Чу Тинчуаня знали в лицо благодаря его весу в деловом мире, то его спутник выделялся поистине магнетической, безупречной внешностью. Они держались особняком, и теперь, когда прозвучало имя Шэнь Инаня, ни у кого не осталось сомнений, кто именно скрывается под этой маской.

Эстетическое совершенство всегда подкупает. Те из гостей, кто раньше не пересекался с младшим сыном семейства Шэнь, теперь смотрели на Чжай Аньмо с невольным восхищением. Одно дело — безымянный фаворит влиятельного магната, и совсем другое — центральная фигура развернувшейся семейной драмы. Около дюжины человек в зале не сводили с него глаз на протяжении всего раута, и то, с каким ледяным спокойствием и изяществом юноша держался под прицелом сотен оценивающих взглядов, красноречиво свидетельствовало: слухи о никчемности Шэнь Инаня сильно преувеличены. В его манерах, мягкой полуулыбке и безупречной осанке сквозила порода истинного аристократа.

Картина складывалась однозначная: пока молодой человек скромно сидел в стороне, к нему лишь раз подлетела разъяренная госпожа Шэнь, устроив короткую сцену, в то время как отец и старший брат попросту игнорировали его существование. Это лишь подтверждало худшие догадки светских сплетников — младший сын в этом доме был на правах пасынка.

То, что чета Шэнь отказалась от столь блестящего наследника в пользу серого и заурядного старшего брата, наводило на очень неоднозначные мысли.

Кое-кто из наиболее циничных гостей уже начал шепотом строить теории о том, что Шэнь Инань, должно быть, рожден от чужой крови. Большинство же присутствующих искренне сочувствовали юноше. Даже дикий зверь не станет терзать своего детеныша, а поведение Шэнь Цзяньцзуна граничило с откровенным варварством.

Шэнь Цзяньцзун, искушенный в светских интригах, мгновенно уловил перемену в настроении толпы. Ему стало не до беснующегося Хэ Хаофэна — в горле у главы семейства встал удушливый ком, а к лицу прилила багровая кровь. Разрыв с кланом Хэ был просчитан им до мелочей, и младший сын должен был послужить лишь удобным, легко заменяемым винтиком в этой схеме. Кто же знал, что эта ничтожная деталь пустит под откос авторитет, который старик кропотливо выстраивал десятилетиями?

Старик попытался взять слово, чтобы спасти лицо, но не успел он и рта раскрыть, как его на полуслове перебил вопль потерявшего рассудок Хэ Хаофэна:

— Инань! Ты ведь до сих пор живешь в той квартире, которую мы покупали для свадьбы! Ты любишь меня, я знаю! Да, я облажался, оступился, но видит бог, я раскаиваюсь! Прости меня, дай мне один шанс! Мои родители и думать не думали разрывать помолвку, это все твой старик выдумал, чтобы нас рассорить! Он врет, мы все еще помолвлены!

С силой вырвавшись из рук отца, обезумевший парень бросился к сцене и уставился на Шэнь Ибэя:

— Ибэй! Ты же бываешь дома каждый день! Скажи им! Разве мои родители хоть раз заикались о том, чтобы расторгнуть помолвку? Скажи правду!

Застигнутый врасплох, Шэнь Ибэй замешкался. Он инстинктивно вскинул голову и посмотрел на балкон второго этажа, где, заламывая руки, тихо плакала Тун Цяньцянь. Этот полный отчаяния взгляд вернул ему решимость. Юноша расправил плечи и жестко посмотрел на отца:

— Никакого разговора не было. Отец, ты действительно переходишь все границы, принимая решения за других. И раз уж зашел разговор: я не собираюсь жениться на госпоже Чэн. Я ее не люблю. У меня есть женщина, которую я люблю, и она сегодня здесь, в этом зале.

В мертвой тишине огромного зала признание наследника прозвучало подобно грому. Присутствующие затаили дыхание. Такой сочной драмы не ожидал никто. Десятки любопытных взоров тут же скрестились на представителях семейства Чэн.

Стоявшая на сцене Чэн Цзиньхуа смертельно побледнела. Ее ладонь, еще секунду назад судорожно сжимавшая рукав Шэнь Ибэя, бессильно соскользнула вниз. Девушка смотрела перед собой невидящим, полным слез взглядом — от недавнего ликования, охватившего ее при известии о скорой свадьбе, не осталось и следа.

Мать поспешила к оцепеневшей дочери, пытаясь укрыть ее от чужих насмешливых взглядов, а оскорбленный до глубины души отец семейства Чэн решительным шагом направился прямиком к главе дома Шэнь:

— Шэнь Цзяньцзун! Наш род, возможно, и уступает вашему в богатстве и связях, но свою дочь мы растили в любви и неге не для того, чтобы ее топтали ногами! Если твой неблагодарный щенок был против этого союза, тебе следовало отказать мне еще во время предварительных переговоров! А устроить этот фарс при всем честном народе — это несмываемое оскорбление для моей семьи!

Публичный позор, бунт наследника, ярость старого соратника... Земля буквально уходила из-под ног Шэнь Цзяньцзуна. Все его планы рушились как карточный домик. Тем не менее многолетний опыт руководства огромной бизнес-империей помог ему сдержать подступающую панику. Старик поднял руку, призывая собравшихся к порядку, но закончить жест не успел.

Внезапный сильный толчок в спину заставил его потерять равновесие. Шэнь Цзяньцзун беспомощно взмахнул руками, сделал два неровных шага вперед, споткнулся, и в его глазах померк свет. Он рухнул вниз, словно подкошенный.

Сцена располагалась на возвышении, и несчастный стоял у самого края. Упав с высоты, он сильно приложился головой о гранитный пол первого яруса. Раздался глухой, зловещий стук, и из раны на виске мгновенно заструилась густая алая кровь.

Зал ахнул. В следующую секунду поднялся невообразимый переполох.

— Цзяньцзун! Цзяньцзун! — истошно взвизгнула Юй Цинлань.

Сбежав по ступеням, женщина упала на колени перед неподвижным телом супруга и зашлась в истошном рыдании:

— О боже, что с тобой?! Помогите! Врача, позовите врача!

— Отец! — у Шэнь Ибэя от ужаса поплыло перед глазами.

Хэ Хаофэн, который только что рвался к Чжай Аньмо, теперь застыл на месте как вкопанный. Безумие на его лице сменилось мертвенной бледностью. Он осознал, что в порыве слепой ярости сам случайно толкнул Шэнь Цзяньцзуна под колени.

Равнодушно созерцая царивший вокруг хаос, Чжай Аньмо не спеша подошел к лежащему мужчине. Присев на корточки, он коснулся сонной артерии отца — пульс был слабым, но ровным. Юноша полез в карман за телефоном, однако экран остался темным: батарея села в самый неподходящий момент. Направив холодный взгляд на вбежавших в зал растерянных охранников, он негромко, но властно скомандовал:

— Чего застыли? Вызывайте реанимацию, живо.

— Да, второй молодой господин! — старший смены мгновенно узнал юношу и лихорадочно принялся набирать номер экстренной службы.

Шум в зале наконец сменился конструктивной суетой — гости тоже начали судорожно набирать номера спасателей. Чжай Аньмо скользнул равнодушным взглядом по безжизненному лицу виновника переполоха, после чего подобрал выроненный отцом Хэ микрофон. Его ровный, уверенный голос разнесся под высокими сводами:

— Уважаемые дамы и господа. Нам глубоко жаль, что семейные неурядицы развернулись на ваших глазах и испортили этот вечер. Приношу глубочайшие извинения от лица всей нашей семьи. В связи с необходимостью экстренной госпитализации моего отца вынужден объявить вечер закрытым. Прошу вас покинуть зал.

После всего произошедшего ни у кого не осталось сомнений в том, что перед ними законный наследник крови Шэнь, пусть и лишенный права подписи. Гости поспешили тактично удалиться. Буквально через десять минут огромный зал опустел. В помещении остались лишь раздавленные позором супруги Хэ с сыном, бледный как полотно Чу Сяошэн и возвышавшийся за плечом Чжай Аньмо немногословный Чу Тинчуань.

Повисшая тишина казалась осязаемой и удушливой. Единственным звуком в опустевшем пространстве были надрывные, полные отчаяния всхлипы Юй Цинлань.

Шэнь Ибэй сидел на корточках перед распростертым родителем, его пальцы мелко дрожали, испачканные в липкой багровой жиже — он отчаянно хотел зажать рану, но панически боялся сделать только хуже. Господин и госпожа Хэ во все глаза разглядывали Чу Тинчуаня, силясь разгадать его роль в этой трагедии. Чу Сяошэн бесшумной тенью скользнул поближе к Чжай Аньмо, словно безмолвно предлагая свою поддержку, но заговорить так и не решился.

Чу Тинчуань тем временем скользнул взглядом по экрану зажужжавшего смартфона, наклонился к самому уху юноши и негромко произнес:

— Цинь Чжэнь написал, что уже едет за тобой.

Чжай Аньмо едва заметно кивнул.

Этот интимный жест окончательно вывел из себя Хэ Хаофэна. Вспыхнув от бешеной ревности, он сорвался на визг:

— Шэнь Инань! Твой отец при смерти на полу валяется, а ты здесь заигрываешь со своими хахалями?! У тебя совесть вообще есть, тварь?!

http://bllate.org/book/20689/4832810