Готовый перевод Everywhere is a Shura Field / Повсюду в мире — поле битвы за любовь: Глава 15

Се Цзинсин молча завёл Чжай Аньмо в лифт. Он не проронил ни слова вплоть до самой подземной парковки.

Чжай Аньмо скользнул на переднее пассажирское сиденье и с лукавой улыбкой посмотрел на замершего за рулём Се Цзинсина.

— Дядюшка Се, ты сердишься?

Се Цзинсин захлопнул дверцу. Некоторое время он просто разглядывал юношу, прежде чем негромко произнести:

— Если быть точным — ревную.

В подобных вещах этот мужчина всегда отличался поразительной прямотой. Чжай Аньмо тихонько рассмеялся, хотя тут же напустил на себя самый несчастный вид.

— Но я всё ещё должен ему ужин. Хотел сегодня покончить с этим долгом, чтобы мы были квиты, а ты взял и всё испортил.

Видеть эту притворную обиду Се Цзинсин не мог — даже зная, что им бессовестно манипулируют. Резкий отказ, уже готовый сорваться с губ, застрял в горле. Сделав глубокий вдох, он нехотя уступил:

— В следующий раз пригласим его вместе.

Чжай Аньмо мгновенно просиял. Подавшись вперёд, он крепко обнял Се Цзинсина и звонко поцеловал его в щеку.

— Дядюшка Се у меня самый лучший!

Откинувшись на спинку сиденья, он щелкнул замком ремня безопасности.

— Хочу на ужин рыбу на пару в ресторане «Цзюфу».

На губах Се Цзинсина промелькнула едва заметная улыбка. Он завёл двигатель.

Пусть Се Цзинсин и вёл себя порой как патологический ревнивец, Чжай Аньмо ничуть не беспокоился, что тот как-то навредит Му Хунъюаню.

Во-первых, Му Хунъюань не позволял себе ничего лишнего, а безупречные принципы самого Се Цзинсина не позволили бы ему сводить личные счеты. Во-вторых, режиссёру нравилось иметь дело с достойными соперниками. Наличие конкуренции лишь льстило его самолюбию, лишний раз доказывая, насколько прекрасен его избранник.

К тому же Се Цзинсин обладал достаточной уверенностью в себе. Он ни на секунду не сомневался, что всегда останется для Чжай Аньмо лучшим и единственным выбором.

Впрочем, уверенность в себе не мешала ему изнывать от ревности. Крупных неприятностей сопернику он устраивать не стал, но это вовсе не означало, что он откажется от мелких пакостей. Подкинуть Му Хунъюаню пару сложных рабочих задач, чтобы тот погряз в делах по самые уши, оказалось проще простого.

Как итог, в течение следующих нескольких месяцев от Му Хунъюаня не было ни слуху ни духу.

Вернувшись в Китай и переведя дух после поездки, Чжай Аньмо утвердил новый сценарий и практически без передышки отправился на съемочную площадку.

На сей раз это была глубокая артхаусная драма от известного мастера старой школы — режиссёра Цинь Хэ. Пусть по кассовым сборам он уступал Се Цзинсину, его авторитет в индустрии оставался непререкаемым. С этой картиной Цинь Хэ метил прямиком в номинацию на престижную премию Кимберли за лучший фильм. В оригинальном сюжете лента действительно вошла в шорт-лист, но из-за слабой игры исполнителя главной роли упустила заветную статуэтку.

Чжай Аньмо предстояло сыграть главного героя — психотерапевта, страдающего алекситимией, полным отсутствием эмпатии.

Человек, не способный сопереживать, берётся лечить чужие души — персонаж обещал быть невероятно сложным и неоднозначным.

Стоило Чжай Аньмо переступить порог павильона, как его тут же окликнули:

— О, Сяо Цяо пришёл! Беги скорее в гримёрную, переодевайся, и начнём!

Режиссёр Цинь Хэ, добродушный круглолицый весельчак, всегда встречал всех улыбкой, отчего на его съемочной площадке царила исключительно тёплая атмосфера.

После выхода дорамы «Выше облаков» популярность Чжай Аньмо взлетела до небес. Благородный принц Цзин полюбился зрителям, а его трагическая гибель в финале заставила пролить слезы не один миллион человек.

К этому моменту второе системное задание было выполнено уже на одну пятую. Чжай Аньмо рассчитывал, что после мировой премьеры картины «Подношение эльфов» от режиссёра Джоэнса прогресс перевалит за экватор. Всё-таки завоевание всенародной любви требовало времени.

Новая же лента Цинь Хэ должна была принести ему долгожданную номинацию на звание лучшего актёра.

Церемония вручения премии Кимберли должна была состояться лишь следующим летом. В запасе оставалось около десяти месяцев — времени более чем достаточно.

В гримёрной было куда тише, чем в коридорах студии. Стоило Чжай Аньмо войти, как он заметил, что взгляды присутствующих прикованы к молодому мужчине, уже сидевшему в кресле перед зеркалом.

Чжай Аньмо едва заметно приподнял бровь. Он знал, что главного героя оригинального сюжета утвердили на одну из ролей, так что его появление здесь не стало сюрпризом. Тем не менее на лице актёра отразилась искренняя радость.

— Господин Мо, какая приятная встреча! Давно не виделись.

Черты лица Мо Ичи дышали мягкостью, а его улыбка казалась столь безмятежной, словно он был сошедшим с полотна ангелом. Неудивительно, что Му Хунцзэ хватило всего пары встреч, чтобы превратить его в свой недосягаемый идеал.

При виде Чжай Аньмо Мо Ичи тепло улыбнулся и произнёс полушутливым тоном:

— Действительно давно. Прошу любить и жаловать, господин Цяо. Пожалуйста, будьте ко мне снисходительны.

Чжай Аньмо видел этого человека всего несколько раз, и его впечатление оставалось поверхностным. На первый взгляд Мо Ичи казался приятным и дружелюбным, но Чжай Аньмо никогда не судил о людях по первому впечатлению.

За хрупкой внешностью Мо Ичи скрывалось опасное прошлое. Не просто так Му Хунцзэ, не смея прикоснуться к нему, трусливо довольствовался суррогатом в лице прежнего владельца этого тела.

Более того, недавняя авария, в которой пострадал Му Хунцзэ, явно подстраивалась не без участия Мо Ичи. Виновник торжества до сих пор лежал в коме, и если бы Чжай Аньмо не поручил 022 взломать все дорожные камеры на пути следования машины, этот скользкий след так и остался бы незамеченным.

Главный герой оригинального сюжета безжалостно убирает своего несостоявшегося возлюбленного — прелестная драма.

Очевидно, именно этот сюжетный хаос и позволил системе 022 без помех выкачивать энергию этого мира.

Скрыв свои истинные мысли под маской смущения, Чжай Аньмо неловко улыбнулся:

— Ну что вы, господин Мо, не стоит надо мной подшучивать. В прошлую нашу встречу я изрядно перебрал и наговорил лишнего. Надеюсь, я не сорвал вам тогда важную сделку?

Заметив, как порозовели щёки юноши, Мо Ичи сощурился, а его взгляд на секунду потемнел. Он мягко ответил:

— Разумеется, нет. Напротив, ты показался мне весьма очаровательным.

Стоявшие поодаль девушки-гримёрши, увлечённые этой сценой, так и замерли с блеском в глазах, мысленно уже сосватав эту парочку.

И лишь у помощника Е, который сопровождал Чжай Аньмо под видом новоиспечённого личного менеджера, на лице застыла вселенская тоска. Его официально приставили к будущему хозяину дома для решения организационных вопросов, но главной — пусть и негласной — его обязанностью было отваживать от него назойливых ухажёров.

Только вот бедняга Е Тин ума не мог приложить, где и когда его подопечный успел сойтись с этим опасным криминальным авторитетом, маскирующимся под невинную овечку. Судя по всему, они были весьма близки.

В голове помощника завыла сирена повышенной опасности.

К счастью, грим Мо Ичи был почти завершён, поэтому, перекинувшись парой фраз, он вежливо попрощался и покинул комнату.

Е Тин облегчённо выдохнул, но тут же помрачнел, осознав, что им предстоит провести на одной съемочной площадке несколько месяцев. А этот подозрительный господин Мо явно заглядывался на возлюбленного босса.

«Нужно срочно доложить господину Се», — подумал он.

Неудивительно, что в первый же рабочий день на съёмки без предупреждения явился сам мэтр отечественного кинематографа — великий режиссёр Се Цзинсин.

Разумеется, пока Чжай Аньмо не давал согласия на огласку, Се Цзинсин не мог открыто заявить о своих правах. Поэтому причину визита сформулировали максимально нейтрально:

— Проезжал мимо, решил заглянуть на огонёк и обсудить кое-какие профессиональные тонкости с глубокоуважаемым коллегой Цинь Хэ.

Цинь Хэ был старше Се Цзинсина почти на два десятка лет, однако в искусстве режиссуры возраст не играл роли — мастерство младшего коллеги вызывало у него искреннее уважение. Польщенный вниманием, толстяк с жаром пустился в технические детали, совершенно не замечая, что его собеседник слушает вполоборота.

Но когда Чжай Аньмо в пятый раз заговорщически улыбнулся стоявшему рядом типу, терпение Се Цзинсина лопнуло. Извинившись перед коллегой, он решительным шагом направился к парочке.

Слегка озадаченный Цинь Хэ поспешил за ним.

Чжай Аньмо давно поймал на себе тяжёлый взгляд возлюбленного, но, не видя с его стороны активных действий, подходить не спешил. Как раз в этот момент Мо Ичи предложил обсудить сценарий предстоящей сцены, и юноша охотно согласился — это был отличный шанс прощупать соперника.

Он и подумать не мог, что Се Цзинсин настолько потеряет хладнокровие, напрочь забыв о своей обычной сдержанности и профессиональной этике.

— Режиссёр Се, рад вас видеть, — первым поприветствовал его Чжай Аньмо, как только тот подошёл ближе.

Заметив, что внимание юноши наконец безраздельно принадлежит ему, Се Цзинсин слегка смягчился. Сдержанно кивнув, он повернулся к его собеседнику:

— Молодой господин Мо. Как ваши дела?

Мо Ичи явно не ожидал, что режиссёр знает его подлинное имя и статус. Вежливая маска на его лице едва заметно дрогнула.

— Простите, а мы знакомы?

Проигнорировав вопрос, Се Цзинсин снова перевёл взгляд на Чжай Аньмо.

— Твоя смена окончена? Поедем домой вместе?

Несмотря на двусмысленность предложения, тон Се Цзинсина оставался настолько деловым и беспристрастным, что заподозрить неладное было решительно невозможно. Подбежавший Цинь Хэ поспешил вмешаться:

— Да-да, на сегодня всё! Сяо Цяо отработал все дубли с первого раза, так что может быть свободен.

Лишь когда за гостями закрылась дверь, присутствующие на площадке недоуменно переглянулись. Зачем, спрашивается, вообще приезжал великий Се Цзинсин? И куда делись те самые «профессиональные дискуссии»?

Впрочем, безупречная репутация и огромное влияние Се Цзинсина в киноиндустрии исключали любые сплетни. Даже если у кого-то и зародились подозрения о тайном покровительстве, озвучить их никто бы не посмел. Вскоре съёмочная группа вернулась к привычной работе.

Помощник Е уверенно вёл машину, пока Чжай Аньмо и Се Цзинсин устраивались на заднем сиденье. Не обращая внимания на безмолвно кипящего от ревности спутника, юноша мысленно обратился к системе:

«022, покажи текущий уровень симпатии Мо Ичи».

[Уровень симпатии Мо Ичи к хосту: 90%]

Голос системы Сяо Эра прозвучал мгновенно.

Подобная цифра превзошла все ожидания. Чжай Аньмо искренне удивился.

«Откуда такой скачок? Есть подробная статистика?»

[Анализ динамики очков симпатии:]

[- Первая встреча: +50%]

[- Публичный отказ от предложения Му Хунцзэ стать его содержанцем: +30%]

[- Приветственная улыбка в гримёрной сегодня утром: +10%]

Сяо Эр явно сам находился в недоумении — скорость сближения с этим ключевым персонажем ломала все привычные алгоритмы, да и сами триггеры роста выглядели, мягко говоря, нелепо.

Оставив этот вопрос на потом, Чжай Аньмо спросил:

«А что там с Му Хунцзэ?»

[Статус Му Хунцзэ:]

[- Уровень симпатии на момент аварии: 75%]

[- Текущий статус: в коме. Сканирование показателей заблокировано]

Заметив, что возлюбленный глубоко ушёл в свои мысли, Се Цзинсин не выдержал первым:

— Малыш, о чём ты так напряжённо думаешь?

— О Му Хунцзэ, — не подумав, честно ответил Чжай Аньмо.

Услышать из уст любимого имя другого мужчины — да ещё и брошенное столь небрежно — было выше сил режиссёра. Едва рассеявшиеся тучи над его головой сгустились с новой силой.

Наблюдать за тем, как этот властный мужчина превращается в ревнивого мальчишку, всегда было особым удовольствием. Поняв, что шутка затянулась, Чжай Аньмо лукаво прищурился. Он ласково обнял Се Цзинсина за руку, прижимаясь к его плечу.

— Мне просто пришло в голову, что Му Хунцзэ без памяти влюблён в Мо Ичи. Но вот сам господин Мо, кажется, не испытывает к нему ни малейшей симпатии.

Объятия подействовали мгновенно. Сменив гнев на милость, Се Цзинсин поудобнее устроил юношу на своём плече. Он великодушно притворился, будто поверил этой незамысловатой отговорке, и охотно пустился в объяснения:

— Семья Мо давно держит под контролем как легальный бизнес, так и теневые структуры. У покойного главы клана было бесчисленное множество внебрачных детей, но Мо Ичи — единственный, кто воспитывался в главном поместье как законный наследник. Всю жизнь его окружали завистники, а покушения и похищения с самого детства стали для него обыденностью. Мужчина, выживший в этом серпентарии, никогда не посмотрит на избалованного, ни на что не годного мажора.

Му Хунцзэ, до недавнего времени успешно руководивший огромным холдингом, в устах Се Цзинсина превратился в пустоголового бездельника. И самое забавное — это звучало чертовски убедительно.

В конце концов, ни один психически здоровый человек не додумался бы до идеи завести живую куклу взамен недосягаемого оригинала. Чжай Аньмо мысленно согласился с доводами режиссёра.

Судя по всему, их союз в оригинальной истории таил в себе немало скрытых мотивов и двойных стандартов.

Но куда больше Чжай Аньмо сейчас занимал другой вопрос: с какой стати этот хладнокровный мафиози воспылал к нему столь внезапной и пугающей симпатией?

http://bllate.org/book/20689/4568161