Готовый перевод Can You Coax Me? / Ты не мог бы меня приласкать?: Глава 24

Из-за того что у Цзи Чэна на любовной сцене всякий раз делались глаза дохлой рыбы, съёмки ощутимо затянулись. Появление Лу Цзюньсяня режиссёр Юй встретил как истинное спасение: тратить время на дальнейшие вразумления дубоватого актёра у него больше не было сил.

Решив пока отснять другие эпизоды, Юй Цзыцюнь отослал Цзи Чэна в сторону — посидеть да поразмыслить над своим персонажем.

Прежде, пока Юй Цзыцюнь вопил во весь голос на глазах у толпы зевак, Цзи Чэн сохранял на лице привычную ледяную маску и молча переваривал упрёки. Однако в присутствии Лу Цзюньсяня его охватил жгучий стыд. Пока парень плёлся к зоне отдыха, кончики его ушей медленно, но верно заливались пунцовой краской.

Опустившись на раскладную табуретку, Цзи Чэн застыл, не произнося ни слова. Лу Цзюньсянь, держа на поводке Маомао, подошёл ближе, присел рядом и ласково погладил парня по голове.

— Ничего страшного. Переведи дух, не переживай так. Режиссёр слишком сильно на тебя налетел?

Ощущая тепло чужой ладони на макушке, Цзи Чэн лишь качнул головой, подумав про себя: «Единственный, кто заставляет меня нервничать — это ты. А Юй Цзыцюнь — так, ерунда».

Погода стояла зябкая. Видя, что юноша упорно отмалчивается, Лу Цзюньсянь вложил поводок ему в ладонь и поднялся, чтобы сходить за горячей водой.

Вернувшись с двумя стаканами, он застал трогательную картину: Цзи Чэн на своей табуретке сжался в обнимку с собакой. Вернее, парень сам уткнулся лицом в пушистую макушку пса, хотя Маомао, судя по виляющему хвосту, против такого порыва ничуть не возражал.

Лу Цзюньсянь не удержался от тихой улыбки — смотрелись они невероятно гармонично.

— Попей горяченького. Поди замёрз? — с этими словами Лу Цзюньсянь опустился рядом и протянул ему стакан.

Цзи Чэн выпустил пса из объятий и качнул головой, принимая питьё:

— Спасибо.

— Ты ведь вчера утверждал, что разобрался со сценой? Постеснялся попросить меня о помощи? — улыбнулся продюсер.

Сразу раскушенный Цзи Чэн смутился ещё сильнее и, даже не кивнув, тихо проронил:

— Я думал, это просто.

— Так и есть, проще некуда — всего лишь лёгкий поцелуй в щёку.

Цзи Чэн промолчал. Уж кому-кому, а ему это простым никак не казалось.

— В чём именно у тебя затык? Давай попробуем разобраться вместе.

Уши актёра вспыхнули с новой силой. Он принялся усердно дуть на горячую воду, да так, что поднимающийся пар застлал глаза, и едва слышно пробормотал:

— Я... не могу заставить себя коснуться её губами.

Лу Цзюньсянь замер в замешательстве. Судя по стенаниям Юй Цзыцюня про «глаза дохлой рыбы в момент поцелуя», касание всё-таки происходило? Значит, дело было исключительно в мимике?

— Сколько дублей вы сделали?

— Семь или восемь.

— И ни в одном не поцеловал?

— По... целовал...

Лу Цзюньсянь поперхнулся воздухом. Актриса там, часом, не решила, что юнец её домогается?

Пока продюсер переваривал услышанное, Цзи Чэн от неловкости затаил дыхание и осторожно погладил Маомао. Пёс радостно вильнул хвостом и ткнулся носом ему в бок.

— Постой... ты же только что сказал, что не мог заставить себя? — изумился Лу Цзюньсянь.

Цзи Чэн пару раз провёл рукой по собачьей шерсти:

— Снимать-то надо. Я пересилил себя и едва коснулся, но режиссёр остался недоволен.

Лу Цзюньсянь так и не смог вообразить описанную картину, а потому повёл парня к мониторам Юй Цзыцюня, чтобы глянуть отснятый материал.

На экране Младший принц — статный, с лучезарной улыбкой — весело входил в покои. За столом, сладко посапывая, лежала Младшая уездная принцесса из дома князя Бэйтана.

По сюжету герои питали друг к другу тайную симпатию, но открыться не решались, да и император по возвращении в столицу планировал сосватать их. Завидев спящую девушку, Младший принц испытывал неимоверную нежность. Он долго любовался ею, после чего решался на невинную проказу — украдкой чмокнуть в щёчку. В его взгляде должны были переплетаться озорство, смущение и глубокая трепетная любовь.

На записи взгляд Цзи Чэна действительно излучал искреннюю нежность — ровно до той секунды, пока он не накренился к её лицу. В этот момент его мимика словно зависла и выдала сбой: лицо одеревенело, а глаза наполнились таким бездонным отторжением и холодом дохлой рыбы, что от этой резкой смены настроения брала оторопь.

Лу Цзюньсянь перевёл взгляд с экрана на стоящего рядом юношу.

Цзи Чэн-то полагал, будто отыграл весьма естественно, и лишь теперь осознал, до какого отчаяния довёл режиссёра. Поймав на себе взор продюсера, актёр стыдливо опустил голову.

Завидев их, Юй Цзыцюнь снова вспыхнул. Когда они досмотрели повтор, он размашисто замахал руками, прогоняя их:

— Пошли, пошли отсюда! Потренируйтесь где-нибудь в сторонке! Нашли проблему — в щёку чмокнуть! У меня печёнка от тебя болит! Найди кого-нибудь и потренируйся! Это же кино, оно не отражает твоих реальных чувств, чего стесняться-то?!

С этими словами Юй Цзыцюнь вознамерился дать мастер-класс. Огляделся вокруг — рядом стоял Мэн Гэ с блокнотом, прилежно конспектирующий рабочий процесс. Во избежание лишних сплетен режиссёр мгновенно перевёл взгляд дальше и цапнул попавшегося под руку исполнительного директора, звонко влепив ему поцелуй прямо в щёку.

— Видал?! Актёрство — это искусство! И порой актёру приходится жертвовать собой ради искусства! Чрезмерных жертв от тебя никто не требует, но уж в щёку-то клюнуть — проще пареной репы!

Юй Цзыцюнь продолжал вдохновенно читать нотации, абсолютно не замечая, как потемнел взгляд стоящего за его спиной Мэн Гэ и как обцелованный исполнительный директор с отвращением изобразил рвотный позыв.

Когда актёры никак не могли схватить нужную эмоцию, Юй Цзыцюнь без колебаний демонстрировал всё лично: хоть соблазнительные танцы, хоть свирепый махач дадао, хоть жеманное постукивание кулачком по груди. Если это помогало съёмочной группе двигаться дальше, для него не существовало невыполнимых этюдов.

Лу Цзюньсянь к подобному давно привык. Их дуэт с Юй Цзыцюнем считался золотым именно потому, что режиссёр идеально тонко чувствовал драматургические задачи продюсера и умел направить артистов так, чтобы воплотить замысел на экране.

Цзи Чэн тоже отдал должное самоотверженности режиссёра: надо же, прямо на глазах у своего парня расцеловал другого мужика! Актёр лишь ошеломлённо кивнул.

— Иди-иди, найди кого-нибудь и потренируйся!

Лу Цзюньсянь увёл Цзи Чэна обратно в зону отдыха, и они снова уселись на раскладные стульчики.

— Хочешь, я помогу тебе потренироваться? Главное ведь — поставить взгляд и выражение лица, — предложил Лу Цзюньсянь, поглаживая Маомао.

Цзи Чэн вздрогнул. Он уставился на продюсера круглыми глазами, а его уши вспыхнули так, будто готовы были закипеть. Он судорожно замахал головой:

— Нет-нет-нет! Только взгляд! Целоваться не нужно, не нужно!

Лу Цзюньсянь опешил. Наблюдая за обескураженным и перепуганным юношей, он не выдержал и звонко расхохотался:

— Ты о чём вообще подумал? Я имел в виду отработать эмоции, а не цеплять меня! Неужели так испугался?

«Неужели это тот самый легендарный панический страх гетеросексуалов?»

Цзи Чэн, решивший грешным делом, будто Лу Цзюньсянь предлагает ему поцеловаться:...

Сказать, что он сгорал от стыда — ничего не сказать.

Смущённо уткнувшись взглядом в землю, актёр не смел поднять глаз, боясь, что его поймут неправильно, и тихо пробормотал:

— Я не испугался. И вовсе я вами не брезгую...

Лу Цзюньсянь, забавленный его реакцией, снова тихо засмеялся:

— Ладно, я пошутил. Давай найдем какой-нибудь предмет для тренировки.

С этими словами продюсер огляделся по сторонам. Цзи Чэн был настолько чист и стыдлив, что вариант «найти любого человека на площадке», предложенный Юй Цзыцюнем, отпадал сразу. Он и с незнакомцами-то с трудом контактировал, какая уж тут отработка.

Немного подумав, Лу Цзюньсянь протянул ему тыльную сторону ладони:

— Одолжить тебе руку?

Глядя на изящную кисть перед своим носом, Цзи Чэн почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в пятки, а жар в ушах вспыхнул с новой силой. Пальцы его дрогнули. Он робко поднял руки и едва ощутимо коснулся длинных пальцев Лу Цзюньсяня, совершенно потеряв способность мыслить.

— Всё в порядке, это просто рука. Не бери в голову.

От этих слов Цзи Чэна затрясло ещё сильнее. Как это — просто рука?! Это же рука его божества, рука его кумира, написавшая его любимые книги!

Взглянув на тепло улыбающегося Лу Цзюньсяня, Цзи Чэн ощутил мощный толчок в груди и молниеносно отдёрнул свои ладони.

— Я... — Он торопливо вытер вспотевшие пальцы о костюм, затем нервно погладил Маомао и сгрёб пса к себе. — Лучше я поцелую Маомао.

С этими словами Цзи Чэн наклонился и с трепетной нежностью чмокнул собаку прямо в пушистый лоб.

Лу Цзюньсянь:...

Настоящий ветеринар, ничего не скажешь! Лицо актрисы не шло ни в какое сравнение с собачьим лбом, да и продюсерская рука проиграла этот бой.

С улыбкой убрав руку, Лу Цзюньсянь лишь лишний раз убедился: Цзи Чэн — стопроцентный гетеросексуал. Использовать мужскую руку как простой реквизит — и то до смерти перепугался.

— И ты собираешься теми же губами, которыми только что целовал пса, целовать партнёршу по кадру? — с улыбкой подпёр подбородок Лу Цзюньсянь.

Цзи Чэн замер:...

Кажется, и впрямь вышло нехорошо. В нерешительности застыв, он потянулся к стакану с горячей водой, вознамерившись прополоскать рот.

Лу Цзюньсянь снова усмехнулся и вытащил из пачки бумажный платочек.

Смочив салфетку водой, Цзи Чэн принялся тщательно оттирать губы. Пусть с партнёршей не клеилось, но поступать с девушкой так бестактно он не мог — следовало вытереться дочиста.

Потерев несколько раз, он вопросительно взглянул на продюсера:

— Шерсти не осталось?

— Нет, всё чисто, — хихикнул Лу Цзюньсянь.

Цзи Чэн кивнул, бросил смущённый взгляд на руку продюсера, а затем посмотрел на собственную левую кисть. Правой рукой он осторожно подхватил левую.

— Я буду целовать себя.

И с этими словами Цзи Чэн принялся с глубочайшей, нежнейшей любовью чмокать тыльную сторону собственной левой ладони.

Лу Цзюньсянь лишь наблюдал, как юноша, обращаясь к собственной руке, безупречно, с первого же дубля отыграл всю любовную сцену...

— Ну вот, замечательно ведь! Почему с партнёршей так не получается? Внутренний барьер?

Цзи Чэн разглядывал собственную ладонь, чувствуя себя полнейшим идиотом...

— Я никогда ни с кем не целовался. Боялся не рассчитать силу и причинить девушке неудобство. Постоянно твердил себе: нужно полегче, едва коснуться, главное — не перестараться. И пока я об этом думал, совсем забыл контролировать лицо.

Она ведь ему не девушка, так с какой стати он будет распускать губы?

Он говорил ровным тоном, глядя на свою руку, и снова чмокнул её. Целовать себя — совсем другое дело, никому не навредишь.

— Цзи Чэн, это всего лишь съёмки, — с мягкой улыбкой произнёс Лу Цзюньсянь и ласково погладил его по голове. Всё-таки славный он и заботливый парень.

— На самом деле... давай посмотрим на это с другой стороны. Ты ведь до неё толком и не касаешься, так что не бери в голову.

Цзи Чэн удивленно поднял на него глаза, ожидая продолжения.

— Перед выходом на площадку всем наносят грим, верно?

Цзи Чэн кивнул.

— На девушек грима кладут куда больше, чем на мужчин. У неё на лице целая подушка из пудры и тонального крема. Так что ты касаешься губами пудры, а не её кожи. Стало быть, это и поцелуем-то назвать нельзя.

Выдавая это объяснение, Лу Цзюньсянь сам под конец поверил в безупречность своей логики.

Для Цзи Чэна эти слова звучали как откровение — словно перед ним распахнулись двери в новый мир. Логика казалась настолько железобетонной, что и возразить было нечего...

Видя, что аргумент сработал, Лу Цзюньсянь похлопал его по плечу и попросил обождать, а сам отлучился на пару минут.

Вскоре он вернулся. Цзи Чэн снова сидел в обнимку с Маомао — тишь да гладь.

Усмехнувшись, продюсер опустился на табуретку и выудил из кармана гигиеническую помаду. Зимой губы сохли мгновенно, так что бальзам пришёлся как нельзя кстати.

— Давай-ка я намажу тебе губы. Тогда получится, что твой бальзам соприкасается с её пудрой. Вообще никакого поцелуя!

Цзи Чэн:...

«До чего же неопровержимо...»

Усадив актёра напротив, Лу Цзюньсянь аккуратно, шаг за шагом нанёс на его губы двойной слой бальзама.

Когда средство подсохло, он повёл парня на площадку.

Уже перед самой командой «мотор» Лу Цзюньсянь с лукавой ухмылкой шепнул ему на ухо:

— Лучше сделай всё с первого раза. Если уйдёте на повторные дубли, слой бальзама и пудры с каждым разом будет становиться всё тоньше, и под конец вы поцелуетесь по-настоящему!

Цзи Чэн поверил безоговорочно. А уж под пристальным взглядом Лу Цзюньсяня он выложился по полной и отыграл сцену идеально с первого же дубля!

Глядя на него, Лу Цзюньсянь расплылся в довольной улыбке. На самом деле Цзи Чэн был предельно прост: стоило лишь понять ход его мыслей, как любая задача щёлкалась как орешек.

http://bllate.org/book/20688/2162184