Готовый перевод Invasion of the Ancients / Вторжение древних: Глава 42. Сорок второй день после вторжения

Едва Чэн Шэн завершил передачу сканированных данных по реке Линьду на базу «Цзанди», как спустя ночь от Лу Вэйцзин поступил запрос на связь. Они к тому моменту как раз покончили с тушками свиноносых мутантов и ещё даже не успели покинуть склад. Чэн Шэн принял вызов. Линь Цянь с остальными бойцами тем временем сожгли дотла больше сотни совершивших нападение бестий.

— Доктор Чэн, — стоило каналу зафиксироваться, как на экране устройства проступило лицо Лу Вэйцзин. Замкомиссара выглядела всё той же подтянутой и сухой поджарой женщиной, разве что в глазах прибавилось глубокой усталости.

Она сдержанно кивнула профессору:

— Огромное спасибо за пересланную матрицу данных. Наша группа геологического анализа уже включилась в обработку. Если потребуется, мы отправим разведгруппу прямо к Линьду для доразведки на местности. Как только получим первые выкладки — немедленно свяжемся с вами.

Чэн Шэн соразмерно наклонил голову. Он понимал: замкомиссара вышла на связь не ради одной только сухой благодарности.

И точно — Лу Вэйцзин продолжила:

— Кроме того, вчера до нас долетел сигнал из исследовательского городка Дицзина. Частота волны весьма специфическая. По результатам декодирования мы склоняемся к тому, что это сос-сигнал от вашего научного руководителя, доктора Шао Чэнъяна.

Чэн Шэн обомлел. Его пальцы самопроизвольно сжались в кулак. Вскинув взор на замкомиссара, он произнес тихое и искреннее:

— Спасибо вам.

— Мы уже направили в Дицзин отряд поддержки с боекомплектом и провиантом. Не исключено, что ваши пути пересекутся на маршруте, — сообщила Лу Вэйцзин и скинула на его коммуникационный терминал комбинацию цифр: — Вот их частота связи и состав группы.

Профессор полагал, будто высшее командование фактически поставило на столице крест. Он пробежался взглядом по списку: во главе группы стоял рядовой первого класса по имени Лу Ци. Взгляд Чэн Шэна застрял на фотографии юноши. Переносица, разрез глаз, скулы — парень выглядел точной копией сидевшей перед ним женщины. Лу Вэйцзин же с прежним непроницаемым спокойствием ответила на его пристальный взор:

— Поручаю вам благополучно вернуться из Дицзина. Мы будем ждать вас на базе.

— Договорились.

— Ах да... — уголок её губ чуть заметно дрогнул в тени полуулыбки, но тут же вновь одеревенел. — Если наткнётесь на генерального комиссара... передайте ему от меня привет.

Чэн Шэн кивнул:

— Передам.

Связь оборвалась. У Линь Цяня с Дуань И к тому времени подходила к концу уборка.

С собой они загребли практически весь сухой и чистый дерн с сеном: эта подстилка отлично удерживала тепло и годилась на растопку, а в надвигающихся суровых холодах лишним такое добро точно не бывало. А вот тяжеленные бревна с наваленных штабелей брательники трогать не стали — громоздкие доски сожрали бы кучу топлива при транспортировке, да и вспыхивали они куда хуже сухой травы. С точки зрения выгоды — мешок бесполезных хлопот.

— Эх, вот если б мясо этих тварей-мутантов можно было пустить в расход... — хрустя пачкой сухпайка, мечтал вслух Линь Цянь.

После сожжения туш над складом стояла специфическая вонь: смердел соленый тухляк, перебиваемый аппетитным душком паленого жирка. И для Линь Цяня, давно забывшего вкус нормальной вырезки, этот запах отчаянно смахивал на копченую грудинку. Руль держала Сюй Ин. Ду Наньжун устроился на пассажирском кресле, то и дело подсовывая девушке сухарь или подставляя к губам бутылку с водой.

— Скажешь тоже, — усмехнулась Сюй Ин. — Неужто у тебя брюхо не сведет эту мерзость жрать? Кто знает, не отравит ли тебя вирус прямо из тарелки.

Линь Цянь брезгливо сморщил нос.

— Вирусы, выуженные из древних ледников, как правило, крайне чувствительны к высоким температурам, — подал голос Чэн Шэн, наблюдавший за разговорчивым бойцом. — Еще в лаборатории BSL-4 удалось установить: при нагреве свыше пятидесяти градусов структура патогена стремительно деградирует и разрушается.

— Выходит, тушенку из этих пакостных летучих собак варганить можно?! — оживился Линь Цянь, и тут же в его голосе прорезалось сожаление о сожженной стае.

— Свиноносы переносят на себе букет инфекций и бактерий, в два-три раза превосходящий норму любого нормального млекопитающего, — Чэн Шэн натянул на лицо ядовитую полуулыбку. — Так что если ты мечтаешь, чтобы на твоем кресте выбили: «Склоним головы перед смельчаком, решившим полакомиться летучей мышью» — милости прошу, ни в чем себе не отказывай.

Линь Цянь: «...»

— У нашего доктора язычок всё такой же ядовитый, — ухмыльнулась Сюй Ин.

Они с Ду Наньжуном не сдержались и хохотнули в голос.

— Настроение получше? — Дуань И смерил Чэн Шэна взглядом, чуть заметно приподняв уголок губ.

Профессор повернул голову к полковнику и вскинул бровь:

— С чего такие выводы?

— Давненько я не слышал, чтобы ты кого-то так витиевато поносил, — отрезвил его вояка.

Чэн Шэн глухо хмыкнул, не стал ни отнекиваться, ни соглашаться. Впрочем, и без слов каждый в кабине видел: ученый заметно повеселел. Должно быть, виной тому добрые вести о докторе Шао Чэнъяне.

«Короче, опять я один крайним остался», — мысленно вздохнул Линь Цянь.

Чэн Шэн развернулся к Ло Сяонаню. Прерванный звонком Лу Вэйцзин разговор просился наружу. Он поманил мальчугана пальцем, и Наньнань тут же мелким бегом прискочил к его креслу.

— Что такое, доктор? — задрав подбородок, поинтересовался ребёнок.

— Ты давеча обмолвился, будто разглядел у той рукокрылой твари на макушке нечто блестящее. А где-нибудь ещё ты замечал подобное? — спросил Чэн Шэн.

Ло Сяонань закивал и принялся загибать пальчики, приспосабливая память:

— У папы с мамой в голове было такое же. И у тебя с командиром тоже блестит... А у травинки и в том лесу — внутри животика... Ну и у того плохого дядьки на голове тож было.

Дуань И сдвинул брови к переносице.

— У кого-то есть, а у кого-то нету-у, — многозначительно добавил малыш.

Чэн Шэн слегка щелкнул Наньнаня по лбу:

— Выходит, ты с самого начала всё видел? Что же молчал?

— Так старшим же нельзя голову раскалывать! И травинку резать тоже нельзя, — мальчуган посчитал пальцы. — А вот той летучей мыши голову расплющили! Наньнань любит всё блестящее, Наньнань тоже такую хочет.

Договорив, он захлопал ресницами и указал пальчиком на грудь, где красовался самодельный значок — та самая светящаяся штуковина, что недавно на скорую руку смастерил Ду Наньжун. Линь Цянь перекосился. Отчего-то от этих детских речей за версту веяло жутким мотивом из мрачной сказки — невинным, детским и одновременно заставляющим волосы дыбом вставать. Камнеломка на плече Ду Наньжуна задрожала всем стеблем. Плюхнувшись с плеча мастера, она надломила один из своих листочков и протянула мальчишке: на, мол, держи листик, только не режь стебелёк!

Ло Сяонань похлопал глазёнками, бережно принял сочный стебель и по-детски пролепетал:

— Спасибочки, травинка.

Линь Цянь: «...»

Ну и подлиза же это растеньюшко! Чэн Шэн упаковал кристалл, добытый из черепа свиноноса, в стерильный пакет. Заметив страстное желание в глазах мальчишки, профессор прищурился и после краткого раздумья протянул пакет ребёнку:

— Хочешь эту штуку?

Ло Сяонань сиял от счастья:

— Доктор, ты правда мне её отдашь?

— Угу, — подал голос Чэн Шэн.

Малыш аккуратно принял добычу и принялся разглядывать прозрачный камушек сквозь пленку. Отмытая от слизи и крови гранёная косточка переливалась и ловила свет, словно драгоценный хрусталь. И впрямь загляденье.

Чэн Шэн окрестил эти образования «миндалинами» — аккурат с косточку абрикоса величиной.

Человеческое миндалевидное тело отвечает за большую часть эмоций, память и способность учиться.

А этот странный минерал, находимый в черепах людей — а теперь, как выяснилось, не только людей, — казался побочным плодом работы иммунитета: он концентрировал в себе антитела против заразы и одновременно нес феромоны, пробуждавшие древний ген.

Чтобы не путаться в терминах, Чэн Шэн дал камушку емкое имя.

— Доктор, а как эта штучка называется? — спросил Ло Сяонань, поднеся пакет к самому носу.

— Ядро.

Ло Сяонань кивнул, гипнотизируя камушек у самого носа:

— Понятно, тебя зовут Ядро.

— Ух ты, оно тёпленькое! — Мальчуган сжал камушек через изолирующий пакет, похлопал ресницами и поманил Линь Цяня ручкой — хорошим надо делиться: — Братчик, иди тоже потрогай!

Линь Цянь от такой радости — трогать штуковину, выуженную из черепа гигантской летучей мыши, — вежливо отказался и, натянув кривую ухмылку, произнёс:

— Наньнань, ты уж сам поиграй.

— Ладно, — послушно отозвался малыш, отошёл в сторонку и принялся крутить пакет с кристаллом в руках.

Чэн Шэн не сводил с мальчика пристального взгляда. Смотрел до того въедливо, что Линь Цяню стало даже как-то не по себе.

Разведчик пригнулся к Дуань И и прошептал ему на ухо:

— Командир, на что это доктор так уставился? Взгляд такой, будто он подопытный образчик сканирует.

Дуань И скосил на него глаз:

— Сил избыток? Отлично, значит, на следующем отрезке сменишь Сюй Ин за рулём.

— ...

Линь Цянь мгновенно испарился и забился в дальний угол.

Дуань И подошёл к Чэн Шэну и спросил:

— Ты прямо-таки с него глаз не спускаешь.

— Есть такое. Мальчишка совсем не прост, — едва заметно наклонил голову профессор, но вдаваться в подробности не стал.

Дуань И посмотрел на Чэн Шэна. Он прекрасно знал профессора: пока у того не будет на руках железобетонных доказательств процентов на восемьдесят, бросаться голословными гипотезами и догадками тот не станет.

— Скоро выскочим на скоростную трассу, — сменил тему полковник. — С базы скинули свежие данные со спутников по нашему маршруту. Как выйдем на автостраду, срежем путь минимум на треть.

— Отлично, — кивнул Чэн Шэн, продолжая следить за ребёнком.

Ло Сяонань вдруг ойкнул и на цыпочках примчался обратно к профессору:

— Доктор, Ядро изменилось!

Кристалл внутри пакета заметно усох в размерах, зато налился нежным, мерцающим бирюзовым светом.

Чэн Шэн с Дуань И ошеломленно переглянулись.

Полковник уставился на профессора:

— Он ещё и цвет меняет?

Чэн Шэн: «...Ты меня спрашиваешь? Я тебе что, должен прямо сейчас силой мысли отгадку родить?»

Линь Цянь в углу повел ухом: о, командира тоже отбрили? На душе сразу отлегло.

Дуань И потер переносицу.

Чэн Шэн повернулся к мальчику:

— Оставь-ка пока у меня, я изучу. А потом найду тебе новую блестяшку.

Ло Сяонань закивал и, затаив дыхание, проследил, как профессор забрал игрушку, но капризничать не стал. Чэн Шэн крутил камушек в руках. Что означает эта смена формы? Он явственно ощущал, как минерал на ладони словно бы блекнет, будто отдавая энергию без остатка, но при этом, в отличие от прежних кристаллов, вовсе не рассыпается в прах. Профессор нахмурился, однако сделать ничего не успел: из кабины их окликнули Сюй Ин и Ду Наньжун. Убрав изолирующий пакет в специальный отсек под локотником, Чэн Шэн покатил коляску к кабине. Они уже выскочили на автостраду. За окном мелькнул дорожный указатель: «До Дицзина — 1020 км».

— Что стряслось? — подал голос Линь Цянь.

Ду Наньжун ткнул пальцем куда-то вдаль за лобовое стекло:

— Откуда там холм? На спутниковых картах никакой возвышенности в помине нет.

Линь Цянь обомлел, перевел взгляд с карты на дорогу и насупился:

— Не должно быть... Неужто это те самые подвижки коры, о которых говорил доктор? Ну, вспучило землю?

— При тектонических сдвигах на границах плит растут хребты, а на стыках разломов уходят вглубь впадины, — отозвался Чэн Шэн, постучав ногтем по экрану с картой. — Но как бы там ни было, спутник бы это зафиксировал.

Линь Цянь всматривался во мрак впереди, и его зрачки сжались в точки:

— Чёрт... Это не гора. Оно шевелится!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/20672/2743401