Готовый перевод Interstellar Live Streaming: Raising a Cub with Gourmet Food / Межзвёздный стример: Кулинария Древней Земли и пушистый малыш: Глава 26

Нин Юньи полагал, что раз уж Градоначальник Бай обладает столь внушительной и суровой внешностью, то его сын, Молодой градоначальник, непременно окажется крупным хищником.

Духовное буйство напрямую связано с собственной духовной силой. Раз уж оно достигло шестого уровня и продолжало нарастать, то и изначальный потенциал Молодого градоначальника был крайне высок.

И что же он увидал в итоге?

Внутри деревянного домика, скрытого среди зелени бионического кустарника, прямо на полу ютился слепяще-белый пушистый комочек, выглядевший невероятно ярким на зелёном фоне.

Размером он был едва ли больше ладони. Маленькая головушка спряталась в шерсть, превратив зверька в плотный шарик, а длинные ушки беспомощно свисали по бокам. Из-за накатывающих приступов буйства кроха время от времени глухо рычал, и вся его пушистая шкурка дрожала мелкой дрожью.

Внезапно крошечный кролик словно что-то почувствовал. Он резко вскинул голову, его дикие звериные глазки яростно блеснули, а острые кроличьи резцы оскалились. Уставившись в сторону Нин Юньи, он издал угрожающее низкое урчание.

Но этот комочек величиной с ладонь с растрепавшимися от раздражения длинными ушами — одно из которых висело, а второе задорно торчало вверх, — смотрелся до того трогательно, что его попытка свирепо рвануться вперёд обеими передними лапками выглядела лишь невероятно мило.

Дрожащий пушок и детская грозность создавали комичный контраст.

Нин Юньи заворожённо уставился на грозного кроху. Его взгляд скользнул с невероятно приятных на ощупь длинных ушек на ухоженную, лоснящуюся шёрстку и наконец замер на коротком пушистом хвостике.

Вот уж действительно неожиданность.

Кто бы мог подумать, что у дюжего, саженного в плечах Градоначальника Бая сын окажется... кроликом.

Заметив, что Нин Юньи замер, Градоначальник Бай подошёл ближе:

— Что-то не так, господин?

Нин Юньи смущённо потёр нос и снова бросил взгляд внутрь, где звёрек, поджав лапки, опять свернулся в крошечный шар. Затем он не удержался и посмотрел на самого Градоначальника Бая.

Неужели он сам тоже... из этих?

Такую картину даже представить себе трудно.

Градоначальник Бай наконец осознал, о чём подумал гость, и на его обычно суровом лице мельком отразилось редкое смущение:

— Я — нет.

Нин Юньи не стал расспрашивать дальше. Значит, кроликом была мать.

Градоначальник Бай с тоской поглядел на сына, снова свернувшегося от боли:

— Господин действительно сможет подавить буйство?

— Разумеется, — отозвался Нин Юньи. Для него подобный уровень сложности не представлял ничего грандиозного, тем более что и усилия, прилагаемые Градоначальником Баем на протяжении всех этих лет, не прошли даром.

Хотя духовное буйство Молодого градоначальника и достигало опасной грани, оно пока не нанесло необратимых повреждений его физическому телу.

Градоначальник Бай облегчённо вздохнул и уставился на деревянный домик потухшим взглядом:

— Раз уж господин увидел его форму, я не стану ничего скрывать. А-Чэн — полузверь. Говорят, у них врождённый талант и невероятная боевая мощь. Но я бы предпочёл, чтобы он родился самым обычным человеком.

Полузвери встречались редко, и каждого из них власти стремились превратить в хладнокровное оружие. Однако за раскрытие так называемого потенциала приходилось платить извергскими, бесчеловечными тренировками.

Даже если родители были против, стоит секрету раскрыться — ребёнка забрали бы силой.

Как он мог допустить такое? За великими достижениями кроется страшная цена, которую обычный человек даже вообразить не способен.

Едва сын появился на свет, он бросил всё, чем владел, и уехал на эту захолустную планету, лишь бы уберечь дитя от подобной доли.

Они благополучно жили здесь столько лет, но кто же знал, что в итоге они столкнутся с оборотной стороной высокой духовной силы?

Чем выше духовная сила полузверя, тем уязвимее море его духовного сознания для буйства. Уровень силы и степень безумия прямо пропорциональны.

И чем выше ранг, тем разрушительнее приступы.

Поначалу их удавалось контролировать, но за последние два года припадки стали невыносимыми.

А не так давно духовное буйство достигло шестого уровня.

Если ничего не предпринять, то по достижении седьмого уровня его ждёт лишь смерть.

Градоначальник Бай посмотрел на Нин Юньи. Он не мог насквозь разглядеть этого юношу, но сейчас у него не оставалось выбора — приходилось поставить всё на одну карту.

— Раз господин скрывает своё имя и облик, значит, не желает привлекать внимание. Я не стану спрашивать, кто вы и откуда. Если сумеете спасти моего сына, я сделаю всё, о чём вы попросите.

Он привык держать слово: раз уж дал обещание, выполнит его любой ценой.

Нин Юньи проникся к Градоначальнику Баю ещё большим уважением:

— Градоначальнику Баю не стоит так тревожиться. Моя просьба, как я и говорил, никак не затронет вашу безопасность или безопасность Молодого градоначальника. Время истекает, начнём прямо сейчас?

Градоначальник Бай заколебался:

— Мне нужно подготовить защиту. Если вы войдёте в домик, А-Чэн тут же нападёт.

Нин Юньи глянул на деревянные стены:

— К чему лишние сложности? Я просто не буду входить.

Градоначальник Бай обомлел:

— Что? — Как можно лечить, не заходя внутрь?

— Попробуем — и сами всё увидите, — ответил Нин Юньи. — Но одного раза мало. Процесс лечения займёт несколько дней.

Он сказал это намеренно. Если бы Нин Юньи задействовал всю свою мощь, то сбил бы уровень буйства ниже четвёртого прямо на месте.

Однако, судя по тому, что Ань Дун рассказывал о Сюнь Сюне, даже лекари ранга 3S не способны снижать уровень буйства за один приём. Нин Юньи не собирался раскрывать свои истинные возможности.

Несколько сеансов — куда более надежный путь, идеально подходящий для образа лекаря ранга двойного S.

Градоначальник Бай всё ещё пребывал в замешательстве. Насколько он знал, ни один высокоуровневый лекарь в межзвёздном пространстве не мог исцелять без прямого контакта.

Но стоящий перед ним юноша явно не вписывался в привычные рамки.

Градоначальник Бай предпочёл молча наблюдать. Работает ли метод, станет понятно, как только тот начнёт.

Нин Юньи нужно было успеть домой к началу эфира. Он шагнул вперёд и приложил ладонь к деревянной стене. Вытянув из своего пространства сферу духовной силы для маскировки, он позволил ощутимой волне окутать своё тело.

Затем из его ладони тончайшими нитями пролилась духовная энергия. Подобно невидимому шелку, она без труда миновала выстроенную Градоначальником Баем защиту и приблизилась к свернувшемуся в клубок кролику.

С тех пор как духовное буйство А-Чэна достигло шестого уровня, Молодой градоначальник не знал ни минуты покоя. Невыносимая боль, казалось, вот-вот разорвёт его голову на части.

В морю духовного сознания будто вонзались тысячи раскалённых игл. Поначалу, боясь расстроить отца, он сдерживался, но потом потерял контроль.

Он боялся самого себя и ещё больше боялся утратить рассудок и навредить окружающим.

Он думал, что лучше уж умереть или самоуничтожиться, но, представляя последствия такого шага для отца, не мог решиться.

Ежедневные мучения превратили его жизнь в ад.

Чтобы не сорваться, он день и ночь сидел в этом специально укреплённом домике, лишённый свободы.

Он даже не знал, в какой из дней боль окончательно убьёт его.

Не спав много суток от непрекращающихся судорог, он чувствовал, что находится на грани безумия.

И вот, когда Молодой градоначальник очередной раз корчился от бесконечной муки, нечто мягко обвило его лапки, затем уши, а после — словно невидимая сеть — бережно окутало целиком.

В следующее мгновение устремившаяся во все жилы ласковая волна тепла принялась вытеснять боль. Терзавшие голову и тело игольчатые уколы постепенно затихали.

Когда боль пропала окончательно, он неверующе приоткрыл глаза. Навалилась жуткая усталость, и юноша погрузился в глубокий, безмятежный сон.

Градоначальник Бай непрерывно следил за происходящим через окно. Он заметил, как вскоре после того, как юноша высвободил духовную силу, его сын, только что дрожавший и глухо рычавший от боли, внезапно замер.

Градоначальник Бай смотрел во все глаза: Перестал дрожать? Неужели боль отступила?

Он прижал лицо к самому стеклу, желая разглядеть всё получше.

В следующее мгновение в домике произошло нечто и вовсе невероятное. Белый пушистый комочек не просто перестал дрожать — он раскинул лапки, короткий хвостик расслабленно уткнулся в траву, длинные уши опали по бокам, а бока начали мерно подниматься и опускаться... Он заснул?

Глаза Градоначальника Бая мгновенно покраснели. С тех пор как буйство перешагнуло за шестой уровень, он своими глазами видел, что А-Чэн из-за адской боли не мог сомкнуть глаз ни на секунду. И вот теперь он спит?

Слёзы хлынули из глаз старого воина. Этот господин не солгал — он действительно являлся лекарем ранга двойного S!

Только специалист такого уровня способен дать столь мгновенный результат.

Пусть уровень буйства пока не снизился, но полное исчезновение боли говорило об огромном успехе.

От глубокого расслабления белый зверёк распрямил лапки и бессознательно начал возвращаться в человеческую форму.

Нин Юньи решил, что на сегодня достаточно, и убрал руку, опасаясь, что слишком бурное улучшение вызовет лишние подозрения.

Едва он собрался взглянуть на результат, растроганный до слёз Градоначальник Бай с громким стуком захлопнул единственное окно домика.

Нин Юньи изогнул бровь:

— Что случилось?

Градоначальник Бай негромко кашлянул и неловко утёр лицо рукавом:

— А-Чэн заснул, лечение прошло отлично... Просто когда он возвращается в человеческий облик, это... не совсем удобно.

Нин Юньи сразу понял, в чём дело:

— Раз есть эффект, сегодня ухудшений не будет. На этом закончим? У меня ещё есть дела, я вернусь завтра.

Градоначальник Бай теперь был исполнен невероятного воодушевления:

— Я сейчас же переведу господину обещанные средства.

— Не горит, — ответил Нин Юньи. — Заберёте, когда полностью снизим уровень.

Градоначальник Бай чувствовал безмерную благодарность за то, что состояние сына удалось стабилизировать. Подумав, он достал из-за пазухи небольшую шкатулку:

— Не могу позволить господину уйти ни с чем. Примите это, подарок не входит в наше основное уговорное обещание.

Нин Юньи не стал жеманиться, взял шкатулку и открыл её. Щедрость Градоначальника Бая его удивила.

Внутри лежал энергетический кристалл ранга 3S.

Тот самый, что недавно ушёл с аукциона за семь миллионов звёздных кредитов.

Градоначальник Бай пояснил:

— Этот кристалл готовился для завтрашних торгов. Но раз я нашёл вас, то выставлять его нет нужды, я пущу с молотка другой лот.

Нин Юньи отказался от сопровождения и ушёл сам. Сделать крюк и убедившись, что за ним нет слежки, он вернулся на виллу другой дорогой.

До начала трансляции оставалось полчаса.

В доме Большой Кот и Нин Сяомяо всё так же сидели на вчерашних ступенях.

Только теперь к ним добавился маленький робот.

Нин Сяомяо души в нём не чаял — ещё бы, ведь это подарок отца!

Большой Кот и представить не мог, что Нин Юньи не шутил и действительно пересобрал одноразовый сломанный механизм.

Была лишь одна проблема: заряд у робота оказался отменный. С того момента, как Нин Юньи ушёл, Нин Сяомяо непрерывно запускал записанное сообщение.

[Зайзай, папа ненадолго отлучился и вернётся чуть позже.]

Когда от этой фразы уже намозолило уши, Нин Сяомяо стал заставлять робота повторять без конца одно только слово: «Зайзай».

Большой Кот лежал на полу, слушала, как робот топает вокруг и надрывается над самым его ухом: «Зай... зай».

Кот тяжко вздохнул и молча прикрыл лапой свои большие уши.

Едва он это сделал, как почувствовал неладное. Вскинув взгляд на малыша, он встретился с его обиженным, неверующим взором.

Большой Кот перевернулся, сделал вид, будто просто потягивается, и невинно опустил лапу.

Нин Сяомяо подозрительно уставился на него. Неужели ему показалось, и тот не закрывал уши?

Пока он терялся в догадках, уши его вдруг дернулись. Малыш подскочил, сгреб робота в охапку и рванул к выходу.

Большой Кот тоже поднялся, встряхнул шерстью. Если присмотреться, его серо-белая шкурка стала заметно темнее, чем в день их первой встречи.

Однако едва он отряхнулся, как ноздри его затрепетали. Кот с недоверием уставился на дверь.

В ту же секунду дверь отворилась, и раздался голос Нин Юньи:

— Я вернулся.

Но едва переступив порог, он увидал Нин Сяомяо, который с роботом в руках и покрасневшими глазами смотрел на него и даже отступил на шаг назад.

Нин Юньи замер в замешательстве.

Большой Кот бесшумно подошёл ближе, принюхался, и взгляд его мгновенно изменился. Он отлучился всего дважды, а его уже успели обворовать?

Нин Сяомяо, крепко прижимая робота, жалобно пролепетал:

— Папа, ты правда просто ходил по делам?

— Конечно, — ответил Нин Юньи. — Папа ходил решать важные вопросы.

Нин Сяомяо протянул:

— Правда-а-а?

Большой Кот дернул хвостом, будто поддакивая: «Тогда почему от тебя пахнет чужим зверем?»

Нин Юньи наконец догадался, в чём дело. Он полагал, что раз не касался Молодого градоначальника Бая, то и запаха не останется. Но, видно, пробыв в его дворовом комплексе долгое время, он неизбежно пропитался чужим духом.

К тому же у Большого Кота чутье было зверское, а у малыша-полузверя — обострённый слух и обоняние. Неудивительно, что эта парочка встретила его как врага.

Нин Юньи подхватил малыша на руки и подробно рассказал, в какую беду попал Молодой градоначальник. Малыш тут же обеспокоенно спросил:

— А он поправится?

— Разумеется, — улыбнулся Нин Юньи. — Пока папа рядом, всё будет хорошо.

Большой Кот задумчиво посмотрел на Нин Юньи. Неужели он действительно лекарь ранга двойного S?

Почему же казалось, что он совсем не похож на тех лекарей, которых ему приходилось видеть раньше?

Впрочем, сейчас его духовная сила подавлена, так что чутье вполне могло подвести.

Нин Юньи глянул на время — пора. Он слегка сжал пухлую щечку малыша. Хотя за последнее время тот немного набрал вес, из-за прежнего истощения всё ещё выглядел худеньким.

— Скоро похолодает, нужно как следует подкрепиться, — произнес Нин Юньи, увлекая котенка внутрь.

У малыша и Большого Кота мгновенно заблестели глаза: опять будет вкусное?

Нин Юньи первым делом принял душ, достал ингредиенты и подготовил всё. До начала трансляции оставалось две минуты.

Он зашёл в «Звёздный Эфир» и запустил стрим.

Сказав, что надо подкрепиться, Нин Юньи имел в виду сытную и плотную пищу. А что лучше всего согревает в холодную погоду? Разумеется, бараний суп.

Поэтому, помимо бараньего супа, Нин Юньи решил приготовить баранину с зирой.

А на гарнир и дополнение — обжаренный тофу и баклажаны с мясным фаршем. Вот и обед готов.

Для бараньего супа требовался наваристый костный бульон. Первым делом он бланшировал баранину и порубленные кости.

Затем налил в чистую кастрюлю свежей воды, выложил мясо с костями и добавил холщовый мешочек со специями, состав которых снаружи разглядеть было невозможно. Больше он не добавлял ничего.

Только так можно сохранить изначальный, чистый вкус баранины.

Пока бульон томился на огне, Нин Юньи принялся за баранину с зирой.

Он взял кусок бараньего окорока, нарезал его тонкими ломтиками и замариновал в кулинарном вине с луком и имбирём для удаления резкого запаха.

Пока мясо мариновалось, Нин Юньи разогрел сухую сковороду, высыпал семена зиры и обжарил их, после чего высыпал на доску и растолок в мелкую пудру.

К зире он добавил немного негустого острого перца — исключительно для аромата.

Когда мясо замариновалось, он быстро обжарил его в масле на сковороде, а затем повторно отправил во фритюр на сильный огонь.

Как только ломтики баранины покрылись аппетитной румяной корочкой, он тут же, пока они были раскалены, высыпал смесь зиры и перца. Перемешав всё так, чтобы каждый кусочек оказался покрыт пряной пудрой, он добавил свежую кинзу и снял блюдо с огня.

Ещё когда Нин Юньи только начал обжаривать семена зиры, по кухне поплыл невиданный ранее аромат, который вскоре накрыл всё пространство, точно невидимый купол.

Запах манил, дурманил и не отпускал.

Большой Кот и Нин Сяомяо приоткрыли дверь и, выстроившись в ряд, жадно втягивали воздух. Что это? Почему запах такой необычный?

Но чем страннее он казался, тем сильнее привлекал. Оторваться было невозможно.

За свою долгую жизнь Большой Кот ни разу не слышал подобного букета — сперва он удивлял, затем подчинял себе, а на третий вдох и вовсе забирал душу.

Едва они решили, что сам аромат специй — вершина вкуса, мясо соединилось с приправами, и наступило истинное безумие.

Затуманенный этим духом котенок обнял Большого Кота и буквально воспарил от счастья. Мяу-малышу еще никогда так сильно не хотелось есть!

Зрители в эфире пока ничего не знали о силе баранины с зирой — запахов они не чувствовали, им была доступна лишь картинка.

Картинка завораживала. Казывалось, движения повара способны достучаться до самого сердца, а готовое блюдо выглядело до невероятности аппетитно.

Видавшие виды старые зрители ещё пытались сохранять некое подобие спокойствия, но новички в чате окончательно растерялись: «Я долго не заходил, неужели кулинарный сектор теперь настолько хорош?!»

«Чёрт возьми, что это?! А это что?!»

Нин Юньи выложил баранину с зирой, быстро пожарил тофу, приготовил баклажаны с фаршем и вернулся к бараньему супу.

Когда он снял крышку с кастрюли, зрители обомлели.

[Стоп... Разве туда наливали не простую воду? Почему бульон стал молочно-белым?!]

[Я... что-то пропустил? Я же не спускал глаз с кастрюли, к ней никто не прикасался!]

[Боже, этот цвет просто невероятен!]

Нин Юньи выловил сваренную баранину, нарезал её тонкими ломтиками и достал три глубокие пиалы размером больше человеческого лица. Разложив мясо по чашам, он посыпал его солью, молотым перцем, мелко рубленным зелёным луком и кинзой.

Затем зрители увидели, как ведущий зачерпнул поварёшкой кипящий, густой, молочно-белый бульон и ошпарил им содержимое пиал.

Белоснежный бульон, сочные ломтики баранины, яркие всплески зелени — этот визуальный взрыв заставил чат мгновенно умолкнуть.

Зрители судорожно сглатывали слюну, проклиная всё на свете: если сегодня не удастся заполучить хотя бы порцию, день будет испорчен окончательно.

И тут их ждал сюрприз. Ведущий улыбнулся в камеру:

— Сегодня супа получилось много, так что я добавлю ещё пять порций аромата.

Чат буквально взорвался от восторга.

Пять дополнительных порций — значит, ещё пятьдесят человек смогут ощутить этот вкус!

Загрузив всё в сеть, Нин Юньи завершил трансляцию.

Затем он по привычке открыл диалог с Ань Дуном и отправил ему особую порцию, заряженную духовной энергией.

Выйдя из системы и повернувшись, он увидел, что двое его домочадцев уже стоят наготове с горящими глазами.

Когда двое людей и кот уселись за стол и сделали глубокий вдох, Нин Юньи произнёс: «Приступаем». Все единодушно сделали по первому глотку бараньего супа.

Густой, насыщенный вкус разлился во рту, совершенно непохожий на всё, что они пробовали раньше. Горячая солоноватая волна обдала внутренности теплом, а нежнейшая баранина буквально таяла на языке.

Но это было только начало. Когда очередь дошла до долгожданной баранины с зирой, Нин Юньи и сам ощутил приятную ностальгию — остановиться было невозможно.

Особенно если положить густо покрытый специями ломтик на горячий рис: тепло распаривало приправы, выбивая из них новую волну аромата, и каждый укус приносил чистое блаженство.

Нин Сяомяо от удовольствия болтал ножками. Вкус был настолько невероятным, что малышу казалось, будто у него вот-вот прорежется хвостик!

Тем временем в магазине при эфире порции ароматов разлетелись за долю секунды, несмотря на то что в этот раз их было больше.

Кому-то не повезло с супом, он рвал на себе волосы, но, взглянув на оставшееся, понял — забрал последнюю порцию баранины с зирой!

Это означало, что от аромата осталась лишь десятая часть.

Бедолага чуть не плакал, но всё же был рад, что досталось хоть что-то.

Он активировал сенсорный модуль в надежде уловить хотя бы слабый намек на запах. Но едва запись запустилась, как комнату накрыл мощнейший, концентрированный аромат, проникший до самых глубин сознания:

«Что за?!»

Он неверующе зажмурился и перепроверил: это точно была последняя, сниженная порция? Откуда же такая сила?!

Подобное произошло со многими. Если уж остаточные порции обладали такой мощью, что говорить о тех, кто успел выхватить полноценные!

***

Ань Дун бережно сжимая браслет, поспешил в поместье семьи Сюнь.

Когда он добрался до тайной комнаты, где лежал Сюнь Сюнь, там уже находились Старец Сюнь и Старец Ань.

Все эти дни приступы удавалось сдерживать исключительно благодаря запахам еды, отправленным господином Цзуном. Старики действовали предельно осторожно.

Заметив Ань Дуна, они не стали задавать лишних вопросов и вместе прошли к отдельному защитному куполу.

Чтобы добиться максимального эффекта, Сюнь Сюня поместили в изолированную капсулу. Вкус подавался внутрь, и лишь после полного впитывания защитный барьер снимали.

Ань Дун осторожно поместил браслет внутрь, выставил таймер и закрыл прозрачную крышку.

Все трое замерли, не сводя глаз с лежащего без сознания мужчины.

Вскоре пространство внутри капсулы заполнил аромат обжаренного тофу.

Поскольку капсула была сделана из особого материала, удерживающего запахи, стоявшие снаружи ничего не почувствовали.

Вслед за тофу пошёл аромат баклажанов с фаршем.

Затем — бараньего супа. Тут стоявшие снаружи смогли уловить тонкую наводку.

И наконец активировалась последняя порция. Когда аромат баранины с зирой вырвался наружу, он не просто заполнил капсулу, но и просочился во внешнее помещение, окутав всё густым, незнакомым, пряно-солёным духом.

Старец Ань и Старец Сюнь застыли в изумлении:

— Ч-что это?!

Выпалив это, они тут же захлопнули рты — аромат был настолько хорош, что от одних разговоров начинали течь слюнки.

Если уж один запах так хорош, каково же это попробовать на вкус...

Даже думать об этом не стоило!

Старики поспешно отогнали соблазнительные мысли. Они не видели трансляцию, в отличие от Ань Дуна.

В его голове вид шипящей, только что снятой с огня баранины наложился на этот сумасшедший запах. У Ань Дуна даже в ушах зазвенело. Где он? Кто он? Что вообще происходит?

Пока Ань Дун пребывал в оцепенении, у Сюнь Сюня, лежавшего в капсуле без сознания из-за тяжелейших последствий духовного буйства, вдруг задрожали веки.

В следующее мгновение под потрясёнными взглядами стариков он резко распахнул глаза.

Взгляд Сюнь Сюня поначалу был блуждающим и сфокусироваться не мог. Но он начал судорожно озираться, словно искал источник своего пробуждения.

Наконец его взор снайперски зафиксировался на браслете Ань Дуна. Рассудок ещё не вполне вернулся к нему, и мужчина, повинуясь инстинкту, вытянул руку, сгреб браслет и под неверующими вскриками стариков отправил его прямо в рот!

Раздался громкий хруст.

Ань Дун очнулся от транса и в ужасе заорал:

— А-а-а! Мой браслет!

Брат Сюнь сошёл с ума?! Очнулся и первым делом сгрыз его браслет?!

Хотя постойте...

— Чёрт возьми! Брат Сюнь, ты очнулся?!

Сознание Сюнь Сюня поначалу целиком подчинялось животному позыву — дикое желание заставило его попытаться проглотить то, что источало этот невероятный аромат.

Но прикосновение холодного металла к зубам заставило мысли проясниться.

Разглядев окружающую обстановку, он замер.

Повернув голову и увидав Старца Сюня, он попытался что-то сказать, но из-за последствий приступа голос не слушался.

Старец Сюнь с дрожащими руками больно ужалил себя за щеку, чтобы убедиться, что всё это не сон.

Внук очнулся гораздо раньше, чем прогнозировали врачи!

— Хорошо, просто замечательно... Господин Цзун — настоящий благодетель нашей семьи! — Если бы Сюнь Сюнь погиб, старик вряд ли смог бы долго удерживать клан. Без сильного лидера их быстро разорвали бы на части конкуренты.

Сюнь Сюнь соображал со скрипом. Услышав незнакомое имя, он мысленно переспросил: «Господин Цзун?»

***

Пока в семье Сюнь царила трогательная атмосфера, в доме Нин Юньи все досыта наелись.

Малыш-мяу поглаживал округлившийся животик, ощущая, что последние дни похожи на сказку.

Лишь его маленькая ручка время от времени тянулась к макушке — с обеих сторон головы возникало странное ощущение, будто там вот-то что-то прорастёт.

Вдруг браслет Нин Юньи подал сигнал. Все трое разом уставились на экран.

Особенно насторожились коты — малыш и Большой Кот бдительно следили за устройством, опасаясь, как бы кто не вторгся в их семью.

Пусть отец и объяснил появление чужого запаха, но одна мысль о том, что Нин Юньи держал на руках какого-то неизвестного пушистика и гладил его...

Нин Сяомяо жалобно посмотрел на отца, пальчиками вцепившись в край его одежды.

Нин Юньи просто подхватил кроху на руки и развернул голографическое окно.

Сообщение пришло от Ань Дуна. По одним только восклицательным знакам угадывался его восторг:

[Ань Дун: А-а-а, господин Цзун! Сообщаю потрясающую новость: брат Сюнь очнулся! Он очнулся от одного лишь запаха вашей баранины с зирой! Ха-ха-ха, он сейчас ещё не до конца пришёл в себя, но аромат его прямо-таки извёл!]

[Ань Дун: Старец Сюнь просил передать, что у брата Сюня пока остаются последствия, но завтра он уже сможет говорить. Если у вас есть к нему вопросы, можете задать их через меня.]

Понимая, что господин Цзун не желает раскрывать личность, Ань Дун решил, что видео- или голосовые вызовы неуместны, и предложил передавать всё текстом.

Нин Юньи ответил быстро. Ему было не принципиально, можно и поговорить напрямую — достаточно написать простую программу для изменения голоса.

[Первая Цзюань Секты: Завтра днем можем связаться.]

На той стороне мгновенно согласились.

Нин Юньи закрыл интерфейс. Взглянув вниз, он увидал, что Нин Сяомяо растерянно смотрит то на браслет, то на отца, то на прозрачное окно сообщений.

Нин Юньи вспомнил важную деталь и с улыбкой слегка сжал его щёчку:

— Совсем забыл... Ты ведь ещё не умеешь читать, зайзай.

Нин Сяомяо от смущения весь вспыхнул и сжал кулачки:

— Я... я обязательно научусь!

От волнения его слова прозвучали не совсем членораздельно.

Нин Юньи души в нём не чаял — эх, сейчас бы погладить кошачью головку!

Большой Кот косо посмотрел на Нин Юньи, молча перевернулся и отполз подальше.

Раньше всё было в порядке, но в последние дни лучше держаться на расстоянии.

В период нестабильности формы полузверям сложно удерживать облик. Хотя его духовная сила заблокирована и превратиться в человека он не может, стоящий перед ним человек — сплошная аномалия.

Лучше проявлять осторожность.

Лежа в отдалении, он время от времени поводя хвостом. Ему всё казалось, что хвост вот-вот исчезнет.

Это привычное ощущение при смене форм: в зверином облике кажется, будто отдельные черты тела испаряются, а в человеческом — будто вырастают хвост и уши.

***

Нин Юньи планировал бывать в Подземном городе каждый день. On предупредил об этом малыша.

Следующим утром он вытерпел прошлую маскировку и отправился в путь.

Едва сойдя с челнока у входа в Подземный город, он увидал Градоначальника Бая. За его спиной с совершенно растерянным видом стоял управляющий — тот никак не мог понять, что за важная персона прибывает, раз сам Градоначальник вышел встречающим.

Градоначальник Бай ничего не объяснял, обронив лишь, что ожидает весьма знатного господина.

Управляющий собрал всё своё внимание, но, когда с челнока сошёл вчерашний знакомый, окончательно обомлел.

Стоявший рядом Градоначальник Бай, напротив, просветлел лицом и взволнованно шагнул навстречу:

— Господин, вы наверняка устали с дороги!

Управляющего прошиб холодный пот. Он судорожно вспоминал, не проявил ли вчера неуважения, и, лишь убедившись, что всё прошло гладко, перевёл дух.

Нин Юньи же держался абсолютно спокойно. Подумаешь, прием! В бытность его главой секты состязания учеников на горных пиках выглядели в сотни раз грандиознее.

Градоначальник Бай устроил такую встречу, чтобы ни один местный смутьян не осмелился перейти Нин Юньи дорогу.

Это место в районе F считалось самым опасным, так что меры предосторожности лишними не были.

К тому же, раз уж Нин Юньи назвался лекарем ранга двойного S, Градоначальник Бай распустил слух, будто это его старый друг просто так пошутил. Сегодняшняя встреча должна была окончательно закрепить эту версию.

Это позволяло отвести от Нин Юньи лишние подозрения в принадлежности к высшему эшелону лекарей.

В подобном месте нельзя быть ни слишком скрытным, ни чересчур заметным.

Нин Юньи сразу разгадал замысел Градоначальника Бая и мешать не стал — лишние хлопоты ему тоже были ни к чему.

Вчера он раскрыл карты лишь ради того, чтобы встретиться с Градоначальником Баем лично. Не будь у него статуса, тот бы с ним и разговаривать не стал.

Цель достигнута, а значит, лишний шум ни к чему.

Вскоре они вернулись в дворик Молодого градоначальника. По дороге они успели сойтись поближе: Градоначальник Бай отбросил прежнюю сдержанность и оказался весьма разговорчивым спутником.

За пару раз они уже общались как добрые приятели.

Очутившись перед деревянным домиком, Градоначальник Бай не стал заслонять обзор, а лишь лёгким кашлем привлекая внимание:

— Брат мой, можешь подходить смело. Твой племянник на сей раз одет как полагается.

Нин Юньи изменил облик: волосы стали огненно-красными, глаза — зелёными, так что Градоначальник Бай не мог угадать его настоящий возраст.

Поэтому без зазрения совести звал его братом.

А раз Молодой градоначальник — его сын, то для Нин Юньи он автоматически становился племянником.

Вчера Нин Юньи так и не увидал человеческий облик Молодого градоначальника, а потому не знал его возраста.

Теперь же ему стало любопытно — тем более что при слове «племянник» из домика донеслось тяжелое дыхание. Похоже, кто-то там от ярости готов был вспыхнуть.

Потерять старшинство в роду — штука обидная.

Нин Юньи подошёл к окну и заглянул внутрь. Хотя он и догадывался, что сын Градоначальника Бая не может быть дурнушкой, увиденное всё равно его поразило.

Юноша лет двадцати обладал утончёнными чертами лица. Из-за многолетней болезни он выглядел болезненно-хрупким. Сейчас его губы были плотно сжаты, растрёпанные волосы торчали во все стороны, отчего мертвенно-белая кожа казалась ещё белее.

Бледный, но невероятно красивый — такой облик невольно вызывал сочувствие.

Видимо, Нин Юньи смотрел слишком пристально, потому что кролик-переросток мгновенно сменил милость на гнев и свирепо уставился на него через окно, будто вознамерился укусить.

Но, вспомнив, каким крошечным пушистым комочком тот был ещё вчера, Нин Юньи не удержался и прыснул.

Юноша тут же утратил всю грозность. Его бледное лицо зачинело до корней волос — то ли от стыда, то ли от злости.

Градоначальник Бай кашлянул и высунулся из-за плеча:

— А-Чэн, как ты себя ведёшь с дядюшкой-благодетелем?

Слово «дядюшка» заставило юношу просто отвернуться, выставив напоказ лишь взъерошенный затылок.

Нин Юньи питал слабость к пушистикам, к тому же старшим надлежит проявлять великодушие.

Он неторопливо произнёс с хитринкой в голосе:

— Брат Бай, ничего страшного. Племянник ещё молод, горяч — я, как старший, всё понимаю.

— Племяннику сегодня получше? Приступы не накатывают?

— Племянник сегодня не превращается снова в маленького...

Не успел он договориться, как из домика вырвалось отчаянное:

— Отец!

Это была мольба о помощи от сдающегося без боя. Нин Юньи с улыбкой умолк. Эх, молодёжь!

В этот раз Нин Юньи снова отмерил ровно столько духовной энергии, чтобы на весь день удержать буйство в безопасных рамках.

через пару дней он планировал официально снизить уровень буйства на одну ступень. Это не вызовет слишком много шума и останется под контролем.

Как и в прошлый раз, недомогание Молодого градоначальника легко отступило. Однако, чтобы не перед кем больше не представать в виде зверька, тот изо всех сил старался сохранять человеческий облик.

Но по мере того как духовная энергия подавляла приступ, юноша, сидевший спиной к Нин Юньи, внезапно с тихим звуком исчез.

А из кучи оставшейся одежды выкатился белый пушистый комочек. Он хаотично запутался в ткани, а потом, махнув на всё рукой, замер, выставив наружу лишь одно длинное ухо.

Глядя на этот белый пушок, Нин Юньи ощутил зуд в пальцах.

Всё, срочно пора домой — погладить своего котика!

Градоначальник Бай сдержанно улыбнулся и, боясь довести сына до полного отчаяния, увёл Нин Юньи в кабинет.

Там он привычным движением пододвинул шкатулку. Нин Юньи она была знакома.

Вчера Градоначальник Бай уже дарил такую же — внутри лежал энергетический кристалл ранга 3S.

Что и говорить, звать его старшим братом было весьма выгодно: кристаллы тот раздавал не скупясь.

Градоначальник Бай перешёл сразу к делу:

— Брат, если ты мне доверяешь, можешь озвучить свою просьбу прямо сейчас. Лечение А-Чэна займёт время, а я тем временем могу заняться твоими делами.

Нин Юньи понял, что тот искренне хочет помочь.

Раз уж хозяин не боится прогадать, то и ему опасаться нечего.

Он уже попросил семью Сюнь узнать о старшем брате Нин, но Градоначальнику Баю, хоть и доверял, раскрывать свою личность до конца не хотел.

Просьба, которую он приготовил для Градоначальника Бая, никак не выдавала его собственного происхождения.

Он собирался узнать о Му Цзяи.

Нин Юньи спокойно произнёс:

— Раз уж брат Бай сам предложил, стесняться не стану. Моя просьба и впрямь никак не связана с вами и касается лишь моего личного дела.

— Во-первых, я хочу знать всё о Му Цзяи из семьи Му, что проживает на Главной планете Альфа, первой среди семи главных планет.

Услышав о Главной планете, Градоначальник Бай замер. Он с удивлением переспросил:

— Семья Му с Главной планеты?

Его лицо стало странным и сложным. Он на мгновение умолк.

Нин Юньи не торопил:

— Семья Му, что стоит в первом эшелоне сразу за тремя великими кланами. Что такое, у брата Бая возникли сложности? Или не смеешь?

Градоначальник Бай глубоко вздохнул, будто на что-то решившись:

— Дело не в страхе... Просто всё довольно запутанно, да и совпадение странное. Мне даже искать ничего не надо — я и так знаю всё про этого парня из семьи Му.

Теперь пришла очередь Нин Юньи удивляться:

— Ты собирал сведения о семье Му с Главной планеты?

Градоначальник Бай медленно качнул головой:

— Не о самой семье Му, просто узнал попутно.

Нин Юньи пристально взглянул на него:

— Ты прячешься здесь столько лет... Это связано с семьёй Му? Или с одним из великих кланов, с которым они сейчас связаны?

В его голове всплыла одна догадка, хотя она и казалась слишком невероятной.

Градоначальник Бай не ожидал, что гость знает куда больше, чем кажется:

— Ты...

Нин Юньи ответил прямо:

— Я угадал. И не спрашивай как — всё равно не скажу.

Догадка о конкретном клане возникла из слов самого Градоначальника Бая.

Семья Му не была его главной целью, он узнал о ней случайно.

Значит, всё это время Градоначальник Бай следил за кланом, тесно связанным с Му.

А семья Му признаёт лишь силу и презирает тех, кто ниже их по положению. Подходящих кандидатов оставалось немного.

Первые среди них — три великих клана.

Раз уж Градоначальник Бай знает Му Цзяи, значит, дело касается событий последнего времени.

В памяти прежнего владельца тела сохранилось одно происшествие, объединяющее обе семьи.

Вскоре после того, как тот отчислился из академии, Му Цзяи обручился со Старшим молодым господином Цзуном — наследником клана Цзун.

Значит, речь идёт о семье Цзун.

Нин Юньи так думал — и так же прямо озвучил свою мысль.

На этот раз Градоначальник Бай был окончательно поражён. Он тяжело вздохнул:

— Раз уж тебе известен главный секрет А-Чэна, то и остальное таить бессмысленно. О рождении А-Чэна никто не знал, потому что мы с его матерью не успели сыграть свадьбу. Мы условились, что поженимся, как только она вернётся... Но потом я получил известие о её гибели. Раз уж ты знаешь про семью Цзун, то наверняка слышал и про нынешнего главу.

Нин Юньи кивнул:

— Слышал, что нынешний глава — первый в истории, кто получил высшее маршальское звание в межзвёздном пространстве. И не потому, что не мог расти дальше, а потому что сам отказался от новых чинов.

Прежний владелец тела мало что знал об этой легендарной личности — тот вёл крайне скрытный образ жизни и почти не появлялся на публике.

Ходили лишь слухи, будто внешность его невероятно хороша, а с учётом происхождения, власти и высочайшей боевой мощи он являлся сильнейшим человеком на Главной планете.

Старший молодой господин Цзун приходился ему родным племянником.

Градоначальник Бай на миг погрузился в воспоминания. Столько лет прошло... Он опустил глаза и с тоской произнёс:

— Я оттого слежу за семьёй Цзун, что А-Чэн... должен звать этого человека родным дядей.

Нин Юньи онемел от изумления:

—??

***

В то же самое время на вилле.

Большой Кот лежал у лестницы, время от времени поднимая голову. Дверь в комнату малыша по-прежнему не открывалась.

Обычно котенок поднимался куда раньше.

Без разрешения Большой Кот не мог подняться на второй этаж, а потому продолжал терпеливо ждать.

Спустя неизвестно сколько времени Нин Сяомяо наконец спустился. Он протирал сонливые глаза и двигался на ощупь. Наполовину зажмурившись, он умылся и побрёл к столу. Лишь увидав оставленный отцом завтрак, он немного взбодрился.

Большой Кот следовал за ним от самой лестницы, боясь, как бы малыш не споткнулся.

Не выспался, что ли?

Нин Сяомяо взобрался на стул, его ножки тихонько заболтались в воздухе. Ему всё ещё хотелось спать. Всю ночь копчик и макушку странно покалывало.

Раньше такого никогда не бывало. Вчера ощущение было слабым, но ночью разгорелось в полную силу.

Оставалось только ждать возвращения отца, чтобы спросить у него.

Он открыл ротик и с аппетитом укусил кусочек завтрака, сощурившись от удовольствия. Но в следующее мгновение он ойкнул, отложил еду и обеими ручками схватился за голову.

Голова страшно чесалась, будто там пробивались ушки!

Но ведь он совсем не собирался превращаться!

На этот раз справиться с ощущением не удалось... Он чётко почувствовал, что происходит что-то неладное. Контроль уходил, а перед глазами всё поплыло.

Большой Кот, наблюдавший за малышом с самого начала, подошёл ближе и опёрся передними лапами о край стола, пытаясь разглядеть, в чём дело.

В следующее мгновение звериные глаза Большого Кота широко раскрылись, и он уставился на происходящее в полном изумлении:

—??

http://bllate.org/book/20669/3935907