Готовый перевод Daily Survival of a Human Cub / Как вырастить детёныша в эпоху апокалипсиса: Глава 7

Шан Яньцы вовсе не был слеп к тем едва уловимым переменам, что происходили с Малышом Гуаем.

Однако больница, в один миг превратившаяся в смертельную ловушку, начисто вытравила из его головы любое любопытство. Кровавое месиво, разорванная плоть и жуткие твари служили наглядным, жестоким напоминанием: сейчас важнее всего просто выжить. И потому все эти крошечные странности, терявшиеся в ворохе мелочей, мальчик попросту загнал на задворки сознания.

Да и что бы изменилось, не сделай он этого?

Если забыть о рыщущих вокруг чудовищах и взглянуть на сами перемены — Малыш Гуай всего лишь стал чуть быстрее реагировать на звуки да понимать больше слов. Разве стоило забивать этим голову в шаге от гибели? К тому же он ведь совсем младенец, растущий не по дням, а по часам. Для его возраста такое развитие вполне естественно.

Все сомнения и подспудные страхи казались лишь плодом переутомления — злой шуткой разума, который то и дело колол его изнутри ядовитой иголкой.

Шан Яньцы сознательно отказался от поисков правды.

«По крайней мере, я уверен, что это мой Малыш Гуай, — думал тогда мальчик, забившись с рюкзаком в больничную кладовую. — Уверен, что именно его тётушка носила под сердцем положенные десять месяцев, что это тот самый крошечный комочек, который рос на моих глазах. Этого достаточно».

Он никогда не пытался выяснить, откуда на внутренней стороне предплечья Сюй Суйхэ взялись серебристо-голубые чешуйки. Единственным его желанием было укрыть эту тайну от чужих глаз. Пока Сюй Суйхэ оставался собой, Шан Яньцы обещал быть его верным, преданным до гроба рыцарем.

Но он не предполагал, что обычный осмотр, затеянный из беспокойства о здоровье брата, вновь всколыхнёт и выставит напоказ секреты, которые он так тщательно прятал в глубине души.

Мир полон проницательных людей. Насильно обрывая нить мыслей, то и дело возвращавшихся к загадочной чешуе, Шан Яньцы сурово напомнил себе: никогда нельзя недооценивать окружающих. Глупо надеяться обвести вокруг пальца того, для кого подобные наблюдения — дело всей жизни.

Доктор Хан Минлян, не подозревая о буре, бушевавшей в душе молчаливого мальчишки, счёл его напряжение обычной заботой о брате.

— Тебе не о чем переживать, — с тёплой улыбкой подбодрил он его. — В мире ведь не сыскать двух одинаковых листьев, да и пальцы на руке все разной длины. То, что твой братишка немного отличается от других детей, ещё ничего не значит.

Молодой врач, никогда не сталкивавшийся с изнанкой этого мира, сохранял завидную уверенность. Голос его звучал легко и непринуждённо:

— Когда я ещё стажировался, у нас лечился один дедушка. С молодости мучился давлением. Коллеги в один голос твердили, что ему нужно сидеть на таблетках. Но стоило ему выпить лекарство, как давление падало, и дед буквально загибался. Зато с высоким давлением ходил бодрячком. Сейчас ему под девяносто, если не больше, каждый день наматывает круги по парку и в ус не дует. Так что не забивай голову. Малыш абсолютно здоров...

— Довольно разглагольствовать, — мягко прервала его Директор Хан. — С крохой всё в порядке, а вот раны старшего ты так и не обработал. Живее займись делом.

— Всё под контролем, шеф, — шутливо козырнул Хан Минлян и тут же развернулся к шкафу с медикаментами за йодом и стерильной марлей.

Директор Хан лишь покачала головой, снисходительно улыбнувшись.

— Да, кстати, — парень притормозил на полпути и обернулся к Шан Яньцы, который бережно поднимал притихшего на кушетке младенца. — Понимаю, обстоятельства были отчаянными, раз тебе пришлось посадить кроху в рюкзак. Но впредь постарайся так не делать.

Лицо молодого врача приняло строгое выражение:

— У рюкзака мягкое дно, там совершенно нет жёсткого каркаса. У младенцев кости ещё совсем хрупкие, неокрепшие. Как бы ты ни старался оберегать его, в дороге легко отвлечься. Одно неловкое движение, тряска — и можно серьёзно повредить позвоночник. То, что в этот раз твой братишка не пострадал, — чистое везение. Но испытывать судьбу дважды не стоит. Если снова попадёте в переделку, лучше примотай его к груди широкими полосами ткани. Тоже не идеальный вариант, но куда безопаснее, чем трясти в заплечном мешке.

Шан Яньцы внимательно выслушал советы, мысленно зафиксировав каждую деталь.

— Спасибо вам, доктор Хан.

— Пустяки, — отмахнулся Минлян, возвращаясь к лекарствам. — Присядь пока на стул, я быстро.

Мальчик послушно устроился на пластиковом сиденье, покрепче прижимая к себе Сюй Суйхэ.

Крошечный человечек, только что успешно прошедший строгую медицинскую комиссию, уже успел выплакать все слёзы. Уютно устроившись на руках у старшего, он вовсю крутил головой, рассматривая незнакомую обстановку любопытными васильковыми глазёнками. Его забавные попытки рассмотреть всё вокруг напоминали повадки новорождённого тигрёнка, который впервые решился высунуть нос из родительского логова.

Наблюдавшая за ними Директор Хан не выдержала и ласково заулыбалась:

— Ну привет, маленький герой. Как же тебя зовут? И сколько тебе годков?

Сюй Суйхэ удивлённо склонил голову набок, уставившись на пожилую женщину. Он не знал эту седовласую незнакомку, но отчётливо улавливал исходящие от неё волны искреннего тепла и доброты. Ему было спокойно. И хотя смысл её слов ускользал от него, малыш расплылся в беззубой, обезоруживающе сладкой улыбке.

— Я-а-а!

Впрочем, радость его длилась недолго. Стоило кому-то проявить к нему интерес, как кроха мгновенно вспомнил о вопиющей несправедливости со стороны старшего брата!

— У-у-у, а-а-а!

Брат — вредина, морит голодом любимого малыша! Болтает со всеми подряд, а кормить не торопится!

Сюй Суйхэ сердито надул пухлые щёчки и принялся лепетать, отчаянно жалуясь на судьбу. Его мимика была настолько выразительной, что не требовала перевода. При этом он явно не сообразил, что эта добрая бабушка и была той самой сообщницей, на которую отвлекался его защитник.

Никто в кабинете не владел языком младенцев, но забавное возмущение на личике крохи красноречиво говорило само за себя.

— Смотри-ка, жалуется, — рассмеялась Директор Хан. — Уж не на то ли, что брат запер его в рюкзаке? Ну-ну, не сердись на него, малыш. Он ведь делал это только ради твоей безопасности, — ласково, как родная бабушка из старой доброй сказки, уговаривала она разворчавшегося кроху.

В её голосе звучали нотки такой искренней заботы, что у Шан Яньцы щемило сердце. Он невольно опустил ресницы, пряча взгляд.

— Бабушка Хан, меня зовут Шан Яньцы. Мне восемь лет, — после недолгой паузы тихо произнёс он. — А брата зовут Сюй Суйхэ. Но дома мы зовём его Малыш Гуай. Он... он у меня очень послушный.

— Хорошо, милый, я запомнила, — кивнула женщина.

Мудрым взглядом она давно подметила странную взрослость и настороженность этих детей, но предпочла не бередить раны расспросами. Вместо этого она мягко предложила:

— Полноименное обращение звучит слишком официально. Давай я буду звать тебя Сяо Цы, а твоего братика — Сяо Хэ. Идёт?

Шан Яньцы крепче прижал к себе младенца и едва заметно кивнул в знак согласия.

— Чур, я тоже буду вас так звать! — вклинился в разговор Хан Минлян, возвращаясь со стерильным лотком. — Эх, директор Хан, только вы умеете так быстро завоёвывать доверие детворы.

— Перестань паясничать, — беззлобно погрозила ему пальцем женщина. — Давай за работу. И полегче там, не причини Сяо Цы боли.

— Всё сделаю в лучшем виде, не сомневайтесь.

Доктор водрузил лоток на столик, поправил тыльной стороной ладони съехавшие на переносицу очки и заговорщически подмигнул мальчику:

— Но я должен быть с тобой честен, Сяо Цы. Не верь бабушке на слово — щипать всё равно будет, так что приготовься.

Директор Хан лишь сокрушённо вздохнула, глядя на этого вечного шутника:

— И в кого ты такой уродился...

Тёплая, непринуждённая атмосфера, царившая в чистом кабинете, постепенно растопила лёд в груди Шан Яньцы. Плечи его опустились, а на губах появилась едва заметная улыбка:

— Всё в порядке, доктор Хан. Я не боюсь.

— Вот и славно.

Покончив с шутками, врач посерьёзнел. Но стоило ему протянуть руку, чтобы убрать присохшие к виску Шан Яньцы пряди волос, как пригревшийся на груди брата карапуз тут же забил тревогу.

— Эй!

Сюй Суйхэ сердито дрыгнул пухлой ножкой, уставившись на сочащуюся ссадину на лбу брата. В его взгляде читалось явное недоумение:

— У-у?

Минлян ловко зафиксировал мешающие волосы зажимом и отступил на полшага, терпеливо давая старшему успокоить маленького защитника.

Благодарно взглянув на понимающего доктора, Шан Яньцы склонился к братишке. В чистых, как горное озеро, глазах Сюй Суйхэ плескался неподдельный испуг.

— Всё хорошо, Малыш Гуай. Братику совсем не больно. Сейчас дядя доктор наклеит пластырь, и всё заживёт. Не бойся.

— А-а?

«Правда?» — казалось, спрашивал этот пухлый, похожий на нежную рисовую клёцку карапуз, смешно раздувая щёчки и глядя на брата с глубочайшим сомнением.

— Самая настоящая правда, — без тени колебания подтвердил Шан Яньцы. — Ты ведь веришь мне?

— Ау.

Сдавшись под напором мягкого голоса, Сюй Суйхэ кротко вздохнул, но на всякий случай крепко вцепился крошечной ручкой в мизинец брата, словно пытаясь защитить его от любых невзгод.

Шан Яньцы на миг замер, ощущая тепло детских пальцев, а затем нежно улыбнулся:

— Ну хорошо, тогда ты будешь моим самым строгим надзирателем.

Карапуз лишь озадаченно моргнул, явно не поняв сложного слова.

Сердце Шан Яньцы затопила такая нежность, будто в груди у него распустилось мягкое, тёплое облако. Это щемящее чувство близости кружило голову, и ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Убедившись, что семейный совет завершён, Хан Минлян приступил к делу.

Чтобы доктору было удобнее работать, Шан Яньцы пришлось слегка откинуть голову назад. Сюй Суйхэ, лежавший на его коленях, физически не мог разглядеть саму рану. Но упрямый малыш и не думал сдаваться.

Всё то время, пока Минлян промывал и дезинфицировал порез, этот пухлый ангелочек не смыкал глаз. Он ловил каждое движение врача своими огромными, ясными озёрами глаз, ведя себя на удивление тихо и послушно. От такой трогательной картины дрогнуло бы любое, даже самое суровое сердце. Что уж говорить о самом Шан Яньцы.

Едва доктор разгладил края последнего кусочка пластыря и облегчённо выдохнул: «Готово», как мальчик тут же склонился над братом, ласково погладив его по пухлой щёчке:

— Мой Малыш Гуай — самый храбрый и послушный мальчик на всём белом свете.

Сюй Суйхэ не понял ни слова, но безошибочно уловил хвалебные интонации. Его глазёнки довольно сощурились, превратившись в два сияющих полумесяца, и он одарил брата широкой, беззубой улыбкой.

— Пару дней постарайся не мочить лоб. И никакой острой пищи, — улыбаясь, напомнил доктор Хан, когда семейная идиллия поутихла.

Шан Яньцы послушно кивнул.

Кроха на его руках, словно почуяв важность момента, грозно потряс крошечным кулачком в воздухе, словно подтверждая: «Я прослежу, чтобы он всё выполнял!»

Взрослые дружно рассмеялись.

— Ну, тогда вся надежда на тебя, Сяо Хэ, — доктор ласково взъерошил мягкие, как шёлк, тёмные волосики на затылке младенца.

— Раз уж с лечением покончено, да и здоровье Сяо Хэ не вызывает опасений, я заберу ребят. Им нужно хорошенько выспаться в общежитии, — поднялась со своего места Директор Хан.

— Конечно, — согласился Минлян.

Шан Яньцы поднялся, бережно баюкая драгоценную ношу, и направился к выходу вслед за пожилой женщиной.

— Стойте! — Они ещё не успели перешагнуть порог, как Хан Минлян нагнал их, держа в руках маленькую шапочку. — У таких малюток родничок ещё не затянулся, на сквозняке легко застудить голову. Лучше прикрыть.

С этими словами он протянул Шан Яньцы забавную маленькую шапочку:

— Она совсем новая, муха не сидела. Случайно наткнулся в шкафу, когда вы уходить собрались, а то и забыл бы совсем, что когда-то купил её.

Не став отказываться от столь нужного подарка, мальчик искренне поблагодарил врача и осторожно натянул маленькую шапочку на голову братишки.

Нежно-голубая ткань плотно облегала крошечную головку, а вышитый на лбу белоснежный самоед с задорно высунутым розовым языком делал и без того очаровательного малыша похожим на ангелочка со старинной открытки.

Директор Хан одобрительно закивала:

— Как на него шили. Прелесть.

— У-у-ф! — Сюй Суйхэ новинка явно пришлась по душе. Он весело заболтал ножками и залился звонким, счастливым смехом.

Тёплые лучи полуденного солнца, пробивавшиеся сквозь приоткрытую дверь клиники, рассыпались мириадами золотистых искр по его мягким волосам и нежным щёчкам, окружая малыша волшебным ореолом.

Глядя на эту сияющую картину, Шан Яньцы вдруг поймал себя на мысли, что улыбка его братишки точь-в-точь совпадает с озорной мордочкой нарисованного щенка.

И он мягко улыбнулся в ответ:

— Да. Очень красиво.

http://bllate.org/book/20667/4489940