Готовый перевод The Straight Campus Prince Goes Crazy for the Ice Beauty / Искушение для натурала: Мой неодолимый ледяной красавец: Глава 24

Чу Тань понятия не имел, какой именно «награды» добивается Цзинь Цзяньсин — ровно так же, как не понимал и того, что тот вообще собирается сделать.

Тот наступал шаг за шагом, неумолимо сближая дистанцию, пока не склонился совсем близко. Густая тень накрыла лицо Чу Таня, а сердце забилось частой, оглушительной дробью.

В этом бешеном ритме пульса Чу Таню вдруг показалось, будто Цзинь Цзяньсин... намеревается его поцеловать.

Поцеловать?!

Но разве при поцелуе дыхание бывает настолько тяжелым? Хотя Цзинь Цзяньсин и без того всегда дышал глубоко и уверенно, сейчас от его горячего дыхания веяло нежностью пополам с первобытным голодом — будто он вознамерился сожрать его без остатка.

Неужели гетеросексуалы всегда действуют так дико? Вот так запросто берут и лезут лобзаться?!

Чу Тань не находил этому объяснения, но тело отреагировало быстрее разума. Его губы, подобно изнуренному жаждой путнику в пустыне, давно искали заветный источник сладкой влаги — и этот источник оказался на расстоянии одного вдоха...

Он не стал сопротивляться. Не сделал ни единого движения, чтобы отстраниться. Он просто позволял Цзинь Цзяньсину мягко сжать свой подбородок пальцами и позволял его губам подступать всё ближе. Ещё мгновение — и два дыхания слились бы в одно, даруя долгожданную разрядку...

Как вдруг за дверью комнаты раздались торопливые голоса Не Жуна и Не Чжэня:

— Брат Цзинь! Брат Цзинь, ты внутри?!

Близнецы приперлись ещё полчаса назад. Не будь коридоры общежития такими бесконечными, они очутились бы здесь гораздо раньше. Двое статных, ярких красавцев по пути собрали вокруг себя целую свиту: знакомые и незнакомые студенты то и дело останавливали их, чтобы перекинуться парой слов, из-за чего парни, пришедшие из соседнего корпуса, окончательно потеряли всякий страх. В итоге они докатились до того, что беспардонно заорали на весь этаж, зазывая Цзинь Цзяньсина.

Интимная атмосфера, в которой двое вот-вот должны были соприкоснуться губами, развеялась без следа. Цзинь Цзяньсин в эту секунду был готов кого-нибудь придушить.

Он отчаянно хотел плюнуть на всё, прижаться ниже и накрыть эти манящие губы своими — а потом просто переломать близнецам кости. Но он не мог не думать о Чу Тане.

Да, сам Цзинь Цзяньсин жаждал снова ощутить эту нежную текстуру, потонуть в дурманящем аромате, однако Чу Тань... Чу Тань ведь ничего подобного не планировал. Он только что едва не уступил его напору, согласившись отдавать «награду». И если сейчас кто-то застанет двух парней-натуралов в такой позиции...

Цзинь Цзяньсину-то плевать на чужие сплетни, а вот Чу Таню — нет.

И как бы ему ни хотелось запечатлеть в памяти этот затуманенный, не сопротивляющийся взгляд Чу Таня, пришлось разомкнуть пальцы.

Услышав, что Не Жун и Не Чжэнь уже стучат в дверь и вот-вот заглянут внутрь, Цзинь Цзяньсин мгновенно загородил Чу Таня спиной.

А затем с пылающим от ярости взором развернулся к выходу.

Не успели близнецы толком переступить порог, как Цзинь Цзяньсин широким шагом подошел к ним, цапнул обоих за шкирку и буквально выметнул в коридор.

За дверью Не Жун и Не Чжэнь переглянулись.

«Что произошло? Что за муха его укусила?» Им показалось, будто перед ними вот-вот взорвется вулкан.

Не Жун сообразил мгновенно и отступил на полушаг назад, оставив Не Чжэня прямо перед разъяренным Цзинь Цзяньсином. Не Чжэнь запинаясь пробормотал:

— Брат Цзинь, тут Ху...

Они пришли не просто так. Помня дневное поручение Цзинь Цзяньсина пошарить за Ху Хао и выведать, что за свинью тот подкладывает, они целый день сидели у него на хвосте. Разнюхав немало интересного, братья примчались с докладом.

Однако не успел Не Чжэнь закончить фразу, как огромная ладонь Цзинь Цзяньсина жестко сжала его подбородок, полностью запечатывая рот.

Следом Цзинь Цзяньсин без церемоний прижал обоих близнецов к стене.

Парни замерли, словно перед смертельной угрозой.

Цзинь Цзяньсин с детства рос в военной среде. Стоило ему напустить на себя серьезность, как в каждом движении начинала проглядывать суровая выучка. Вот и сейчас: припав к стене и чутко прислушиваясь к звукам за дверью, он походил на спецагента, перехватывающего секретные данные.

Впрочем, «данные» и впрямь были крайне важными. Цзинь Цзяньсин изо всех сил ловил то, что происходило в комнате.

За плотной деревянной дверью Чу Тань тяжело и прерывисто перевел дыхание.

Он ведь только что... даже не попытался уклониться... В самом деле не попытался!

Он едва не сдался, готовый подчиниться порыву, отдаться во власть этих губ и этого тела. Ему оставалось сделать лишь крошечный шаг, чтобы окончательно потерять контроль. Чу Тань так и стоял, прислонившись к опоре, и просто ждал, когда Цзинь Цзяньсин его поцелует...

Чу Тань тихо, горько усмехнулся про себя.

До чего же глупо. С чего он вообще взял, будто Цзинь Цзяньсин реально собирался его целовать? С какой стати?! Тот склонился лишь для того, чтобы придумать очередную ребяческую выходку. Что бы он ни задумывал, поцелуям там места точно не было. О чем вообще думала его голова?

Невзирая на зуд в губах, требующий немедленного утоления, Чу Тань обреченно сгреб с изголовья сменную одежду и направился в ванную.

Лишь когда за ним со щелчком затворилась дверь ванной, Цзинь Цзяньсин наконец отпустил хватку на подбородке Не Чжэня.

Тот чуть не попрощался с жизнью, искренне полагая, что ему сейчас сломают челюсть.

И кто, спрашивается, болтал, будто у Цзинь Цзяньсина нет склонности к насилию? Да когда этот парень срывается с катушек, он же превращается в настоящего дикаря!

Серьезных повреждений Не Чжэню, конечно, не нанесли, но эта дикая, первобытная дурь, исходящая от Цзинь Цзяньсина, не поддавалась описанию. Близнецы между собой называли это «чуйкой». Именно из-за этой несокрушимой силы они безропотно признавали его первенство.

Поэтому сейчас Не Чжэнь даже пикнуть не смел. Наконец Цзинь Цзяньсин понизил голос до глухого рокота:

— Что стряслось? Говорите.

— Да этот... Ху Хао... — Не Чжэнь окончательно лишился дара речи, так что Не Жуну пришлось отдуваться за двоих, совмещая сочувствие с докладом.

— Ху Хао? — Опять это имя.

За вечер Цзинь Цзяньсин слышал и произносил его, наверное, сотню раз, так что теперь от одного первого звука его брови сошлись к переносью.

Заметив раздражение старшего, Не Жун выложил всё на одном дыхании:

— Мы пасли его весь день. Он таскался в Архитектурный институт и пытал местных студентов про красавца Чу. Выспрашивал, что тот любит, что ненавидит, где чаще всего бывает и в какое время его вернее всего застать на факультете...

Очухавшийся Не Чжэнь подхватил и подытожил:

— Брат Цзинь, похоже, этот гад положил глаз на нашего Ледяного красавца. Между ними есть какая-то старая вражда, или они знакомы лично?

— Чу Тань не стал бы связываться с таким отбросом, да и враждовать с ним выше его достоинства!

К Ху Хао Цзинь Цзяньсин и без того питал исключительно презрение, а уж когда дело коснулось Чу Таня — и подавно. К тому же Чу Тань на днях сам что-то выискивал в сети... Чу Тань думал, будто сохранил это в тайне, но Цзинь Цзяньсин давно обо всем догадался.

Оказалось, главным зачинщиком той грязной клеветы на форуме был именно Ху Хао. Что ж, раз так, церемониться с ним никто не собирался.

— Продолжайте пасти его. Только не нужно ходить по пятам, найдите более незаметный способ.

Близнецы собранно кивнули. Раз уж игра затягивалась и требовалось выудить крупную рыбу, у них в запасе имелось немало уловок.

— И ещё, — добавил Цзинь Цзяньсин. — Впредь любые новости о нем сообщайте мне в спорткомплексе. Не смейте приходить сюда. Я больше не желаю слышать этой фамилии!

Помнил ли он, что обещал Чу Таню? Изначально Цзинь Цзяньсин вообще не планировал заставлять братьев пасти этого слизняка — тот не стоил их времени. Но раз дело затронуло Чу Таня, следовало подстраховаться. Впрочем, данное Чу Таню слово он сдержит: Ху Хао больше никогда не переступит порог их спокойной жизни.

— Что-то ещё?

— Нет-нет, ничего! — Близнецы дружно замотали головами. Не Чжэнь, страдающий избыточным любопытством, уже разинул рот, чтобы спросить, чем таким секретным Цзинь Цзяньсин занимался в комнате и зачем потребовалось шпионить у стены, но Не Жун вовремя цапнул брата за рукав и уволок прочь.

Глядя на растяпу-брата, Не Жун только едва не сплюнул: неужели челюсть болеть перестала? Не Чжэнь упрямо огрызнулся — мол, еще как болит, мог бы и пожалеть! Не Жун закатил глаза, проклиная брата за абсолютное отсутствие чутья: видел же, какой убийственный взгляд у Братца Цзиня, и все равно лез на рожон!

Не Чжэнь надулся:

— Да-да, ты у нас самый умный! Чуть что — сразу в кусты, а брата под танк бросаешь! Подуй мне на губу, у меня там все горит, ну же!

— Отвали, психованный! — Не Жун не то что дуть не стал, а еще и отвесил ему легкого пинка. Что за мерзость, с каких это пор парни друг другу на губы дуют?

Вот она — нормальная, здоровая дружба между гетеросексуальными парнями. Вернись Цзинь Цзяньсин чуть позже и увидь он эту сцену, он бы обязательно проникся этой мыслью.

Но, увы, Цзинь Цзяньсин вернулся в комнату намного раньше. Едва парням удалось заверить его, что вопросов больше нет, он сразу же шагнул за порог.

Каким бы свирепым и грозным он ни казался снаружи, стоит ему переступить порог комнаты — и агрессия испаряется без следа. Он даже дверь за собой прикрыл бесшумно, с трепетной осторожностью.

За дверью — лютый доберман, в комнате — шелковый плюшевый пес.

Все его мысли сходились к одному: как бы сцапать Чу Таня и забрать себе...

Цзинь Цзяньсин чувствовал, что стремительно сходит с ума.

***

Когда Чу Тань вышел из ванной, Цзинь Цзяньсин уже давно поджидал его у дверей. На лице его играла расслабленная, мягкая улыбка, а в руках он держал сухое полотенце.

С тех пор как они решили стать настоящими друзьями, Цзинь Цзяньсин стал проявлять невероятную заботу. А уж теперь, выяснив, что Чу Тань — тот самый благодетель, который тайком заступался за него на форуме, парень и вовсе окружил его гиперопекой.

Чу Тань высушил волосы феном еще в ванной, рассчитывая просидеть там как можно дольше, но на выходе все равно столкнулся с Цзинь Цзяньсином, который непринужденно полулежал на кровати с книгой.

Читать на ночь глядя? Да еще и стоя вполоборота? Неужели Цзинь Цзяньсин вдруг проникся такой тягой к знаниям...

Приняв полотенце из рук Цзинь Цзяньсина, Чу Тань еще раз слегка промокнул кончики волос.

Раз уж избежать разговора не удастся, надо вести себя как ни в чем не бывало. Скоро вернутся Ван Шуай и Сюй Пэн, нужно просто продержаться еще немного...

И едва Чу Тань успел об этом подумать, как над его ухом раздался спокойный голос Цзинь Цзяньсина, помогающего ему с полотенцем:

— Ван Шуай и Сюй Пэн сегодня не придут.

Чу Тань замер.

— Ван Шуай ушел к своей девушке, а к Сюй Пэну приехал какой-то старый друг, так что они оба ночуют в городе.

Дерзкий школьный принц невинно улыбнулся. Естественно, всё это подстроила его собственная рука.

Цзинь Цзяньсин лично обзвонил соседей и сообщил, будто им с Чу Танем нужно закончить важную архитектурную модель и для работы требуется абсолютная тишина. Взамен он предложил оплатить им любые номера — хоть пятизвездочные, хоть премиум-люкс.

Ван Шуай и Сюй Пэн в трубку чуть не орали от восторга, вознося благодетелю молитвы. Кто в здравом уме променяет шикарный отель на тесную общажную комнату?

Чу Тань незаметно закусил нижнюю губу.

Если соседи не вернутся... получается, им придется коротать эту ночь вдвоем? Только он и Цзинь Цзяньсин на всю комнату...?

Впрочем, для Цзинь Цзяньсина это наверняка пустяки.

Но тут парень, помогавший ему сушить волосы, неожиданно наклонился ниже. Его пальцы касались губ Чу Таня, ласково поглаживая то самое место, которое тот только что нервно прикусил.

— И зачем ты снова терзаешь губы? — тихо, с нежной покровительской интонацией прошептал Цзинь Цзяньсин.

Он заметил, что у Чу Таня вошло в привычку кусать губы. Глядя на эти слегка влажные, алые следы от зубов, Цзинь Цзяньсин бессознательно смягчил нажим, едва ощутимо подушечкой пальца поглаживая чувствительную кожу.

Чу Тань резко отвернулся:

— Ничего. Я ложусь спать.

Бросив эту фразу, он без оглядки поднялся на свой второй ярус. Светло-бежевая плотная штора плавно занавесила кровать, окончательно скрывая Чу Таня от чужих глаз.

Задернув полог и улегшись на спину, Чу Тань прислушался. Цзинь Цзяньсин ничего не ответил — судя по шорохам, он просто отправился заниматься своими делами.

Ну конечно. Лишь его собственное расстройство — синдром оральной фиксации — заставляло паниковать перед перспективой остаться наедине. А натуралу Цзинь Цзяньсину эта ночь казалась самым обычным делом.

***

Ночь вступала в свои права, и за пределами занавески все постепенно затихло.

Событий за вечер выпало с избытком, поэтому, оказавшись в тишине, Чу Тань вскоре почувствовал, как веки наливаются тяжестью. Он повернулся на бок, укутываясь с головой в мягкое пуховое одеяло.

Чу Тань старался отгнать воспоминания о том незавершенном, почти состоявшемся «поцелуе». Но внезапно со стороны спины донесся легкий шорох.

Кто-то откинул край его плотной шторы, отодвинул одеяло и осторожно скользнул внутрь.

От этого человека веяло обжигающим жаром — точно таким же, как от Цзинь Цзяньсина. Вместе с теплом пришел едва уловимый влажный шлейф после душа, так похожий на манящую влажность губ Цзинь Цзяньсина, от воспоминания о которой у Чу Таня перехватывало дыхание...

Это сон? Наверное, просто сон...

Сквозь дрему подумал Чу Тань, но в следующее мгновение его талию сжала сильная, горячая рука. Это влажное, пылающее тепло накрыло его тело, а затем легким, но уверенным движением притянуло ближе, пока Чу Тань целиком не оказался в крепких объятиях.

Чу Тань мгновенно распахнул глаза!

— М-м... — тихо вздохнул парень со спины.

Ощутив, как тело Чу Таня в его руках мгновенно одеревенело, он сонно и вольготно наклонился ближе. Его тяжелые, влажные губы уткнулись аккурат в алую родинку на левой мочке уха Чу Таня...

И тишину спальни накрыл бархатный, хриплый от сна шёпот:

— Тише, милый, не дергайся... Я чистый, уже помылся...

http://bllate.org/book/20661/2162122