Готовый перевод Rebirth: The Herbal Space / [Перерождение] Пространство целебной обители: Глава 4

После этого Цзюньи остался жить в поместье Лянов.

Старец Лян с неизменной добродушной улыбкой то и дело пытался разузнать, какие обиды внук стерпел в семье Лу. Однако стоило мальчику повзрослеть всего на год, как рассудительности в нем прибавилось на добрый десяток лет: на все расспросы он лишь мягко отшучивался, повторяя, что все в порядке, и упрямо оберегал дедушку от лишних тревог.

На четвертый день Нового года Лян Евэй вместе с женой и детьми отправился на юг — навестить родителей супруги. Изначально поездку намечали на второй день праздника, но дядя не решался бросить пожилого отца одного в пустом доме; теперь же, когда рядом был племянник, старик больше не оставался в одиночестве.

После полуденного чая к деду и внуку пожаловал гость. Им оказался не кто иной, как наставник Цзюньи — учитель Се, преподававший ему игру на фортепиано. Когда-то Се учился у покойной бабушки мальчика, так что занимался с ним исключительно из давней признательности и доброй памяти.

Этот визит всколыхнул в душе Цзюньи воспоминания о минувшем.

В прошлой жизни фортепиано сопровождало его на протяжении всего детства, отрочества и юности. В восемнадцать лет по рекомендации учителя Се он отправился на стажировку в Вену, а позже даже снискал признание на международной сцене.

Однако теперь он не собирался покорно следовать прежней колее. Дело было даже не в том, что в уроках он больше не нуждался: реши он начать все сначала, все равно ни за что не прикоснулся бы к клавишам.

Учитель Се в изумлении воззрился на ученика:

— Почему? Цзюньи, тебе ведь так нравилась музыка! Или мои занятия показались тебе слишком утомительными?

Он никак не ожидал услышать об отказе от самого одаренного воспитанника. Мальчик обладал редким природным чутьем и завидным упорством — иначе наставник не возлагал бы на него столь больших надежд.

Старец Лян тоже озадаченно нахмурился. Что же за буря разразилась в семье Лу, раз его любимый внук так разительно переменился?

Под их взглядами улыбка Цзюньи дрогнула и стала горькой. Как объяснить им, что фортепиано, помимо воспитания тонких чувств да праздного времяпрепровождения, не давало ему ровным счетом ничего?

«Знаете ли вы, каким беспомощным я ощущал себя в тот миг? — думал он. — Эти руки годились лишь на то, чтобы бегать по клавишам. У меня не хватило сил даже поднять с колен дядю, который умолял позаботиться о его жене и детях...»

Цзюньи опустил взгляд на свои ладони. Пальцы, когда-то порхавшие над белоснежными клавишами, в итоге заслужили лишь холодную усмешку того человека, сжимавшего его подбородок:

«Пианист? Дорогая, изысканная безделушка. Жаль только, за столько лет она мне смертельно наскучила. Уж прости, Цзюньи».

Мужчина, которого он считал ближайшим другом и родственной душой, тот, кто умолял быть вместе, в конце концов оставил в его сердце лишь ледяную пустоту.

Клан Чэнь...

Годами они плели интриги против семьи Лян, втирались в доверие к дяде, бессовестно играли его собственными чувствами — и в один миг обратили всё в прах.

Цзюньи незаметно сжал кулаки.

«Я вам этого не спущу. Никогда».

Сделав глубокий вдох, мальчик спокойно произнес:

— Дедушка, учитель Се, я хочу изучать медицину. В будущем я стану врачом.

Его слова тронули Старца Ляна до глубины души. Обняв внука, старик подумал, что мальчик и впрямь повзрослел: пусть эта мечта казалась наивной и не слишком практичной, в ней сквозила искренняя забота о близких.

— Хорошо, хорошо. Хочешь быть врачом — будь им, хочешь играть на фортепиано — играй. Что бы Сяо Бао ни выбрал, дедушка всегда тебя поддержит.

Учитель Се долго пытался переубедить ученика, но, поняв, что это не сиюминутный каприз, а твердое решение, лишь сокрушенно вздохнул. Напоследок он еще долго втолковывал Старцу Ляну, какое блестящее будущее ждет мальчика на музыкальном поприще, однако старик лишь благодушно отмахивался:

— Да какая в таком возрасте может быть определенность? Пусть занимается тем, к чему душа лежит. Он ведь еще ребенок.

***

Весть о том, что клан Лян протянул руку помощи семье Янь, мгновенно разлетелась по деловым кругам. Мнения разделились, но большинство смотрело на этот шаг с неприкрытым скепсисом.

— И с каких это пор старый лис стал таким сердобольным?.. — пробормотал Старец Сун, задумчиво постукивая пальцами по письменному столу. Похоже, пришло время проведать давнего приятеля.

Спустя два месяца, когда вывеску компании Янь сняли и заменили табличкой клана Лян, досужие наблюдатели наконец прозрели. Какая еще помощь?! Ляны попросту воспользовались чужой бедой и прибрали к рукам чужое дело! Их бизнес в стране и так огромен, а они еще и за границу лапы тянут — не боятся обжечься?

Те, кто упустил шанс поживиться за счет разорившихся Яней, теперь кусали локти от зависти. Когда же Цзюньи прочитал об этом в утренней газете, его сердце тревожно сжалось.

«Что происходит? — недоумевал он. — Мы ведь договаривались совсем о другом...»

Цзюньи терялся в догадках, а известие о том, что учившийся на класс старше Янь Цзинь уже много дней не появлялся на уроках, встревожило его еще сильнее.

«Неужели дедушка и вправду?..»

Цзюньи тряхнул головой. Он отказывался верить, что дед способен на столь низкое вероломство. Пусть мир коммерции жесток, а жажда наживы толкает дельцов на любые подлости, но ведь речь шла о его родном дедушке! Он не мог поступить так низко.

Мальчик прекрасно понимал: всё состояние семьи Янь не стоило и малой доли потенциала самого Янь Люя. А дед явно разглядел способности юноши и никак не мог просчитаться в столь очевидных вещах.

Или случилось непредвиденное? Быть может, такова воля дяди? Нет, без одобрения Старца Ляна дядя не посмел бы действовать столь опрометчиво...

Пока Цзюньи мучился сомнениями, на пороге неожиданно возник сам Янь Цзинь.

Поначалу Цзюньи насторожился, не зная, чего ждать от старшеклассника. В голову лезли самые мрачные мысли — вплоть до детской мести и драки. Однако мальчик лишь смущенно улыбнулся и пригласил его на домашний ужин.

«На ужин?»

Цзюньи ощутил смутную тревогу. После кошмара о гибели от отравленного бортового обеда любое приглашение к столу — особенно от тех, кто мог затаить обиду на клан Лян, — вызывало у него подсознательное отторжение. Но желание во всем разобраться и нежелание превращать будущего титана Янь Люя во врага перевесили, и он согласился.

***

Семья Янь давно покинула роскошный коттеджный поселок и теперь ютилась в скромном одноэтажном доме обычного жилого квартала. Комнаты были небольшими, но прибранными и чистыми; обстановка не блистала изысками, но и ощущения убогой пустоты не оставляла.

Встретить гостя пришел сам Янь Люй. Машины ловить не стали: их нынешнее жилье располагалось неподалеку от школы, всего в двадцати минутах неспешной ходьбы.

Дорогу они провели в молчании.

Круглолицый простодушный Янь Цзинь мало что понимал в происходящем, сам Янь Люй от природы не отличался многословием, а Цзюньи, сгорая от желания расспросить обо всем, никак не мог подобрать нужные слова, отчего чувствовал себя крайне неловко.

Наконец Янь Люй нарушил тишину:

— Через пару дней мы переезжаем в Приморский город.

Сказав это, он подумал, что десятилетний мальчик вряд ли представляет, что это за город, и уже собирался пояснить, но Цзюньи вскинул голову и с неподдельной тревогой спросил:

— Почему?

Янь Люй вел Цзюньи за руку. Человек, который прежде никогда ни с кем не держался за руки — за исключением того памятного дня, когда мальчик сам ухватился за его ладонь, — делал это удивительно естественно. Погруженный в свои мысли Цзюньи даже не обратил внимания на это прикосновение.

Опустив взгляд на взволнованное лицо спутника, юноша слегка приподнял бровь:

— Никаких скрытых причин. Просто в Приморском городе открываются куда лучшие перспективы.

Цзюньи с сомнением вгляделся в его спокойные черты, тщетно пытаясь понять, как тот на самом деле относится к поглощению семейного дела кланом Лян. Поколебавшись еще немного, мальчик все же не выдержал:

— Это из-за того, что семья Лян выкупила ваши предприятия? Поэтому ты...

Янь Люй слегка удивился. Он не ожидал от столь юного создания понимания таких вещей. Впрочем, секундой позже он рассудил, что мальчику могли рассказать родственники: Старец Лян души не чаял во внуке. Заметив озадаченный взгляд собеседника, он сразу понял причину его тревог и пояснил:

— Вовсе нет. То, что семья Лян согласилась взвалить на себя это расстроенное хозяйство, стало для нас огромным спасением. Я и сам планировал закрыть прежнее дело и начать все с чистого листа.

Услышав это, Цзюньи обомлел. В прошлой жизни Янь Люй возродил фамильную компанию из пепла и лишь затем выстроил колоссальную финансовую империю. Неужели он изначально собирался от нее отказаться? В чем же дело?

Заметив, как помрачнел мальчик, Янь Люй тонко уловил: тот не просто понял сказанное, а задается куда более глубокими вопросами. Поэтому он продолжил:

— Прежний бизнес связывал меня по рукам и ногам. Устаревшая модель управления и клановая структура тянули бы только на дно...

Он сделал короткую паузу, подбирая понятный образ:

— Представь игрушечную машинку. Если сели батарейки, их несложно заменить. Но если сломались колеса и она не может сдвинуться с места, вперед на ней уже не уедешь. Понимаешь?

Цзюньи прозрел. В прежней жизни Янь Люй был вынужден положить невероятно много сил на внутреннюю чистку, нажив немало врагов среди недовольных родственников. Семье же Лян, как стороннему покупателю, не нужно было оглядываться на родственные связи. Но какая прямая связь между этим и отъездом в Приморский город?

— Семье Лян нужны не сами заводы, а зарубежные связи нашего клана, которые помогут им вывести собственный бизнес на международный рынок, — спокойно добавил Янь Люй. — Продав им активы, я с помощью твоего дедушки полностью закрыл отцовские долги. Теперь у меня развязаны руки, и я могу делать то, что считаю нужным.

Янь Люй и сам не понимал, зачем выкладывает все это десятилетнему ребенку. Должно быть, груз ответственности давил на него слишком долго, и теперь, когда напряжение наконец спало, ему просто захотелось выговориться безобидному слушателю.

Слушая его, Цзюньи чувствовал, как внутри закипает глухое смущение.

«И кто из нас двоих на самом деле переродился?!»

Неужели и он вернулся в прошлое? Впрочем, глядя на выдержку Янь Люя и вспоминая его недосягаемые достижения в прежней жизни, оставалось лишь признать: истинный успех никогда не бывает случайным. Некоторые люди рождаются такими, что рядом с ними даже зависть кажется жалкой.

Даже Цзюньи, разбиравшийся в экономике весьма поверхностно, знал общие вехи развития страны: Приморский город — торговая столица Поднебесной, наряду со Столицей являющаяся крупнейшим центром державы, — в скором времени превратится в главный финансово-экономический узел.

Сейчас, в девяносто третьем году, взоры большинства дельцов были прикованы к далекому южному Глубокому городу. Но Янь Люй уже разглядел колоссальный потенциал Приморского города. Неудивительно, что таким людям суждено стоять во главе эпохи.

За разговором они незаметно подошли к дому. Всю дорогу шагавший в растерянности Янь Цзинь со всех ног припустил к двери и принялся колотить в нее кулачками:

— Мама, открой! Мама, отпирай скорее!

Госпожа Янь поспешно распахнула дверь. Увидев старшего сына, держащего за руку Цзюньи, она с укоризной глянула на расшумевшегося младшего: где это видано — бросать гостя и поднимать такой переполох?

Виновато улыбнувшись, хозяйка торопливо пригласила мальчика в дом. Изначально она порывалась позвать на обед всю семью Лян, но по телефону те вежливо отклонили приглашение. Тогда Янь Люй предложил принять внука Старца Ляна — в знак искренней благодарности этого было вполне достаточно.

Подав гостю тапочки, женщина бросила неловкий взгляд на поминальную табличку в гостиной и мягко произнесла:

— Не пугайся, дитя. В этом нет ничего дурного.

Она опасалась, что десятилетний ребенок испугается погребального алтаря. По-хорошему, следовало бы устроить прием в приличном ресторане, но для угощения маленького мальчика чрезмерная пышность выглядела бы показной и нелепой.

Цзюньи с теплой улыбкой покачал головой и попросил госпожу Янь подвести его к алтарю, где с почтением зажег благовония в память об усопшем главе семьи.

Отец Янь Люя погиб во время кораблекрушения, и его тело так и не нашли; надежда отыскать останки таяла с каждым днем.

При этой мысли сердце Цзюньи сжалось от светлой печали. В подлунном мире ничто не старит человека так беспощадно, как бег неумолимого времени — и удары переменчивой судьбы. Так случилось с Янь Люем, так произошло и с ним самим.

Не пройди они через эти испытания, разве повзрослели бы в одночасье?

http://bllate.org/book/20593/4471070