Готовый перевод My Deskmate Is an Esper / Мой сосед по парте — эспер: Глава 4

Когда Цзян Цзян вернулся в свою крошечную съемную квартиру, в закусочной на первом этаже уже вовсю кипела работа. Хозяева — супружеская пара, хлопотавшая в теплом свете ламп, — заметили его, приветливо улыбнулись, крикнули, чтобы обязательно зашел позавтракать, и тут же снова погрузились в свои заботы.

Цзян Цзян хотел было ответить улыбкой, но, увидав, что те уже ушли с головой в дела и даже не смотрят на него, решил не напрягать мимику.

Уличная закусочная по соседству уже закрылась. Хотя площадку перед ней аккуратно подмели, пятна на асфальте выглядели еще более одиноко, чем абсолютная чистота, оставляя легкое ощущение закончившегося праздника.

Миновав эти следы, Цзян Цзян поднялся к себе.

Он всегда возвращался поздно, поэтому, отправляясь на умывание с тазиком в руках, старался не шуметь. Шумоизоляция в этом ветхом доме оставляла желать лучшего, а у жильцов и без того были изможденные лица; лишний раз тревожить чей-то сон совсем не хотелось.

Склонившись над раковиной, Цзян Цзян на автомате сдернул перчатку — и тут же едва не ослеп. Яркая вспышка собственного «золотого пальца» заставила его зажмуриться: свет от сияющего указательного перста пробивался даже в темный коридор за дверью.

На секунду замешкавшись, он быстро взял себя в руки — в конце концов, вокруг ни души. Он потер сияющую фалангу, но та и не думала гаснуть. Тогда Цзян Цзян подставил левую руку под кран: бегущая струя мгновенно напиталась светом, превратившись в прозрачный сияющий поток.

Повозившись еще немного, он убедился: кроме яркого свечения, никаких особых изменений нет. Вытерев руку, Цзян Цзян снова натянул перчатку и вернулся в комнату.

«Где только Е Жун отрыл эти перчатки?»

Растянувшись на кровати, Цзян Цзян задумчиво сжал кончики пальцев левой руки. Ткань оказалась невероятно легкой, дышащей и при этом совершенно не пропускающей свет.

Провожая Е Жуна, он намеревался спросить, сколько те стоят, и отдать деньги, но парень уперся наотрез, заявив, что это подарок в честь долгожданной встречи.

При этой мысли на губах Цзян Цзяна промелькнула едва заметная улыбка, о которой он и сам не подозревал. Впрочем, мимолетная тень тепла быстро угасла. Убрав руку под одеяло, он закрыл глаза, пытаясь выкроить хоть пару часов сна.

Вообще-то Цзян Цзян никогда не жаловался на бессонницу. Пускай его сон и не был непробудным, всякие мелкие шорохи его обычно не беспокоили: достаточно было выровнять дыхание, и он тут же проваливался в небытие. Но сегодня проверенный способ дал сбой. Гремели кастрюли в закусочной снизу, за тонкой перегородкой скрипел зубами сосед, этажом выше что-то лепетал во сне ребенок... Обычно он легко игнорировал эту мышиную возню, но сейчас каждый звук резал слух с небывалой силой. Чем сильнее он пытался выбросить всё из головы, тем отчетливее становился этот шум. Пролежав с закрытыми глазами минут пятнадцать, он с досадой разомкнул веки.

Сон не шел. Перед глазами вереницей проносились картины прошлого. Он вспомнил свои короткие школьные годы. Вспомнил Е Жуна.

Средняя школа № 1 Камфорного города считалась элитной. Те, кто умудрялся туда поступить, отличались либо невероятным трудолюбием, либо выдающимся умом. Цзян Цзян всегда причислял себя ко вторым — ровно до тех пор, пока не столкнулся с Е Жуном.

Е Жун был ходячим воплощением всех стереотипов о круглых отличниках: схватывал всё на лету, носил нелепую стрижку «горшок», толстенные очки, обладал бледной кожей и хилым, щуплым телосложением. Впрочем, держился он всегда с идеально прямой спиной, а когда Цзян Цзян случайно задевал его локтем, тот поворачивался с выражением абсолютного недоумения на лице.

Цзян Цзяну он казался заторможенным белым хомячком, который только и делал, что витал где-то в облаках. Хотя за толстыми линзами трудно было разглядеть глаза, казалось, они обязательно должны быть круглыми и бусинчатыми, как у зверька.

В те времена Е Жун не отличался крепким здоровьем. Весь класс с замиранием сердца наблюдал за тем, как этот заморыш повсюду таскается за Цзян Цзяном — главным игроком школьной баскетбольной сборной. Казалось, один удар Цзян Цзяна — и этот хилый паренек будет рыдать без остановки пару часов.

Этот жалостливый образ преследовал Цзян Цзяна всю ночь. И лишь на рассвете картинка в воспоминаниях резко сменилась недавним ночным впечатлением: рослый гигант под метр девяносто три, белокожий, сияющий, настоящий прекрасный бодхисаттва.

Цзян Цзян натянул одеяло на голову.

«Ну и преобразился же пацан... Он что, тайком на пластику сходил?»

За окном давно посветлело, день обещал быть солнечным. Поняв, что уснуть все равно не выйдет, Цзян Цзян поднялся. Природа наградила его бешеным запасом энергии, так что бессонная ночь никак не сказывалась на его самочувствии. Быстро одевшись, он выскочил на улицу и по привычке сделал несколько кругов по окрестным кварталам.

Вернувшись к дому, он замер. У знакомой лавки с завтраками стоял тот, кого он меньше всего ожидал здесь увидеть. Высокенная фигура незнакомца, стоящего спиной к дороге, казалось, полностью заслоняла собой весь вход.

Местные обитатели, привыкшие крутиться как белки в колесе, не могли позволить себе роскошь поспать подольше, так что обычно в этот час у лавки было не протолкнуться и стоял невообразимый гвалт. Но сейчас прохожие почему-то сбавляли шаг и невольно понижали голос.

Парень, судя по всему, покупал завтрак, чуть склонив голову к пароваркам с сяолунбао. Мягкие волосы, безупречно белая кожа, точеные черты лица — казалось бы, внешность должна располагать своей утонченной мягкостью, но от него веяло таким ледяным отчуждением, что подходить ближе никто не решался.

Цзян Цзян сбавил ход. Оглядевшись по сторонам, он уже размышлял, не стоит ли где-нибудь сгинуть, как вдруг парень, будто почувствовав его взгляд, обернулся.

[0053] [0053] В тот же миг лед на его лице мгновенно растаял, [0053] В тот же миг лед на его лице мгновенно растаял, уступив место искреннему восторгу. Парень словно ожил и весь просиял:

— Цзян Цзян, доброе утро!

В голове Цзян Цзяна вспыхнул немой вопрос. Он машинально потянулся за телефоном, чтобы проверить время, но, похлопав по карманам, вспомнил, что оставил мобильник дома.

Выдержав паузу, он с каменным лицом спросил:

— Ты как здесь оказался?

Е Жун совершенно не уловил скрытого подтекста. Он радостно приподнял бумажный пакет:

— За завтраком пришел. Ты вчера сказал, что у вас тут отлично готовят, вот я и решил попробовать.

Эта парочка слишком выбивалась из общей массы, поэтому хозяева лавки, несмотря на суматоху, успели показать Цзян Цзяну большой палец:

— Парень взял шесть больших баоцзы! А тебе что положить, Сяо Цзян?

Натянув вежливую улыбку для торговцев, Цзян Цзян снова въелся взглядом в Е Жуна:

—... Я спрашиваю, откуда ты узнал, где я живу?

Вчера ведь именно он провожал Е Жуна до дома, а потом пешком возвращался к себе!

Е Жун, уже сделавший шаг навстречу, замер. Вопрос застал его врасплох. Парень замялся, нерешительно оглядываясь: врать Цзян Цзяну не хотелось, но и выкладывать правду он явно опасался. В итоге он решил просто сбросить диалог и, невинно похлопав глазами, снова выдал:

— Цзян Цзян, доброе утро! Надо же, и ты тут? Какая встреча!

Цзян Цзян дар речи потерял. Ему безумно захотелось уточнить, не похож ли он случайно на аквариумную рыбку с трехсекундной памятью.

Но тут хозяева закусочной снова энергично замахали руками. Цзян Цзян готовить не умел, поэтому за последнее время стал у них постоянным клиентом.

— Сяо Цзян, друга привел? Что заказать желаете?

— Да он уже купил, перекусим на скорую руку, — отмахнулся Цзян Цзян.

— Эх, ты скажи товарищу, пусть в следующий раз к нам заходит! — искренне посоветовали супруги.

«Так он только что у вас и купил!»

Цзян Цзян покосился на пакет в руках Е Жуна, искренне усомнившись в памяти лавочников.

Сам же Е Жун на окружение не обращал ни малейшего внимания, безотрывно глядя только на Цзян Цзяна.

Переведя взгляд на приятеля, Цзян Цзян с запозданием понял, что спросонья разглядывал только его лицо. А ведь Е Жун стоял всё в той же вчерашней одежде и с тем же рюкзаком за плечами. Вглядевшись пристальнее, он заметил едва различимые теневые круги у него под глазами — следы глубокой усталости.

Цзян Цзян нахмурился, в голосе проскользнула злость:

— Ты что, домой не уходил?

Е Жун мгновенно повесил голову, уподобившись провинившемуся первоклашке.

Цзян Цзян сделал шаг вперед, наступая:

— Ты вчера за мной увязался? Следил?

Высоченный «первоклассник» неловко переступил с ноги на ногу и лишь спустя долгую паузу едва слышно пробормотал:

— Прости... Мне просто было немного страшно...

Конец фразы потонул в шелесте улицы. Цзян Цзян подозрительно прищурился:

— Что ты там промямлил?

Е Жун поспешно качнул головой. Его пальцы нервно сжались в кулаки, смяв бумажный пакет.

Цзян Цзян тяжело вздохнул. Подойдя ближе, он перехватил запястье Е Жуна и вызволил из его мертвой хватки несчастную упаковку. Свежевыпеченные пирожки с сочным мясным фаршем превратились в кашу, а просочившийся горячий сок сильно обжег его ладонь, выкрасив кожу в багровый цвет.

На фоне аристократической бледности кисти это пятно ожога выглядело пугающе.

Подавив вспышку досады, Цзян Цзян молча потянул за собой Е Жуна и повел его к себе в конуру.

Никакой управляющей компании в этом трущобном доме, естественно, не водилось. Запущенный, полутемный подъезд встретил их липкой грязью и въевшимся запахом сырости с плесенью — казалось, даже сам воздух здесь состоял из плотной пылевой взвеси.

Е Жун покорно плелся сзади. Он несколько раз осторожно бросал взгляд на спутника, но Цзян Цзян даже не думал оборачиваться. На миг расстроившись, парень вдруг опустил глаза на их сцепленные руки — и тут же залился румянцем, послушно следуя шагом в шаг.

Квартирка Цзян Цзяна представляла собой крошечную клетушку, переделанную из кладовки, площадью от силы квадратов двадцать. Стоило втиснуть туда кровать да письменный стол, как свободное место окончательно испарилось. Когда внутрь шагнули два верзилы, комната и вовсе превратилась в спичечную коробку.

— Посадить тебя особо некуда, так что падай на кровать, — окинул убогое жилище взглядом хозяин.

Мебель тут была хозяйская: у стола числился единственный стул, но он не просто оглушительно скрипел при малейшем движении, а ещё и норовил прищемить задницу при неудачном повороте.

Как именно Цзян Цзян об этом узнал — лучше не спрашивать. Было адски больно.

С той самой минуты, как Цзян Цзян взял его за руку, Е Жун демонстрировал абсолютную шелковость. Послушно опустившись на край матраса, он уперся ладонями в колени и смиренно склонил голову. Вот только внушительные габариты в такой тесноте волей-неволей внушали подсознательную тревогу, как бы беззащитно он ни пытался выглядеть.

Впрочем, Цзян Цзяну было плевать — он и сам всю жизнь выступал в роли источника угрозы для окружающих. Убедившись, что парень ведет себя смирно, он принялся рыться в шкафчиках.

Е Жун старался сидеть не шелохнувшись, вцепившись в собственные джинсы.

После пробежки пальцы Цзян Цзяна были прохладными и слегка влажными. Это легкое, едва ощутимое прикосновение до сих пор отзывалось на коже Е Жуна, заставляя его нервно сжимать фаланги.

Вдруг его руку снова бесцеремонно подхватили. На обожженное место легло что-то приятно-холодное. Е Жун растерянно поднял глаза, вглядываясь в лицо, которое столь сильно изменилось и одновременно осталось прежним:

— Цзян Цзян...

Осмотрев ожог и убедившись, что дело ограничилось банальным покраснением, Цзян Цзян выдавил на поврежденный участок немного мятной зубной пасты — ментол должен был приглушить жжение.

Размазывая пасту, он между делом буркнул:

— Не зови меня так. Не Цзян Цзян я.

Е Жун притих. Лишь спустя минуту он едва слышно пробормотал:

— Ты на меня злишься?

Хотя их разговор напоминал беседу глухого с немым, Е Жун умудрился попасть в точку. Пальцы Цзян Цзяна на мгновение замерли, после чего возобновили растирание с большей силой.

— Нет, — грубо отрезал он.

«Точно злится!»

Е Жун отчаянно закручинился. Он был свято уверен, что ничем не мог обидеть Цзян Цзяна, но то, что тот упорно отнекивался от их знакомства, явно свидетельствовало об обиде!

Он вдруг перехватил руку Цзян Цзяна. Его голос, тихий и дрожащий от обиды, звучал почти как обвинительный приговор:

— Ты перевелся два года назад и даже строчки не черкнул... Я с таким трудом тебя разыскал, а ты делаешь вид, что знать меня не знаешь... Как ты так можешь? Это жестоко!

Цзян Цзян окончательно опешил. Он уставился на Е Жуна в немом изумлении, открывая и закрывая рот, пока не сумел выдавить:

— Ты думал... я просто перевелся в другую школу?!

Что за бред собачий?! По нему же, черт возьми, официальную гражданскую панихиду провели!

http://bllate.org/book/20575/4470671