Готовый перевод The Entire Immortal Sect Turns Into My Crematorium / Простите, но ваш «злодей» больше не верит в раскаяние: Глава 25

Гао Линъяо сидел на земле, с головы до ног вымазанный в грязи. На его искажённом лице застыло безумное, почти дикое выражение.

— Невозможно... Не может этого быть... — сокрушённо шептал он, мотая головой.

Однако чем больше он вспоминал детали прошлых лет, тем сильнее леденела кровь в его жилах.

Тогда, вырвавшись живым из лап Владыки призраков, он свято верил, что его спасло лишь невероятное везение. Страшная правда заключалась в другом: Шэнь Хуайцзюнь, желая сохранить ему жизнь, без колебаний запечатал Владыку призраков, отдав за это половину своей духовной мощи. В действительности никто не мог гарантировать, что подобную тварь удастся сдержать простым истощением сил — Шэнь Хуайцзюнь сознательно принёс в жертву всю свою жизнь.

Он готов был отдать собственное бытие ради того, чтобы выжил его ученик.

— Наставник... — с мукой прошептал Гао Линъяо.

Он сжал голову руками. Глаза покраснели, и по грязным щекам пролегли влажные дорожки слёз.

В те далёкие годы он вообще не имел права становиться учеником Шэнь Хуайцзюня.

Он был лишь сыном от наложницы. И пусть после смерти матери законная супруга отца, не имевшая много детей, формально записала его на своё имя, в семье все прекрасно знали его настоящее происхождение. Ему предназначалось лишь ничтожное, унизительное существование.

Когда отец объявил, что отправляет обоих сыновей на обучение в орден Цинсяо, Гао Линъяо понимал: его берут лишь в качестве блёклого фона, подчеркивающего достоинства старшего, законнорожденного брата — истинного гордого гения.

Он впервые поднялся на гору Цинсяо в нелепом, плохо сидевшем на нём пёстром наряде. Робости ради он не смел поднять головы, покорно стоя на коленях посреди Главного зала Цинсяо и слушая долетавшие с высоких престолов небрежные речи бессмертных господ. В нём жило страстное желание обучиться высокому искусству, вырваться из убогого мирка, но он знал: это лишь несбыточная мечта. Только брат мог рассчитывать на покровительство бессмертных и безграничное будущее.

И вдруг к нему кто-то подошёл. На бессмертном господине были ослепительно белые одежды, а на поясе тихо звенела изящная нефритовая подвеска. Не смея поднять взора, мальчик видел лишь развевающийся подол и ощущал пленительный, освежающий аромат бамбука.

Бессмертный сделал пару шагов около него, затем резко остановился и присел на корточки.

«Хочешь стать моим учеником?» — тихо, едва слышно спросил он.

Гао Линъяо мельком глянул на стоящего рядом брата, сглотнул слюну и изо всех сил кивнул:

«Хочу».

Едва эти слова сорвались с его губ, как в ладонь уткнулось что-то прохладное и гладкое.

«Это нефритовый талисман ученичества, — мягко прошептал бессмертный. — Никому не показывай, иначе мне придётся взять твоего старшего брата. Возьми его и приходи ко мне вечером».

Сердце мальчика заколотилось, словно пойманный заяц — от страха и ликующего восторга.

«Хорошо».

В сумерках он явился к дверям Главного зала с талисманом в руке. А на следующий день Шэнь Хуайцзюнь, держа его за руку, совершил омовение, воскурил благовония и совершил земной поклон всем пикам Цинсяо. Так Гао Линъяо официально стал его старшим учеником.

— Шэнь Хуайцзюнь был истинно слеп, — раздался над головой ледяной, полный яда голос Мо Яньханя. — Даже собака умеет быть благодарной хозяину, а ты при первой же возможности метнулся к другому.

Гао Линъяо сжал кулаки и с силой ударил по земле:

— Ты ничего не знаешь! Ты понятия не имеешь, как мне было тяжело!

В те времена слава Шэнь Хуайцзюня гремела по всем землям. Его владением меча восхищался сам Бессмертный почтенный Линсю, а за глаза заклинатели уже именовали его Юным Почтенным, предрекая скорый взлёт и вознесение. Самому Гао Линъяо открывались блестящие перспективы, его культивация росла с каждым днём.

Видя это, отец даже задумался о том, чтобы передать семейное наследие ему, списав со счетов никчёмного старшего сына.

Но всё рухнуло в одну ночь. Шэнь Хуайцзюнь получил тяжелейшие ранения, впал в беспамятство, и его влияние мгновенно померкло. Отец тут же передумал. Гао Линъяо до сих пор помнил злорадную ухмылку брата, стоящего на вершине пика:

«Гао Линъяо, ты навсегда останешься никчёмным побочным выродком! Тебе никогда не прикоснуться к наследию рода Гао!»

— В наследии нашей семьи хранятся тайные пути к вознесению! Я... я просто не мог с этим смириться! — кричал Гао Линъяо в пустоту, глотая слезы. — Почему средний по способностям законный сын получает всю поддержку клана, а я должен пробивать себе дорогу сам, без малейшей надежды на бессмертие?! Я не хотел с этим мириться!

Ослеплённый этой отчаянной яростью, он пришёл к Бессмертному почтенному Линсю. С рыданиями он лгал, будто техники Шэнь Хуайцзюня вредят его каналам и пальцам, и молил позволить ему стать учеником Бай Шэна.

Прошло более двухсот лет, но тот душный, влажный день до сих пор стоял у него перед глазами. Он стоял на коленях на ледяном нефритовом полу, а восседавший на престоле Бессмертный почтенный Линсю — седовласый, с серебряными глазами — смотрел на него безлико и равнодушно.

«Бай Шэн не против принять тебя, — прозвучал ледяной голос Почтенного. — Я не стану чинить препятствий. Но уверен ли ты в своём решении?»

Он склонился в глубоком поклоне, ударившись лбом о камни:

«Уверен».

В последующие века, просыпаясь среди ночи от кошмаров, он снова и снова возвращался к тому дню. И с каждым разом его уверенность таяла.

— Я пожалел... Я правда пожалел! — Голос Гао Линъяо срывался на хриплый плач. — Потому я и прислал ему редкие снадобья, я хотел искупить вину!

На губах Мо Яньханя заиграла презрительная усмешка:

— Швырнул парочку пилюль в качестве милостыни? Какое глубокое, истинное раскаяние.

Владыка призраков развернулся и бесшумно растаял в ночном полумраке.

Гао Линъяо обессиленно упал лицом в грязь.

Спустя некоторое время к нему прибежал молодой послушник. Увидев Истинного господина в столь диком и раздавленном состоянии, он на мгновение застыл от изумления, после чего поспешно поклонился:

— Истинный господин Линъяо, Бессмертный господин Бай Шэн просит вас немедленно прибыть к нему.

Гао Линъяо резко взмахнул мечом, вонзая его в землю, и рябкнул во всё горло:

— Пусть проваливает!

***

Шэнь Хуайцзюнь сидел при свете свечи, даже не подозревая о произошедшем снаружи. В его руках покоился флакон с лекарством, а в голове крутились недавние слова наставника.

Осмотрев его повреждённые меридианы, Бессмертный почтенный Линсю лишь беспомощно вздохнул. Даже его драгоценные снадобья способны были лишь облегчить боль, но не исцелить полностью. Единственным способом вернуть прежнюю силу оставалось парное совершенствование с заклинателем высокого уровня.

Шэнь Хуайцзюнь покачал головой. За триста лет он ни разу не задумывался о поиске дао-компаньона, а теперь, когда его тело и дух были изранены предательством, он и подавно не желал открывать кому-либо сердце.

«Но, ученик мой, ты ведь никогда не познавал узы глубокой привязанности. Откуда тебе знать, что этот путь принесёт лишь горечь?»

Вспомнив эти слова наставника, Шэнь Хуайцзюнь замер, невольно сжав тонкие пальцы. Шансы казались ничтожными, но... что, если судьба действительно сведёт его с таким человеком? Что, если найдётся тот, кто искренне захочет исцелить его разрушенное тело?

Тогда ему больше не придётся влачить это жалкое существование.

Шэнь Хуайцзюнь задумчиво смотрел в пространство, когда из портативного измерения бесшумно вышел Мо Яньхань.

Время давно перевалило за полночь. Не произнося ни слова, юноша подошёл к бессмертному со спины, снял с него венчик и начал осторожно расчёсывать длинные пряди. Гребень из ценного сандалового дерева скользил по чёрным, словно смоль, волосам, оставляя тонкий, едва уловимый аромат.

Шэнь Хуайцзюнь никогда не придавал значения подобным мелочам — ему было достаточно провести по волосам пальцами и закрепить заклинанием. Но Мо Яньхань настоял на своём: ему казалось, что этот невероятно чистый, гордый и одновременно хрупкий бессмертный требует трепетного и изысканного ухода, словно редкий, нежный цветок.

На Древнем поле битвы царил лютый холод; за пределами портативного измерения шел густой снег. Шэнь Хуайцзюнь неожиданно спросил:

— Яньхань, а ты когда-нибудь любил кого-нибудь?

Рука Мо Яньханя с гребнем на мгновение замерла.

— Нет, — отрезал он.

Его продержали в заточении больше двухсот лет, и все его мысли были заняты лишь тем, как вырваться из печати. Откуда у него время на любовные глупости?

— В книгах пишут, что любовь — это обман. Чуть зазеваешься — и останешься без головы, — добавил он с самым серьёзным видом.

Шэнь Хуайцзюнь тихо усмехнулся:

— Я и сам не верил в это. Но наставник сказал, что в будущем рядом со мной обязательно появится человек, который станет моим дао-компаньоном.

Лицо Мо Яньханя мгновенно потемнело, а пальцы сильнее сжали гребень:

— И вы верите словам Бессмертного почтенного Линсю?

— Отчего же не верить? — мягко проговорил Шэнь Хуайцзюнь и с теплотой задел его руку пальцем. — Яньхань, ты совсем сбит с толку? Ведь он — мой наставник.

Учитель заменяет отца, и каждое его слово имеет вес.

Мо Яньхань насупился и тихо пробормотал сквозь зубы:

«Старый хрыч...»

Шэнь Хуайцзюнь принадлежал ему. Он целый месяц заботливо выхаживал его Травой Висящего Инея, и если какой-то проклятый выскочка дерзнёт заговорить о парном совершенствовании, его кнут заставит усомниться в целесообразности своего существования.

***

Метель бушевала всю ночь, а к утру утихла под лучами зимнего солнца, оставив в воздухе лишь колкий, морозный запах инея.

Бессмертный почтенный Линсю собирался покинуть Поле битвы бессмертных и демонов. Ученики должны были сопровождать его, однако перед отправлением выяснилось, что одного не хватает.

— А где Гао Линъяо? — удивился Шэнь Хуайцзюнь.

Линсю окинул тяжелым взглядом дальний край лагеря:

— С ним всё в порядке. Отправляемся без него.

Проводить Почтенного высыпало множество заклинателей. В толпе нехотя появился и Бай Шэн — понурый, опустивший взор, с явной печатью глубокого подавления на лице. Из уважения к Бессмертному почтенному Линсю никто не смел бранить его вслух, но взгляды, которыми его одаривали присутствующие, были полны насмешки и презрения.

Когда спутники уже подходили к трапу летающего корабля, из толпы внезапно выскочил человек в серой мантии и со звонким хлопком упал на колени перед Линсю:

— Бессмертный почтенный! По незнанию я совершил ошибку и одарил Истинного господина Бай Шэна Золотой ивовой ветвью!

Он намекал на желание вернуть драгоценность обратно.

Толпа ахнула. Многие скрестили руки на груди, с интересом наблюдая за происходящим. Вряд ли подобный подарок можно было вручить «по ошибке» — просто человек увидел, что Бай Шэн лишился расположения, и не захотел терять столь ценный артефакт.

Бессмертный почтенный Линсю лишь произнес:

— Бай Шэн.

Бай Шэн стиснул зубы так, что затрещали челюсти, а его глаза налились краснотой. Даже во времена своего нищенского детства он не испытывал подобного унижения. Взмахнув рукавом, он выбил золотой сполох, который с тихим звоном упал на землю. Это действительно была Золотая ивовая ветвь. Человек в серой мантии тут же с жадностью подхватил её.

Подарок был возвращён, и заклинатели приготовились взойти на борт, но человек в мантии, увидав, что Шэнь Хуайцзюнь проходит мимо, поспешно окликнул его:

— На самом деле эта Золотая ивовая ветвь предназначалась Бессмертному господину Шэню!

С этими словами он с почтительным поклоном протянул артефакт Шэнь Хуайцзюню.

Среди стоящих позади заклинателей поднялся настоящий шум:

— Ха-ха-ха! Я не ослышался? Едва вытребовал вещь у Бай Шэна, как тут же заискивает перед Шэнь Хуайцзюнем?

— Какая бесстыдная выслуга! Смотреть тошно!

— Бай Шэн получил по заслугам! Нечего было присваивать чужие подвиги!

Пока толпа шумела, а лицо Бай Шэна становилось чернее тучи от с трудом сдерживаемой ярости, Шэнь Хуайцзюнь лишь слегка качнул головой в знак отказа от драгоценного дара и повернулся к трапу.

— Бессмертный господин! Разве вам не нравится? — вытянул шею человек в серой мантии. — Она выкована из чистого духовного железа и способна сама исполнять восемь бессмертных мелодий!

Идущий следом Мо Яньхань холодно бросил через плечо:

— Кому ты суёшь эту дешёвку? Шэнь Хуайцзюнь не падок на золото и серебро.

Человек в мантии остолбенел:

— Не падок на золото? А что же тогда любит Бессмертный господин Шэнь?

Мо Яньхань не удостоил его ответом и поднялся на борт вслед за бессмертным.

Человек в серой мантии и толпа вокруг замерли. Ветвь была настолько изящна, что даже Бай Шэн в своё время не скупился на похвалы. Почему же Бессмертный господин Шэнь даже не удостоил её взглядом?

Спустя мгновение кто-то в толпе тихо промолвил:

— Что ж... Он остался всё тем же чистым и бесстрастным Бессмертным господином Шэнем, как и в прежние годы.

***

Спустя полтора часа летательный корабль опустился возле заросшего лотосами пруда. Шэнь Хуайцзюнь спустился по деревянной лестнице и с замешательством оглядел пышный зеленый лес:

— Наставник, вы разве не возвращаетесь в орден Цинсяо?

Бессмертный почтенный Линсю окинул ученика таким взглядом, словно перед ним стоял глупец, и с прохладой отрезал:

— Что? За триста лет орден Цинсяо тебе ещё не наскучил?

Шэнь Хуайцзюнь склонил голову и с уважением проговорил:

— Признаться... немного наскучил.

Сделав несколько шагов вдоль берега озера, они обогнули тенистую рощу и вышли к просторной долине. Вся она пестрела буйством желтых и пурпурных цветов, а воздух был пропитан нежным, пьянящим ароматом.

— Город Феникса? — удивился Шэнь Хуайцзюнь.

— Именно, — кивнул Почтенный.

По преданиям, несколько тысяч лет назад в этих местах опустился на землю феникс, оставив после себя цветущие угодья. Здешние заклинатели избрали своим путем постижение Дао через духов цветов, образовав обособленное учение. Так появилось название — Город Феникса.

Едва они вступили за городские ворота, Бессмертный почтенный Линсю со смехом объявил, что отправляется навестить старого друга, и мгновенно исчез. Бай Шэн заперся в своей каюте на корабле и не пожелал выходить к людям.

Шэнь Хуайцзюнь и Мо Яньхань отправились осматривать город вдвоём. Местные жители почитали цветы: фасады зданий были покрыты искусными узорами, люди украшали причёски бутонами, а на улицах бойко торговали цветочными сладостями.

Найдя уютную лавку, они присели за столик. Шэнь Хуайцзюнь заказал хризантемовые лакомства. Положив кусочек в рот, он ощутил лёгкую горчинку, сменяющуюся освежающим, пряным послевкусием.

Отложив палочки, он хотел было предложить Мо Яньханю попробовать, но, подняв взгляд, замер.

Перед ними стоял Гао Линъяо.

Его пышные пурпурно-золотые одежды были покрыты снегом и грязью, подол порван о ветви деревьев. Доселе величавый Истинный господин выглядел жалко и отрешённо, словно перенёс катастрофический удар и превратился в ходячего мертвеца.

— Что с тобой? — нахмурился Шэнь Хуайцзюнь.

Губы Гао Линъяо задрожали, но он не смог вымолвить ни слова.

Шэнь Хуайцзюнь насупился еще сильнее:

— Да что произошло?

Хотя он не желал видеть бывшего ученика, но, будучи его старшим сородичем по ордену, сосчитал нужным проявить участие.

Гао Линъяо вдруг тяжело вздохнул и с глухим стуком упал обоими коленями на каменную мостовую. Его голос дрожал от отчаяния:

— Наставник... Молю, простите меня!

Услышав обращение «наставник», Шэнь Хуайцзюнь окончательно помрачнел:

— Гао Линъяо, ты происходишь из знатного рода и должен знать правила. Я более не твой наставник. Не вводи людей в заблуждение.

— Нет... — Гао Линъяо отчаянно затряс головой. За ночь он приготовил тысячи слов, но сейчас не мог произнести ни строчки. Ему оставалось лишь вцепиться в подол бессмертного и рыдать: — Наставник, смилуйтесь над учеником! Тогда вы лично выбрали меня... Прошу, выберите меня ещё раз!

Шэнь Хуайцзюнь ненадолго задумался и предположил:

— Бай Шэн попал в опалу, и ты спешишь отречься от него?

Точно так же, как когда-то отрекся от самого Шэнь Хуайцзюня.

— Нет, вы всё не так поняли! — в панике закричал Гао Линъяо, в исступлении сжимая его ноги.

Не понимая истинной причины такого поведения, Шэнь Хуайцзюнь пальцем за пальцем разжал его хватку, после чего достал звукопередающий нефритовый талисман и связался с послушниками на корабле, сообщив, что душевное состояние Истинного господина Линъяо нестабильно, и попросил забрать его.

— Ты — Истинный господин Цинсяо, не позорь орден в Городе Феникса! — строго проговорил Шэнь Хуайцзюнь.

В этот момент вернулся Мо Яньхань. В руках он держал аккуратный сверток из бамбуковых листьев.

— Что это? — спросил Шэнь Хуайцзюнь.

Мо Яньхань положил свёрток на стол:

— Каштановые клейкие пирожные.

Шэнь Хуайцзюнь с любопытством коснулся бамбукового листа. Тот был перевязан настолько искусно, что невозможно было понять, как его развернуть.

Мо Яньхань достал тонкую бамбуковую палочку:

— Я покажу. Возьмите палочку и подденьте верхнюю красную нить.

Шэнь Хуайцзюнь послушно зацепил нить.

— А теперь надавите и проткните лист.

Шэнь Хуайцзюнь выполнил и это.

Листья развернулись, открыв горячее, ароматное каштановое пирожное.

Шэнь Хуайцзюнь искренне улыбнулся:

— Какое умелое народное искусство.

Мо Яньхань кивнул. Пока бессмертный рассматривал угощение, юноша обернулся к Гао Линъяо и подарил ему ледяную, полную торжествующего презрения усмешку.

Стоящий на коленях Гао Линъяо замер. Он смотрел, как его бывший наставник кротко слушает этого юношу, как дарит ему тёплую, светлую улыбку — ту самую, которой сам Гао Линъяо был навсегда лишён.

И тут до него дошло. Он был слишком горд, слишком самоуверен. Он полагал, будто пары пилюль и нескольких слезливых просьб хватит, чтобы вернуть расположение наставника.

Но Шэнь Хуайцзюнь был подобен чистой луне в небесах. Вокруг него всегда хватало тех, кто жаждал его внимания, и он не стал бы бесполезно ждать чужих извинений.

Вскоре прибыли послушники с корабля. Потерянный и раздавленный Гао Линъяо побрел за ними, и его фигура быстро растворилась в городской толпе.

Мо Яньхань довольствовался победой. В душе он ликовал: «Этот человек принадлежит мне! А ты, никчёмный Гао Линъяо, даже не мечтай состязаться с Владыкой призраков!»

— Бессмертный господин, вы любите мягкий вкус, поэтому я выбрал эти сладкие пирожные. Вам нравится?

— Очень вкусно, — отозвался Шэнь Хуайцзюнь.

Вдруг нефритовый талисман на поясе бессмертного засиял, и из него раздался голос Бессмертного почтенного Линсю. Наставник просил его срочно прибыть в Терем Среди Цветов.

Приказам учителя надлежало подчиняться беспрекословно. Шэнь Хуайцзюнь поднялся, а Мо Яньхань, хоть и с мрачной миной, поплёлся следом.

Однако едва они ступили за порог заведения, Бессмертный почтенный Линсю подхватил Шэнь Хуайцзюня за рукав и через весь зал потащил к отдельному кабинету.

Шэнь Хуайцзюнь упёрся рукой в дверной косяк и в изумлении обернулся:

— Наставник, что вы делаете?..

Бессмертный почтенный Линсю сделал таинственный знак и прошептал:

— Хуайцзюнь, внутри сидит ученик моего старого друга Гуйлин-цзюня! Первейший красавец и умелец в Городе Феникса, статный, с высокой культивацией! Я как увидел его, сразу о тебе подумал! Иди, посмотри, припадёт ли он тебе по душе.

—...

Шэнь Хуайцзюнь не нашёл слов. Но раз уж наставник сам позаботился о кандидатуре, ему следовало хотя бы взглянуть.

Прежде чем дверь закрылась, Почтенный напутствовал:

— Поговори с ним покровительственно и ласково!

Дверь захлопнулась прямо перед носом Мо Яньханя.

Среди бела дня, на глазах у всех, его добычу увели прямо у него из-под носа, чтобы сосватать за другого мужчину!

Хуже всего было то, что он не мог выказать ярость открыто.

— Линсю... — Мо Яньхань сжал зубы с таким хрустом, что казалось, они разлетятся в крошку. — За сто лет твой наглый нрав ничуть не угас! Я ещё за Великую формацию Девяти Оборотов Пленения Дракона с тобой не расплатился!

Бессмертный почтенный Линсю сохранял полное спокойствие. Заложив руки за спину, он безмятежно усмехнулся:

— Маленький Владыка призраков, а характер у тебя всё такой же вспыльчивый.

При первой же встрече на Поле битвы они разгадали замыслы друг друга. Но Линсю не хотел привлекать внимание, а Владыка призраков преследовал тайные цели, поэтому оба сделали вид, что не узнали соперника. Теперь же столкновение стало неизбежным.

Гнев Мо Яньханя вспыхнул с новой силой. Он указал пальцем на закрытую дверь:

— Что это значит? Решил выбесить меня?

Даже перед лицом врага, запечатавшего его на два столетия, Владыка призраков не проявлял такой ярости, но сейчас он требовал объяснений.

Бессмертный почтенный Линсю состроил невинную мину и всплеснул руками:

— Зачем мне тебя бесить? Я мог бы просто выковать новую формацию! А Хуайцзюню жизненно необходим дао-компаньон для парного совершенствования. Как наставник, я обязан познакомить его с лучшими молодыми талантами мира заклинателей!

Мо Яньхань поперхнулся воздухом.

И то правда. Наставник печётся о личной жизни ученика, что в этом предрассудительного? А вот он сам прибежал сюда устраивать сцены без всяких на то прав.

Осознав неловкость своего положения, Мо Яньхань прибег к угрозам:

— Шэнь Хуайцзюнь — мой человек! Ему не нужен никакой дао-компаньон! Если он только дерзнёт, я свяжу его и уволоку в Царство призраков!

Линсю ничуть не испугался. С иронией он произнёс:

— Созвездия Пастуха и Ткачихи сходятся лишь раз в году, но разве стены удержат пламенные сердца?

Мо Яньхань окончательно лишился дара речи.

Впервые в жизни его загнали в угол. Упёршись руками в бока, он принялся ругать Линсю на чём свет стоит:

— Старый нечестивец! Вместо того чтобы исцелять меридианы ученика, подталкиваешь его к блуду! И ещё зовёшься Бессмертным почтенным!

Линсю лишь добродушно улыбнулся и поправил рукава:

— Я всегда был далёк от условностей. Кстати, говорят, в Городе Феникса есть секретные техники деторождения. Как только Хуайцзюнь окрепнет, я раздобуду их. Глядишь, не пройдёт и века, как я буду нянчить пухлых внуков! Ха-ха-ха! Обожаю карапузов!

—...

Представляя, как будет качать пухлого малыша, Бессмертный почтенный Линсю взмахнул широкими рукавами и со смехом удалился из Терема Среди Цветов. Позади него Мо Яньхань едва не брызгал ядом от закипающей ярости.

Бошэ, прятавшийся поблизости, осмелился приблизиться к хозяину лишь после ухода Почтенного. И тут же услышал исполненный ненависти рык Мо Яньханя:

— Линсю... чтоб ты сдох, старый пес!

Ворон вздрогнул. За сто лет службы он ни разу не видел Владыку призраков в таком бешенстве.

Не успел Бошэ прийти в себя, как его схватили за крыло. Окружающий мир перевернулся, и в следующее мгновение Мо Яньхань затащил его на крышу здания. Юноша припал к черепице и аккуратно сдвинул одну из них.

— Хозяин, вы что делаете? — не понял ворон.

Мо Яньхань приложил палец к губам. Человек и ворон прильнули к образовавшейся щели — прямо под ними находился кабинет Шэнь Хуайцзюня.

***

Шэнь Хуайцзюнь сидел в мягком кресле у окна.

Комната была убрана с изысканной роскошью, благоухала цветочными благовониями. Напротив него восседал мужчина в белоснежных одеждах, сплошь вышитых пышными, яркими пионами. Его черты были изящны, а слегка приподнятые уголки глаз придавали облику пленяющую, соблазнительную манерность.

Если судить лишь по внешности, он действительно идеально подходил на роль дао-компаньона.

— Меня зовут Хуа Юньжун, — поднялся мужчина и совершил приветственный поклон. — Старший ученик Гуйлин-цзюня, имею уровень Истинного господина.

— Хуа Юньжун? — Шэнь Хуайцзюнь ощутил, что это имя ему знакомо.

Немного подумав, он вспомнил: этот человек когда-то присылал ему подарок на день рождения. В те времена, когда имя Шэнь Хуайцзюня очернили, поздравлений почти не было, но Хуа Юньжун прислал письмо, пахнувшее свежими цветами.

Хуа Юньжун плавно взмахнул веером из белых перьев:

— Бессмертный почтенный Линсю — близкий друг моего наставника. Когда Почтенный сказал, что вас оклеветали, ни я, ни мои младшие братья не стали верить молве.

Сердце Шэнь Хуайцзюня затрепетало, а к глазам подступили тёплые слёзы. Тех, кто поверил ему в те тёмные времена, можно было смело назвать истинными друзьями.

Хуа Юньжун мягко улыбнулся:

— Моя культивация достигла вершины уровня Истинного господина. Как только я достигну уровня Бессмертного господина, мы сможем заключить союз дао-компаньонов.

Он слегка приблизился, и его голос зазвучал ниско и чарующе:

— И тогда я помогу вам исцелиться.

— Вы?.. — Шэнь Хуайцзюнь вскинул голову. Он вовсе не собирался так легко соглашаться на подобное.

Хуа Юньжун заметил его замешательство.

— Не стану скрывать, — вздохнул он, опустив красивые глаза. — В детстве я гостил в ордене Цинсяо и случайно повредил ногу. Вы помогли мне подняться и подарили сладость. С тех пор в моём сердце живёте только вы.

Подарил сладость? Неужели было такое?

Шэнь Хуайцзюнь нахмурился. События тех лет стёрлись из памяти. От столь откровенного признания ему стало неловко, и он тянулся к чаю, чтобы скрыть смущение.

На столе стоял фарфоровый чайник и четыре пиалы. Едва его пальцы коснулись белого фарфора, как чья-то ладонь крепко обхватила его тонкое, бледное запястье.

Мужчина раскрыл ладонь — и прямо из его пальцев проклюнулись зеленые побеги. Они стремительно разрослись в пышные плети розоватых роз, и распустившиеся бутоны заполнили всю ладонь, словно беззвучно шепча бессмертному о любви.

— Я восхищался вами с самого детства. Мой духовный образ — цветущая роза. Вам... нравится? — с надеждой проговорил Хуа Юньжун.

Шэнь Хуайцзюнь застыл в полном недоумении.

На крыше Бошэ дрожащим голосом умолял:

— Хозяин, подслушивать нехорошо! Не кипятитесь, молю вас, не гневайтесь!

В следующее мгновение черепица в руке Мо Яньханя обратилась в пыль. Юноша с силой ударил ногой — крыша провалилась, и он с грохотом рухнул прямо на чайный стол, осыпая всё вокруг обломками и пылью.

— Кто дерзнул подслушивать нас?! — отпрянул Хуа Юньжун. Его пышные одежды оказались перемазаны сажей и пылью, и он в гневе вскочил с места.

Шэнь Хуайцзюнь поспешил вмешаться:

— Постойте! Это мой спутник, он ещё юн и не знает правил!

Хуа Юньжун окинул Мо Яньханя острым взглядом и столкнулся с мрачным, наводящим ужас взором юноши.

— Не знает правил? Что-то не похоже, — усомнился он.

Шэнь Хуайцзюнь применил заклинание, очистив комнату от пыли, и сдёрнул Мо Яньханя со стола.

Видя их близость, Хуа Юньжун натянуто улыбнулся:

— Это твой ученик? Тогда ему следует звать меня дядей по ордену.

Мо Яньхань огрызнулся, обнажив зубы:

— Я не ученик! И не мечтай, что я назову тебя дядей!

Хуа Юньжун лишь повеёл плечом:

— Раз даже не ученик... Я не люблю держать в доме мелких зверушек. Хуайцзюнь, когда мы сыграем свадьбу, просто выставим его вон.

Шэнь Хуайцзюнь поджал губы и строго произнес:

— Я не давал согласия. Соблюдайте приличия и не говорите о свадьбе, дабы не вводить людей в заблуждение.

С этими словами он поднялся, подхватил всё ещё скалившегося Мо Яньханя за руку и покинул кабинет.

***

На улицах Города Феникса царило оживление.

Мо Яньхань негодовал всю дорогу:

— Я никогда не видел столь бесстыдного типа!

Он подёргал Шэнь Хуайцзюня за рукав:

— Я наверху едва сдерживался от злости! Почему вы не дали ему пощёчину и не избили до полусмерти?!

Шэнь Хуайцзюнь лишь покачал головой:

— Яньхань, я не могу так поступить.

Эта фраза заставила Мо Яньханя застыть на месте.

Он остался стоять посреди шумной улицы, смотря, как Шэнь Хуайцзюнь уходит в постоялый двор. Сам он двигаться дальше не мог и сел за столик уличной чайной.

Бошэ похлопал черными крыльями и осторожно опустился на руку хозяина.

Мо Яньхань выглядел подавленным. Он никогда не испытывал ничего подобного: в груди образовалась тянущая пустота, которую ничем не удавалось заполнить.

Судя по поведению Шэнь Хуайцзюня, тот вовсе не испытывал отвращения к Хуа Юньжуну. К тому же эти цветы на ладони... Неужели сердце бессмертного действительно дрогнуло?

— Если Шэнь Хуайцзюнь вознамерится вступить в союз с кем-то, я свяжу его и утащу в Царство призраков. Всё равно он болен и не сможет дать отпор, — пробормотал Мо Яньхань.

Ворон неуверенно кивнул, поджав крылья.

— Но... я всё равно в бешенстве, — тихо добавил Владыка призраков. — С какой стати этот тип пару раз болтнул языком — и уже покорил его сердце? У него есть Трава Висящего Инея? Чем он хвастается, какими-то вшивыми розами?!

Несмотря на презрительный тон, когда стемнело и Мо Яньхань вернулся на постоялый двор, в его руках покоился пышный букет алых цветов Ликориса.

Лишённый сил Шэнь Хуайцзюнь часто нуждался в долгом сне. Сейчас он только что проснулся; уголки его глаз ещё сохраняли сонную красноту.

— Как красиво, — улыбнулся Шэнь Хуайцзюнь, опираясь на изголовье кровати. — Купил на улице?

—... Да, — соврал Мо Яньхань.

Цветы Ликориса росли лишь в Царстве призраков. В Городе Феникса встречались подобные виды, но их кровь была нечиста, а бутоны далеко не так ярки.

Юноша достал хрустальный сосуд и поставил букет.

— Потрясающая красота... — прошептал Шэнь Хуайцзюнь, словно засыпая на ходу, и тихо смежил веки.

Мо Яньхань привык к его сумеречному состоянию. На цыпочках он подошёл к кровати и поставил вазу на столик. Алые бутоны Ликориса ярко контрастировали с бледным, бескровным лицом бессмертного.

Владыка призраков знал о парном совершенствовании. В отличие от снадобий, этот способ считался невероятно эффективным: он питал сами кости и не оставлял ядовитого осадка.

Похоже, Шэнь Хуайцзюню действительно придется вступить в союз ради спасения. Однако...

— Ты принадлежишь мне, Шэнь Хуайцзюнь, — прошептал Мо Яньхань, всматриваясь в его ровное дыхание. — Только дерзни лечь с кем-то — я переломаю тебе ноги и унесу в Царство призраков.

Шэнь Хуайцзюнь спал, не ведая, что ему угрожает сам Владыка призраков.

Мо Яньхань бросил на него последний взгляд и собрался уходить, как вдруг кто-то сжал край его одежды. Юноша вздрогнул. Обернувшись, он увидал, что дыхание Шэнь Хуайцзюня стало частым и рваным.

— Яньхань... — бредил бессмертный. На его лбу выступили капли пота, а лицо покрылось болезненным румянцем.

— Шэнь Хуайцзюнь! Что с вами?! — Мо Яньхань бросился к кровати.

Шэнь Хуайцзюнь изогнулся от невыносимой боли, на его шее натянулись тонкие жилки.

— Яньхань... Яньхань!.. — беспомощно звал он.

Тонкие пальцы мёртвой хваткой вцепились в рукав юноши.

Раньше Шэнь Хуайцзюня никогда не мучили кошмары. Всё началось лишь в Городе Феникса.

Мо Яньхань оглядел комнату и уставился на вазу. Цветы Ликориса распустились во всей своей порочной силе, источая дурманящий астральный аромат.

Тело Шэнь Хуайцзюня было слишком слабо, и чары демонического цветка погрузили его в сновидческий морок!

Взмахом руки Мо Яньхань испепелил букет в прах, после чего накрыл ладонь бессмертного своей и прижал к своей груди:

— Я здесь, Шэнь Хуайцзюнь! Я здесь!

Спустя некоторое время демоническая сила рассеялась. Дыхание Шэнь Хуайцзюня выровнялось, пальцы ослабили хватку, и он погрузился в глубокий, спокойный сон.

Осторожно вытерев пот со лба бессмертного, Мо Яньхань облегчённо перевёл дух.

Затем он поднял свой кнут и окликнул Бошэ.

— Хозяин, вы куда? — поинтересовался ворон.

Мо Яньхань остановился и с серьёзным видом проговорил:

— Я тут подумал... Если переломать ему ноги, Шэнь Хуайцзюню будет больно.

— Проще прирезать любого, кто дерзнёт посягнуть на парное совершенствование с ним.

С этими словами Мо Яньхань перекинул кнут через плечо и неторопливо шагнул за порог:

— Пошли, ворон. Пойдём прикончим первого.

http://bllate.org/book/20545/2162638