Готовый перевод Era of Special Forces / Эпоха спецназа: Глава 19

В июле, едва на базе «Синего Волка» отгремели отборочные испытания, пришла пора прощаться с Цзян Чжуном.

Тело комроты так и не смогли собрать целиком. То, что удалось отыскать среди обломков, кремировали и уложили урну с прахом в ожидании родных. Цзу Тяньгэ сам подал рапорт на отпуск: он рвался лично доставить прах старого командира на родину. Командование пошло навстречу — парень не был дома несколько лет, так что получился полноценный отпуск по семейным обстоятельствам. Помимо скорбной миссии в провинцию Хэбэй, он мог заодно наведать родные пенаты.

Цзу Тяньгэ собирал вещи в комнате. Стоя спиной к двери, он молча и сноровисто укладывал сумку.

Вэнь Жуй возвращался из расположения роты связи. Техническая база «Синего Волка» заметно превосходила оснащение его прежней части, но до специализированного НИИ ей было как до луны. Пойди он в своё время в непрерывную магистратуру и аспирантуру, наверняка застрял бы в казенном институте, а не протирал берцы в строевых войсках. О чём он вообще думал? Вэнь Жуй и сам толком не знал — всё решило одно-единственное мгновение, спонтанный порыв.

Когда Вэнь Жуй переступил порог, Цзу Тяньгэ дожидался его прямо в комнате.

— Ты ещё здесь? — удивился Вэнь Жуй.

Цзу Тяньгэ сидел, закинув ногу на ногу, а возле стула стоял собранный баул:

— Как передам урну семье командира, рвану в Город Клёнов. Если тебе что-то нужно оттуда — говори.

Город Клёнов был их общей малой родиной — шумным, процветающим мегаполисом. Город полностью оправдывал свое название: летом его улицы тонули в густой изумрудной зелени, а осенью окрестные холмы пылали багрянцем. Цзу Тяньгэ знал, что с самого момента призыва Вэнь Жуй ни разу не берег отпуск и не ездил домой. Сам Тяньгэ просто не горел желанием лишний раз мозолить глаза своему старику, но что удерживало Вэнь Жуя?

— Ничего особенного, — Вэнь Жуй помедлил, а потом добавил: — Привези разве что кленовых конфет.

Кленовые конфеты считались визитной карточкой Города Клёнов. Леденцы в форме резных кленовых листьев отливали прозрачным рубиновым глянцем. Под сладкой, ароматной оболочкой скрывалась алкогольная начинка — сладость отдавала приятной хмельной горчинкой.

Цзу Тяньгэ нахмурился:

— И всё? А передать родителям ничего не хочешь?

Вэнь Жуй лишь качнул головой.

Цзу Тяньгэ не стал скрывать удивления, но Вэнь Жуй намеренно сделал вид, будто не заметил его озадаченного взгляда.

— Эй!

— Что «эй»?

Цзу Тяньгэ заметил: стоит им остаться наедине, как Вэнь Жуй сбрасывает всякие приличия и начинает вести себя донельзя развязно. Вообще замкомроты за начальника не считает!

Он поднялся и подхватил сумку:

— Ладно, бывай.

— Катись уже, — отозвался Вэнь Жуй, усаживаясь за стол и открывая ноутбук.

Цзу Тяньгэ отвесил ему легкий подзатыльник:

— Держи ушки на макушке, паря. И жди моего возвращения.

Если память ему не изменяла, первому настоящему боевому выходу Вэнь Жуя суждено было состояться со дня на день. И на этот раз всё будет взаправду — без подстав и учебных патронов.

Вэнь Жуй метнул в него взгляд, острый как бритва. Но когда фигура Цзу Тяньгэ уже готова была скрыться за дверным проемом, тихо произнёс:

— Держись там. Соболезную.

Цзу Тяньгэ замер. Из-за дверного косяка показалась половина его лица:

— Спасибо.

На следующий день после отъезда соседа служба пошла своим чередом: тренировки, занятия, муштра. Вот только по вечерам, сидя в одиночестве посреди пустой комнаты, Вэнь Жуй казался жутковатым — синеватый свет ноутбука мертвенно озарял его лицо.

Ещё через день в расположении зазвонил телефон. Ли Е вызвал Вэнь Жуя в канцелярию. Едва боец переступил порог и поднял руку к виску, замкомроты затушил едва прикуренную сигарету в пепельнице. В его голосе сквозила нескрываемая тревога:

— Вэнь Жуй... Только что звонил твой отец. Ты...

Вэнь Жуй озадаченно уставился на командира.

— Ты ведь в этом году ещё не брал отпуск? Поди собирай вещи. Срочно выезжаешь на похороны.

— На похороны? — переспросил Вэнь Жуй. Голос его звеняще взмыл вверх, но испуга или паники в нем не прозвучало.

— Твой младший брат попал в автокатастрофу. Вчера утром его не стало.

Брат... У Вэнь Жуя в голове будто набат загудел. Язык одеревенел, он долго не мог вымолвить ни слова. Тяжелый год, скорбный — смерть собирает слишком щедрый урожай.

Понурив голову, Вэнь Жуй побрел к себе. На противоположном конце плаца Му Чэн вкалывал на дополнительных занятиях — Цзя Пэн гонял бедолагу так, что тот утирал сопли пополам со слезами.

Во второй половине дня Вэнь Жуй по телефону забронировал билет на поезд — отправление на следующий день в семь тридцать утра.

Вагон был забит до отказа: разгар летних каникул, толпы школьников и студентов с родителями ехали на отдых. К счастью, ехать Вэнь Жую оставалось всего пару остановок. Прислонившись лбом к прохладному стеклу, он смотрел на стрелой проносящиеся пейзажи и думал о Вэнь Цзе, которому исполнилось всего двадцать два года.

Жизнь коротка и хрупка, а юность уходит не попрощавшись.

Если признаться честно, раньше он до безумия завидовал брату — точно так же, как завидовал Цзу Тяньгэ. Вэнь Цзе с самого рождения купался в том, о чем сам Вэнь Жуй мог только мечтать, не надеясь получить никогда: в полноценной родительской любви, неразделенном тепле отца и матери. Вэнь Жуй вспомнил свою крохотную, просматриваемую насквозь комнатку, серые краски выцветшего детства и то, как он одиноко брел под зонтом под проливным дождем, безмолвно тоскуя по ушедшей в небеса матери.

Поезд прибыл на перрон. Повседневное военное обмундирование выгодно выделяло Вэнь Жуя из разношерстной толпы. Его никто не встречал — в доме шло приготовление к похоронам. Впрочем, даже будь всё иначе, его бы всё равно никто не встретил.

Вглядываясь в знакомый силуэт родного города, знакомые улицы и пышные кленовые аллеи, Вэнь Жуй вытащил телефон и набрал заученный до последней цифры номер. Поколебавшись секунду, он сбросил вызов, так и не дождавшись гудков. Поймав такси, назвал адрес и до самой развязки не отрывал взгляда от мелькающих за окном пейзажей.

Спустя четверть часа водитель обернулся:

— Приехали, товарищ военный.

Вэнь Жуй расплатился и вышел, подхватив дорожную сумку.

Жилой комплекс «Кленовый сад»

Название отдавало пошловатым мещанством, но за ним скрывался один из самых фешенебельных кварталов города. Тяжело вздохнув, Вэнь Жуй медленно пошагал к воротам.

— Ой! Вэнь Жуй? Вернулся! Ты что, в армию подался? — Навстречу ему выскочил охранник, работавший здесь уже лет десять и помнивший парня ещё пацаном. Мужчина радостно замахал рукой, но тут же осадил себя, и на его лице проступила скорбная мина: — Приехал проводить Вэнь Цзе в последний путь?

— Да, — тихо откликнулся Вэнь Жуй.

— Эх, беда-то какая... Совсем ведь молодой был, жить да жить, — охранник тоскливо покачал головой.

Вэнь Жуй выдавил из себя подобие улыбки и ускорил шаг, направляясь к седьмому корпусу. Высотка уходила в небо. Не став дожидаться лифта, он привычным и самым надежным способом шагнул на лестничный пролет. Квартира располагалась на самом верху — двухъярусные пентхаусные хоромы. Вэнь Жуй замер перед бронированной дверью, перевел дыхание, достал ключ. Замок щелкнул, но дверь распахнулась изнутри. Его отец, Вэнь Шаобо, с термосом в руках уже собрался переступить порог. Увидев сына, он на мгновение вскинул воспаленные, налитые кровью от усталости глаза.

— Вернулся? — хрипло выдохнул отец. — Тётя Сяо слегла, она в больнице.

— Отец, — Вэнь Жуй опустил взгляд на термос в его руках.

— Заходи, отдохни с дороги. В холодильнике лапша, свари себе что-нибудь. Я вернусь во второй половине дня. — Вэнь Шаобо поднял сухую ладонь, мимоходом коснулся щеки сына. — Иди. Завтра вынос... брата хороним.

Вэнь Жуй подспудно думал, что отец предложит поехать в больницу вместе, но... видимо, не судьба. Что ж, неважно.

Он послушно шагнул в прихожую. За спиной со щелчком захлопнулась тяжелая дверь.

В доме ничего не изменилось: та же расстановка мебели, те же масляные пейзажи и натюрморты на стенах. Картины принадлежали кисти Сяо Шуминь, его мачехи — довольно известной художницы. Она с самого детства рисовала портреты Вэнь Цзе; вся его комната была увешана ими.

Комнатушка самого Вэнь Жуя находилась на втором ярусе и выходила на крохотный балкончик. Топнув по ступенькам, он отпер дверь, сдернул белые простыни, защищавшие мебель от пыли, и вышел на свежий воздух. Там стояло кресло с нежно-салатовой обивкой — прохладный, успокаивающий цвет, только сплошь затянутый густым слоем пыли.

С высоты птичьего полета вечерние огни мегаполиса казались охапкой роняемых с неба звезд. Опершись руками о перила, Вэнь Жуй смотрел вниз. Здесь, на этой высоте, вместе с невольными слезами навсегда утекало его безвозвратно сгинувшее детство.

А ведь если без обид, Вэнь Цзе был хорошим младшим братом... Вот только брата больше нет. Он ушел туда, куда живым дорога заказана.

http://bllate.org/book/20475/4608885