Готовый перевод Strange Mirror Tales of Dorm 403 / Странные истории мистического зеркала из 403-й: Глава 42

Юй Чжоу долго не мог прийти в себя. Сердце колотилось в груди с такой силой, что отдавало глухой болью, и лишь тогда он вспомнил, что вокруг не вакуум и можно сделать вдох.

На запястье шевельнулся большой палец мужчины, едва ощутимо поглаживая нежную кожу. От этого прикосновения в груди у Юй Чжоу сладко и тревожно закололо.

— Б… босс, — пролепетал он. Голос дрожал — то ли от страха, что его застукали на месте преступления, то ли от чего-то иного.

— И зачем же ты пришёл воровать ананасы? — спросил мужчина.

Юй Чжоу вскинул на него взгляд и тут же отвёл глаза. Он понимал: Босс Цзян наверняка обо всём догадывался, просто не хотел сразу раскрывать карты. Наверху его ждал Сюй Цинъань, время торопило, хотелось скорее разобраться с делами. Но объяснять всё словами долго, а врать — и подавно глупо: мужчина только и ждал повода для подшучиваний.

Юй Чжоу замер в нерешительности, в голове кружился рой мыслей, но с губ не срывалось ни слова.

Посмотрев на него сверху вниз, мужчина тихо усмехнулся — с оттенком горькой иронии.

«Неужели я настолько страшен?» — читалось в его взгляде. Юй Чжоу опускал голову всё ниже, ещё немного — и виден останется лишь макушечный вихор.

Вдруг чья-то хватка заставила его поднять лицо. Мужчина, придерживавший его за спину, взял его за подбородок и вынудил встретиться взглядами. Подавшись ближе, он обдал его дыханием — тёплым, смешивающимся с его собственным:

— Молчишь?

— Я… — Юй Чжоу замялся. Кандалы, из которых он так отчаянно пытался вырваться, затягивались лишь крепче, увлекая на глубину. — Я не ел то, что ты давал раньше.

Мужчина запнулся. Похоже, он догадывался о причине, но, услышав признание из первых уст, не смог скрыть лёгкого изумления. Спустя мгновение он спросил:

— Не веришь мне?

Подбородок всё ещё покоился в чужой ладони, так что Юй Чжоу лишь слегка качнул головой. Мужчина принял это за попытку вырваться и сжал пальцы сильнее, а взгляд его потемнел. Юй Чжоу сам не заметил, как развернулся полностью и упёрся спиной в холодную полку стеллажа.

— Дело не в недоверии, — Юй Чжоу поднял глаза. Слова, готовые сорваться с языка, вдруг обрели совсем иной тональный окрас. В нём вспыхнула мысль: если не подтолкнуть его прямо сейчас, истины он не услышит никогда. — Просто… ты сам проявил достаточную искренность?

«Кто ты мне такой, чтобы я безоглядно верил тебе и в этом жутком месте без остатка вверял свою жизнь?»

Цзян Се оторопел, но, вопреки ожиданиям, не разозлился. Его взгляд стал сложным, противоречивым: в нём проскользнули бессилие, печаль и нечто глубинное, не поддающееся расшифровке. Пальцы, удерживавшие подбородок, разжались и на мгновение замерли, после чего скользнули выше — к уголку глаза.

— Правильно делаешь, что не веришь.

Попади этот ананас к кому-то другому, он стал бы смертельным ядом. Но видя, как Юй Чжоу раз за разом мучается от мутаций, Цзян Се испытывал такую боль, что едва удерживался на грани.

Спустя секунду мужчина добавил:

— Никогда и никому не верь слепо. Особенно здесь, в Мире внутри зеркала.

Юй Чжоу чуть склонил голову, ощущая подушечкой пальца отчётливое прикосновение:

— Не надо меня учить.

Цзян Се тихо хмыкнул. «Не надо учить?» Растил его с малых лет, а теперь смотри-ка — оперился, крылья расправил.

Тёплое прикосновение у уголка глаза исчезло. Юй Чжоу поднял взор и обомлел: Цзян Се развернулся и ушёл. Юй Чжоу облегчённо перевёл дух, хотя в груди остался странный, опустошающий осадок. Опершись о стеллаж, он выпрямился и уставился на ананасы, придумывая, как до них дотянуться, когда фигура мужчины снова возникла перед ним.

В левой руке тот держал табурет, в правой — флакон с лекарством, а между большим и указательным пальцем была зажата упаковка ватных палочек. Поставив табурет на пол, Цзян Се мягко произнёс:

— Присядь.

Юй Чжоу подошёл и, опускаясь на сиденье, спросил:

— Зачем?

«И почему ты такой послушный?» — подумал мужчина.

Цзян Се лишь усмехнулся и без лишних слов подхватил его ногу, уложив себе на колено, и задрал брючину. В свете лампы обнажилась белоснежная, гладкая голень, идеально совпавшая с его широкой ладонью.

Юй Чжоу вздрогнул и, подавшись вперёд, перехватил его запястье:

— Ты что...

Большой палец Цзян Се оставался под тканью, и от этого движения утонул в мягкой коже. Мужчина со вздохом проговорил:

— Будь умницей, отпусти.

Юй Чжоу с недоверием уставился на него. В его глазах читалась явная обида застигнутого врасплох человека.

Цзян Се едва удержался от смеха, но искушение подразнить парня взяло верх. Наклонившись, он понизил голос до шёпота:

— О чём ты думаешь? Решил, будто я приставать собрался?

Он слегка покачал мазь в руке, и в воздухе разлился тонкий аптечный аромат:

— Хочу обработать рану. Неужели не чувствуешь, что с ногой беда?

Юй Чжоу взглянул на свою голень и обомлел: вся кожа покраснела, будто её ошпарили кипятком. В местах, где нажимали пальцы Цзян Се, проступали бледные следы, и ногу саднило.

Сначала он этого не замечал, но стоит обратить внимание — и боль тут же заколола с новой силой. Кожу жгло, мучительно зудела кожа — не до нестерпимых мук, но крайне неприятно.

— Что это с ней? — спросил он.

— Ты проходишь через отчуждение, — пояснил Цзян Се. — Мясная масса действует на тебя подавляюще. К счастью, не так разрушительно, как на Хэ Гуанцзи.

За время короткого разговора Цзян Се успел обработать одну ногу. Прохладная жидкость сняла жар, и Юй Чжоу вздохнул с облегчением. Однако в следующее мгновение он едва не подскочил: мужчина накрыл его голень ладонью и стал неспешно растирать мазь. Едва остывшая кожа снова вспыхнула огнём, заливаясь ярко-алым румянцем. Казалось, ногу бросили в кипящее масло.

Юй Чжоу некоторое время сидел ошеломлённый, затем тихо пробормотал:

— Эм… хватит растирать. Я потом сам…

Цзян Се подбросил на него взгляд и ухмыльнулся:

— Разве тебе не пора идти к Фань Чживэю?

— Откуда ты знаешь?! — вырвалось у Юй Чжоу.

— Забыл, чьи это владения? — ровно откликнулся тот.

Юй Чжоу проглотил язык.

Цзян Се аккуратно опустил его ногу и приготовился взяться за вторую. На этот раз Юй Чжоу не стал ждать и сам послушно подставил её.

Мужчина снова усмехнулся, бережно закатав брючину до колена. Удерживая её, он посмотрел Юй Чжоу прямо в глаза:

— В такой спешке разве ты бы вспомнил о ранах?

«Памятливый какой. Намёк понял».

В детстве Юй Чжоу часто оставался дома один. За ним никто не присматривал; расшибётся — даже зрачкам не покажет. Если под рукой оказывалась комикс-книжка или игрушка, он мог просидеть с ней весь день, совершенно забыв про боль.

Позже о нём начал заботиться Цзян Се, но привычка осталась. Стоило тому отлучиться — старые грабли тут как тут. Бывало, Цзян Се уезжал на этюды на пару дней, возвращался, поднимал парня на ноги — и обязательно находил пару свежих ссадин. Спросишь — отмахнётся: мол, уроки делал, телевизор смотрел, цветы поливал… В общем, дурака валял.

Цзян Се пришлось взять всё под свой контроль. Так он опекал его больше десяти лет, с каждым годом лишь разбаловывая всё сильнее.

Юй Чжоу надул губы, но, сообразив, как это выглядит со стороны, тут же выпрямился:

— Поторапливайся, Цинъань всё ещё ждёт.

Мужчина лишь качнул головой ( «Никакого сострадания!»), но движения его действительно стали быстрее.

Когда обе брючины вернулись на место, щёки Юй Чжоу всё ещё пылали.

Цзян Се унёс мазь. Юй Чжоу чувствовал, что разговор не окончен, поэтому не спешил уходить — да и вообще, ускакать сразу было бы верхом неблагодарности. Вскоре мужчина вернулся с чашей нарезанного ананаса.

Юй Чжоу попросил пакетик и переложил кусочки фрукта туда.

— Не будешь сейчас? — приподнял бровь Цзян Се.

Юй Чжоу покачал головой:

— Мне нужно научиться понимать местный язык. Иначе я связан по рукам и ногам.

Мужчина не стал возражать, лишь предупредил:

— Действие ананаса сохраняется сутки. Этот кусочек продержится до завтрашнего вечера.

Подтекст читался без труда: «Закончится — приходи ещё».

Юй Чжоу не стал рассыпаться в благодарностях, а лишь пристально посмотрел на него, после чего уголки его глаз потеплели.

Цзян Се раскусил этот взгляд вмиг и усмехнулся:

— Что-то ещё?

— Хочу попросить господина босса об одной услуге.

— И с чего ты взял, что я соглашусь? — поддел его Цзян Се.

Юй Чжоу убрал руки за спину. Затем вскинул голову и взглянул ему в глаза. На его лице вспыхнула лукавая ухмылка, и он явил скрываемый предмет:

— А вот с чего!

На этот раз опешил сам Цзян Се.

Юй Чжоу довольствовался на славу:

— Ну как, босс? Подумаешь над предложением?

***

Выйдя из Цветочной и птичьей лавки, Юй Чжоу передал пакет с ананасом Чжоу Туну и наказал покормить его, если опять начнётся отчуждение. После этого он устремился наверх.

На втором этаже было темно и пусто. Юй Чжоу не пробыл там и секунды, сразу бросившись на крышу.

С крыши доносились громкие, взволнованные голоса.

— Дядюшка Фань, опустите! Она сейчас чудовище, она вас не слышит!

— Сяо Сюй, не мешай! Я ждал этого столько лет, наконец-то…

Юй Чжоу с грохотом распахнул дверь на крышу и, тяжело дыша, быстро оценил обстановку.

Осколок зеркала, краденый Фань Чживэем, валялся на бетоне. Из него высунулся подбородок Жун Аньли. Половина её тела — в красном кружевном платье и с длинным обнажённым позвоночником — всё ещё торчала внутри. Призрак яростно бился об асфальт, отчего стеклянные края разлетались мелкими брызгами.

Рядом сходил с ума от беспокойства Фань Чживэй, сжимая в руках оторванную руку с родимым пятном. Сюй Цинъань встал между человеком и призраком, пытаясь удержать старого полицейского.

Жун Аньли металась в слепой ярости. В ней не было и капли радости от возвращения собственной руки. Фань Чживэй пребывал в полном недоумении: он же собрал целый мешок её останков, почему она отказывается от них?!

Юй Чжоу подбежал к Сюй Цинъаню и негромко произнёс:

— Спасибо, ты отлично справился.

Сюй Цинъань коротко кивнул и слегка отступил:

— Я бросал ей несколько фрагментов. Она ничего не принимает, только злится сильнее.

Если раньше у Юй Чжоу оставались сомнения, то теперь всё стало предельно ясно: дело действительно в неполноте останков.

— Дядюшка Фань, успокойтесь, — заговорил Юй Чжоу. — Те фрагменты, что вы нашли, — далеко не всё. Из них невозможно собрать Жун Аньли целиком. Понимаете?

Голос Фань Чживэя сорвался на хриплый навзрыд, вся его бывалая сдержанность разлетелась в прах:

— Сяо Юй… она же жертва! Она не монстр! Это моя вина перед ней! Я плохо работал, не раскрыл дело, не вернул ей тело, не наказал убийцу… Она ни в чём не виновата! Не причиняйте ей вреда!

— Я знаю, знаю, — Юй Чжоу мягко взял его за локоть и вытащил из кармана старую газету. — Я всё прочитал. Вашу историю. Я всё понял.

Фань Чживэй повернул к нему лицо. Сбивчивое дыхание постепенно выровнялось. Он посмотрел в искренние глаза юноши, а затем перевёл взгляд на пожелтевшую полосу.

Эту страницу он помнил. Не первая и не последняя. Путь от громкой трагедии, гремевшей на всю страну, до позабытого архивного листка. От приоритетного расследования до висяка на пыльной полке. От центральной полосы до крошечной заметки в углу. Путь от молодого и перспективного следователя до разбитого пенсионера…

На миг глубокие заломы на пожелтевшей бумаге совпали с морщинами у глаз Фань Чживэя, подобно неприметному ордену на уже давно снятый мундир.

Юй Чжоу осторожно забрал у него обрубок руки и убрал в пакет:

— Послушайте меня. Давайте сначала соберём абсолютно все фрагменты, и лишь потом вернёмся к ней. Чтобы не оставалось никакой горечи. Хорошо?

Фань Чживэй всё ещё сомневался:

— И это… действительно сработает?

Юй Чжоу твёрдо кивнул:

— Сработает. Поверьте мне.

Лунный свет пробился сквозь тучи, едва разогнав ночную тьму. На крышах дальних зданий мелькнули тёмные тени, послышался сухой, стрекочущий шорох. По стенам обшарпанных жилых домов, облепив их со всех сторон, на крышу гигантской волной ползли сотни людей-пауков.

Жун Аньли мгновенно замерла. Спустя секунду она втянула за собой шлейф платья и полностью скрылась внутри осколка.

— Уходим, живо! — крикнул Юй Чжоу.

Он подхватил зеркало, схватил оцепенелого Фань Чживэя под руку и вместе с Сюй Цинъанем нырнул в проём чердачной двери.

http://bllate.org/book/20468/5177926