Готовый перевод At 37, I Became an Imperial Concubine / В 37 лет я стал наложником в заднем дворце: Глава 30

Госпожа Янь с улыбкой оглядела круглое, пухлое лицо мужа и приняла из его рук сочный пышущий паром баоцзы. По сравнению с извечной ненасытностью Чэнь Ши, она держалась чуть изящнее: пока тот уплетал пол-булочки буквально в два укуса, сноха справлялась за три.

Вскоре к ним присоединилась и Цуйцуй. Ухватив обеими руками горячее угощение, девчушка принялась усердно жевать, ничем не уступая своим хозяевам.

Шэнь Хуань, кормилица У и Цинцзы заворожённо наблюдали за этой картиной. Переглянувшись, они посмотрели на собственные пресные пампушки в руках и невольно рассмеялись.

Вторая ветвь семьи была воистину неподражаема: как им удавалось заражать своим безудержным жизнелюбием абсолютно всех вокруг — от хозяев до последней служанки?

Когда весь вместительный сундучок с едой опустел, Шэнь Хуань почувствовал, как приятное тепло разливается по всему телу.

Он взглянул на другой приличных размеров плетёный короб:

— А там что? Тоже какая-то снедь?

— Ах, это! — Госпожа Янь вытерла губы платком и, открыв крышку короба, достала со дна несколько вещей. — Сегодня днём мы с девчонками на скорую руку сшили несколько пар тёплых хлопковых носков и наколенники. Примерьте, подходят ли по размеру?

Шэнь Хуань взял протянутые носки — они оказались удивительно плотными и мягкими. Ткань взяли простую, зато стежки вышли редкой прочности. Наколенники тоже сделали на славу: длинные, аккуратно закрывающие ногу от самого колена до лодыжек.

— У твоих служанок золотые руки, — искренне похвалил он Госпожу Янь.

Шэнь Хуань до сих пор хранил тот расшитый ароматический мешочек, что она подарила ему ранее — с нынешней работой его было не сравнить.

Госпожа Янь немного смутилась:

— Мы с Чэнь Ши вечно рвём одежду, вот при найме служанок и выбираем тех, кто хорошо владеет иголкой. Конечно, с тем, что вы, матушка, могли бы сшить своими руками, это не сравнится. Вот утихнет эта смута, я обязательно скрою вам настоящий наряд, чтобы вы по-настоящему порадовались!

Чэнь Ши тут же без зазрения совести выставил прошлые промахи жены напоказ:

— Ой, пощади матушку! — с воодушевлением вмешался он. — Вы даже не представляете, матушка! В прошлом году она взялась сшить мне кафтан, так пристроила рукава друг к другу! Я в него втиснуться не смог, а она ещё и отругала меня — мол, вырос не под ту выкройку!

— Пха-ха... — Цинцзы, отличавшаяся исключительным искусством в рукоделии, не сдержалась. Вообразив описанный кафтан со сшитыми вместе рукавами, она согнулась от смеха, едва сдерживая порывистые смешки.

Госпожа Янь вспыхнула и швырнула в мужа намеренно скроенными с запасом носками и наколенниками:

— Будешь носить или нет?! Не будешь — заберу и в печи сожгу!

— Буду, буду, конечно! — Чэнь Ши с добродушной ухмылкой подхватил вещи. — Прямо сейчас и надену!

Госпожа Янь позаботилась не только о муже и свекрови — для кормилицы У и Цинцзы тоже нашлись обновки. Уходя, она заверила всех, что это лишь первый комплект, а на днях они с девчонками сшьют сменную пару и непременно принесут.

***

Весть о кончине Старого господина Чэнь Фанюэ в считанные дни разнеслась по всей столице Шэнцзин. Все, кто состоял в хоть сколько-нибудь близких отношениях с домом Чэнь, спешили выразить свои соболезнования.

Супруга министра ритуалов, госпожа У, узнав о печальном событии, порывалась сразу же навестить Шэнь Хуаня. Однако как назло у её старшего внука, воспитывавшегося при ней, поднялся сильный жар. Несколько приёмов лекарств не принесли облегчения, и забота о больном ребёнке связала ей руки.

В тот день, едва проведав мальчика и выпроводив лекаря, госпожа У услышала доклад слуги:

— Старая госпожа, прибыл посыльный из усадьбы министра чинов. Говорит, у него письмо, которое повелено передать лично вам в руки.

Госпожа У, и без того изнывавшая от неведения о судьбе Шэнь Хуаня, тут же велела провести посланца.

Посыльным оказался доверенный слуга из двора второй снохи, госпожи Янь. Хотя дом Чэнь также принадлежал чиновнику высшего ранга, до роскоши и величия усадьбы министра ритуалов, процветавшей не одно столетие, ему было далеко. Бедный слуга от робости и восторга не знал, куда девать ноги.

Он невольно сомневался: «Неужели я ослышался и перепутал адрес? Откуда второй госпоже знать саму супругу министра ритуалов? А ну как сейчас меня выгонят взашей?»

Пока он пребывал в смятении, перед ним снова появился давешний слуга:

— Государыня просит тебя немедленно войти, ей нужно расспросить тебя.

Только тогда посыльный выдохнул с облегчением, мысленно отругав себя за слепоту: экая у них Вторая госпожа! Настоящее сокровище, таит в себе такие связи!

Он поспешно проследовал за дворовым.

Госпожа У с тревогой всматривалась в дверной проём. Едва слуга переступил порог, она произнесла, не скрывая волнения:

— Оставь эти бесполезные церемонии! Отвечай скорее: как поживает ваша Старая госпожа?

Слуга обомлел:

— Госпожа У, младший служит у Вторых господ дома Чэнь и прибыл по приказу моей хозяйки, госпожи Янь, чтобы доставить письмо.

— Второй госпожи? — нахмурилась госпожа У. Она отродясь не знала никакой второй снохи в том доме — их ничто не связывало.

Однако, понимая, что весть доставлена из усадьбы Чэнь, она сделала знак подать послание.

Изящный почерк на бумаге был узнаваем, но по мере чтения лицо госпожи У становилось всё более мрачным. На полпути она не выдержала и с грохотом ударила ладонью по столу:

— Наглая дрянь! Как смеет эта Цзя так бесстыдно измываться над человеком?!

Госпожа У и сама не могла объяснить, почему при первой же встрече прониклась к Шэнь Хуаню такой искренней, почти материнской нежностью. И теперь, узнав, в какую кабалу попал дорогой её сердцу человек, она с трудом удерживала порыв лично отправиться в усадьбу Чэнь и раскрасить фрондёрскую физиономию старшей снохи Цзя яростными пощёчинами.

Она обратилась к посыльному:

— Твоя госпожа передавала что-нибудь ещё на словах?

Слуга, напуганный неожиданной вспышкой гнева знатной дамы и упоминанием старшей госпожи Цзя, не смел вдаваться в размышления и честно ответил:

— Вторая госпожа лишь велела вручить письмо, более никаких указаний не было.

— Хорошо. Вернись и передай своей хозяйке: всё, о чём написано в письме, я исполню безотлагательно. И пусть она хорошенько позаботится о себе... и о тех, кто рядом.

Эти слова через госпожу Янь предназначались, разумеется, самому Шэнь Хуаню.

Госпоже У не составило труда догадаться: не будь ситуация совсем уж безвыходной, Шэнь Хуань никогда не стал бы посылать чужого слугу вместо собственных доверенных людей. От этой мысли сердце её сжалось ещё сильнее.

Едва слуга успел отбыть, госпожа У, не теряя ни минуты, собрала пышную свиту и в гневе устремилась к лавке драгоценностей «Терем Объятий Изумруда». С порога она с маху швырнула на прилавок несколько нефритовых украшений, купленных здесь ранее.

***

Цай Фу в последнее время жил на широкую ногу: обнимал юных красавиц, занимал лучшие покои и при каждом удобном случае набивал карманы за чужой счёт.

Сегодня он находился в прекрасном расположении духа. Посвистывая, управляющий стоял за стойкой и лакомился жареными семечками. Едва он отправил в рот очередную хрустящую семечку, как в лавку ворвалась богатая, весьма упитанная пожилая дама в сопровождении целой вереницы слуг.

— Узнаёшь вещицы?! — с порога рявкнула она, указывая на прилавок.

Цай Фу вздрогнул от неожиданности, дрожащими пальцами подхватил изделия и присмотрелся:

— Да... Это украшения из нашего «Терема Объятий Изумруда».

Все новые изделия проходили через его руки, так что эти нефритовые подвески и браслеты он помнил отлично.

Госпожа У едва сдерживала бушевавшую внутри ярость. Едва Цай Фу кивнул, она властно взмахнула рукой:

— Крушите здесь всё до последнего гвоздя!

Повинуясь приказу, слуги из усадьбы министра ритуалов, словно сорвавшиеся с цепи зверюги, принялись трощить всё, что попадалось под руку. Столы и стулья летели в стороны, а драгоценная фарфоровая и нефритовая посуда с оглушительным звоном разлеталась вдребезги по полу.

Цай Фу сжался в комок и, прикрывая голову руками, заметался в поисках укрытия:

— Госпожа, что вы делаете?! Если есть какие-то претензии, давайте сядем и обсудим по-человечески! Зачем же сходу устраивать погром?!

От вида уничтожаемого добра у него разрывалось сердце — ведь это же были чистые, звонкие серебряные монеты!

Но госпожа У даже не удосужилась взглянуть на него. Напротив, она лично указывала слугам, какую полку или витрину разбить следующей.

Отчаявшись, Цай Фу выкрикнул:

— Да будет вам известно, наша хозяйка — Старшая госпожа из усадьбы министра чинов! Госпожа, вам следует взвешивать свои поступки!

Госпожа У расхохоталась, точно услышала нелепейшую глупость:

— Старшая госпожа из дома министра чинов Чэнь? А я-то грешным делом подумала, не сама ли супруга министра ритуалов передо мной!

Она подступила к нему вплотную и произнесла чётко, во весь голос:

— Так слушай же внимательно, ничтожество! Мой муж — министр ритуалов, а свекровь — Великая княжна Доро-гэгэ! Коли хватит духу — иди и жалуйся хоть в сам Зал Утреннего Приёма перед Императором!

Лавка «Терем Объятий Изумруда» долгие годы славилась на всю улицу как почтенное заведение. Прохожие и соседи, привлечённые шумом, облепили вход. Услышав громогласное заявление госпожи У, многие посчитали, что знатная дама попросту глумится над торговцами, пользуясь властью.

Именно такой реакции госпожа У и добивалась. Окинув взглядом собравшуюся толпу, она во всеуслышание выкрикнула:

— Не думайте, будто я проявляю самодурство! Этот «Терем Объятий Изумруда» с концами потерял совесть! Я выложила за эти украшения не один десяток лянов серебра, а когда надела их во дворец, знатоки прямо сказали: мне подсунули фальшивку! Меня опозорили перед всеми! Так что если я только разнесу этот гадюшник и не трону костей продавца — считайте, я проявила высочайшее милосердие!

В толпе послышались неуверенные шепотки:

— Не может того быть... У «Терема Объятий Изумруда» всегда был лучший товар и честные цены. Я вот беру под праздник золотые бусины для сына — никогда не обманывали...

— И старый управляющий был добродушнейшим человеком. Когда я переплавлял браслет для матушки, мне даже узор бесплатно обновили...

Слушая добрые слова горожан, госпожа У ощутила, как к горлу подступает комок. Прежде, когда «Теремом Объятий Изумруда» управлял Шэнь Хуань, народ действительно любил это место. А теперь...

Гнев на Цай Фу и стоящую за ним Цзя вспыхнул с новой силой:

— Все вы помните старые времена! Да только не знаете, что у «Терема Объятий Изумруда» давно сменился хозяин! Нынче всем заправляет Старшая госпожа из дома Чэнь. Видать, жадность окончательно затмила ей разум: она подсовывает поддельный камень вместо выдержанного нефрита и продаёт эти поделки втридорога!

Она сделала паузу и продолжила:

— Сама я не разбираюсь в ювелирном деле, да во дворце знающие люди указали: эти украшения вырезаны из так называемого лженефрита — камня Хуайюй!

Простые люди в толпе переглянулись:

— Какая разница? Нефрит он и есть нефрит...

— Не скажите! — громко пояснила госпожа У. — Камень Хуайюй с виду действительно похож на настоящий нефрит, вот только пройдёт три-пять лет — и цвет выцветет, а сам камень превратится в трухлявую, гнилую корягу! Но самое страшное не это: если человек постоянно носит такой камень на теле, его разум мутится, и он впадает в лихорадочное безумие, словно от поражения душевным вредом!

— Безумие?!

— Так это же ядовитая дрянь! Они людей калечат за их же деньги!

Толпа взорвалась возмущёнными криками.

Если бы речь шла о простой подделке, люди бы ещё проглотили — эка невидаль, торговцы сжульничали, пусть возместят убытки. Но продавать камень, наводящий безумие и губящий здоровье — это уже прямое покушение на жизнь!

Цай Фу, не ожидавший, что тайна использования лженефрита Хуайюй всплывёт наружу прямо посреди улицы, обессиленно осел на пол.

Конец. Всё кончено.

***

Молва о том, как супруга министра ритуалов разгромила «Терем Объятий Изумруда», мгновенно разнеслась по знатным домам. Знакомые дамы то и дело допытывались у госпожи У: «Терем Объятий Изумруда» ведь числился за Шэнь Хуанем, к чему же такая крайность?

На это госпожа У лишь качала головой и открывала им правду: «Терем Объятий Изумруда» давно прибрала к рукам старшая сноха. Да ладно бы просто забрала — так она дошла до того, что заставляет самого Шэнь Хуаня платить сполна за любую мелочь из его же бывшей лавки!

Знавшие Шэнь Хуаня дамы были поражены столь невероятной низостью.

Вспомнив, что Старый господин Чэнь Фанюэ едва преставился, а у Шэнь Хуаня не было собственных детей, все сразу поняли, в насколько бедственном и уязвимом положении тот оказался.

Госпожа У, нахмурившись, сурово произнесла:

— Я собираюсь навестить его в усадьбе Чэнь и навести там порядок. Кто со мной?

Госпожа Сунь, супруга старшего левого цензора Главного цензората, первой отозвалась на призыв:

— Я пойду с тобой!

В её собственном доме тоже водилась подобная склочная и жадная невестка, так что госпожа Сунь питала к подобного рода девицам лютую ненависть:

— Тоже хочу посмотреть, что это за тварь такая выискалась в доме Чэнь, раз дерзит старшим без всякого страха!

Супруга академика Внутреннего кабинета, госпожа Хуси, также изъявила желание присоединиться.

На следующее утро целая вереница пышных, крытых тёплыми тканями паланкинов под конвоем вышколенных слуг чинно потянулась к воротам усадьбы Чэнь.

На страже у ворот стояли уже новые слуги — из числа преданных людей госпожи Цзя. Увидев у входа целое соцветие влиятельнейших чиновничьих жён, стражники едва не заплясали от гордости. С расправленными плечами и расплывшимися в угодливых улыбках лицами они поспешили навстречу знатным гостьям: экая честь для усадьбы Чэнь! Разве посмеет теперь кто-нибудь в столице отказать их дому в уважении?

http://bllate.org/book/20466/4709256