Готовый перевод 360-Degree Pursuit Handbook / Инструкция: Как приручить недосягаемый лунный свет: Глава 21

В больнице обследование затянулось на добрых два часа. Лишь убедившись лично, что Сяо Яню ничего не угрожает, Ци Мо наконец отпустил врачей.

К этому моменту хмель у Сяо Яня окончательно выветрился. Вытащив телефон, он набрал номер Чэнь Ляна.

Режиссёр ответил почти мгновенно:

— Алло! Это помощник Сяо Яня? Как он? Всё совсем плохо?

— Это я, — спокойно отозвался Сяо Янь.

— А? Сяо Янь?! Как ты себя чувствуешь? Зачем сам трубку берёшь, отдал бы ассистенту! Тебе же нельзя перенапрягаться, лежи, отдыхай!

— Со мной всё в порядке.

— А как же аллергия?

— Выглядит жутковато, но на самом деле ничего страшного.

— Режиссёр Чэнь...

Чэнь Лян осёкся, а потом осторожно спросил:

— Слушай, парень, что это вообще за финт был?

— Какая разница, что за финт, главное — сработало. К тому же, не сделай я так, в больничных палатах сейчас разлеглась бы целая троица.

Чэнь Лян мысленно посчитал и озадаченно переспросил:

— Ван, Шэнь... А третий-то кто?

— Вы. Когда и инвестор, и актёр оказываются на койке, режиссёр обычно отправляется вслед за ними — от нервного срыва.

Чэнь Лян поперхнулся воздухом.

Слова Сяо Яня, как обычно, били без промаха прямо в яблочко.

Опомнившись, Чэнь Лян осторожно — и с нескрываемым заискиванием в голосе — поинтересовался:

— Слушай... а ты не в курсе, как господин Ци собирается с ними расправиться?

— Без понятия.

Чэнь Лян удручённо замолчал.

«Что ж, остаётся хотя бы один шанс из ста, что небо не пошлёт мне погибель...»

— Но до публики дело не дойдёт, — добавил Сяо Янь. — Съёмочную группу это не затронет.

— Да ты можешь нормальные паузы делать, а не выдерживать драматический эффект?! — взмолился Чэнь Лян, но тут же переменил тон: — Ох, слава небесам! Господин Ци — поистине благороднейшей души человек, редкой широты натуры! Передай ему от меня: пусть приходит ко мне обедать в любое время, всё за счёт заведения! Добро должно возвращаться сторицей, да хранит судьба праведников!

Чистой воды лесть и наглое враньё, прямо в глаза.

Перед тем как положить трубку, Сяо Янь ровным тоном добавил:

— Басня про аллергию на алкоголь мне нравится, планирую поддерживать эту легенду и впредь. Смотрите не проболтайтесь.

Завершив вызов, Чэнь Лян тяжело вздохнул. Нервная встряска за день вытянула из него все силы, но теперь, когда напряжение спало, мысли в голове прояснились. Раз уж Сяо Янь никакой аллергией не страдает и вряд ли знал заранее о приезде Ци Мо... выходит, паршивчик с самого начала всё рассчитал и решил вылить ушат помоев на чужие головы!

Впрочем, туда им и дорога. И Шэнь, и Ван получили строго по заслугам, а главное — сериал вне опасности.

Хе-хе.

Да и если начистоту, чем меньше людей знает об этой инсценировке, тем лучше. А то, что Сяо Янь сам позвонил и честно обо всём предупредил, доказывало его доверие. Чэнь Лян проникся к нему симпатией — не ошибся, значит, в парне, с ним можно иметь дело.

Хоть он иногда и язвит так, что хоть святых выноси.

Зато искренне, от души.

Тут к нему подошёл сценарист Ян Мин, уладивший последние оргвопросы:

— Ну что там? Может, съездим в больницу, навестим?

Режиссёр Чэнь моментально состряпал солидную мину:

— Я только что говорил с его ассистентом. Состояние стабильное. Навестим завтра, нечего сейчас толпой светиться и людей беспокоить.

— И то верно. Слушай, а насчёт Шэнь Цунбая... Он и так в группе палки в колёса вставлял, а теперь ещё и этот цирк устроил. Как думаешь, если мы в рамках контракта максимально урежем его экранное время?

Сорокалетний Ян Мин, человек обычно степенный и рассудительный, от выходок Шэнь Цунбая был готов метать молнии.

— Идёт, — легко согласился Чэнь Лян. — Главное, чтобы сюжет не пострадал и неустойку не припаяли. Режь всё, что только сможешь.

Интересно, не лопнет ли Шэнь Цунбай от злости, когда увидит итоговый монтаж?

***

На следующее утро Сяо Янь проснулся ровно по своим внутренним часам.

Повернув голову, он увидел Ци Мо, сопящего на соседней койке.

Больничная кровать была узкой, а сам Ци Мо — высоким и длинноногим, да к тому же спал без малейшего намёка на дисциплину. Перед взором Сяо Яня предстало душераздирающее зрелище: скомканное в жалкий комок одеяло и раскинувшийся по всей койке господин генеральный директор.

Отопление в этом месяце уже отключили, так что при столь разгульной позе сна господин Ци был просто обязан подхватить простуду. Сто из ста.

Сяо Янь тихо поднялся и попытался укрыть его. Увы, бесперспективность этой затеи выяснилась мгновенно — подопечный упорно разбрыкивался.

Пророчество сбылось с аптекарской точностью.

Обречённый на простуду Ци Мо благополучно захворал.

— Апчхи!

Смотря на дымящуюся пиалу с имбирным отваром, Ци Мо выглядел так, словно ему поднесли яд.

Прошлым вечером, завершив обследование, врачи, никогда прежде не сталкивавшиеся с подобным «странным» организмом, как у Сяо Яня, порекомендовали остаться в палате на пару дней под наблюдением. Ци Мо наотрез отказался уходить и настоял на том, чтобы дежурить у постели.

И вот на второй день этого дежурства Сяо Янь, бодрый и свежий, совершил привычную утреннюю пробежку, а Ци Мо, кутаясь в одеяло, выслушивал нотации медсестры за отказ принимать лекарства.

Старшая медсестра, проработавшая в больнице не одно десятилетие, ничуть не смутилась тем фактом, что перед ней сидит человек, перед которым лебезит сам главврач. Поймав господина Ци на попытке тайком выбросить таблетки, она читала ему нотации полных десять минут.

Ци Мо едва удерживался от желания рявкнуть: «Заткнись!», но рядом стоял Сяо Янь и молча наблюдал за происходящим.

Причём Сяо Янь не проявил к страдальцу ни малейшего сочувствия. Более того, когда Хань Вань принесла завтрак, он попросил её приготовить имбирный отвар — да погуще.

И вот эта чаша мудрости стояла перед Ци Мо.

Отвар действительно получился на славу — тёмно-янтарный, термоядерный. Простуду как рукой снимет.

Увидев пиалу, медсестра мгновенно сообразила, кто в этой палате главный, и со спокойной душой переложила надзор за строптивым пациентом на Сяо Яня.

Одно только спокойное прищуривание Сяо Яня заставило Ци Мо беспрекословно осушить пиалу, проглотить таблетки и покорно зарыться в подушки.

Грандиозный план господина генерального директора — трогательно ухаживать за возлюбленным в больничной палате и сблизиться с ним — потерпел крах.

Когда приехали Чэнь Лян и Ян Мин, Сяо Янь восседал на кровати с книгой в руках. Лицо его выражало глубокое умиротворение, а безупречная красота буквально излучала свежесть.

Ци Мо же с головой укутался в одеяло и беспросветно спал, пылая раскрасневшимся от жара лицом.

Заметив гостей, Сяо Янь приложил длинный изящный указательный палец к губам, призывая к тишине.

Чэнь Лян тихо поставил корзину с фруктами и заговорил полушёпотом, хотя его взгляд то и дело косился на соседнюю кровать.

Под этим пристальным взором больной наконец пошевелился и открыл глаза.

Чэнь Лян вежливо поинтересовался:

— Господин Ци, вы проснулись? Простудились, надо полагать?

Ци Мо, не успев стряхнуть с себя дикую раздражительность после сна, проворчал:

— Да от твоих подозрительных взглядов проснёшься...

Прошло пару секунд, пока до него доходило, где он и кто перед ним. Облик свирепого хищника мгновенно сменился светской маской: губы тронула безупречная, исполненная утончённого благородства улыбка.

— А, режиссёр Чэнь! Простите, только проснулся, голова не соображает, не принимайте на свой счёт.

И словно невзначай метнул короткий взгляд на Сяо Яня.

Сяо Янь к капризам проснувшегося больного отнёсся равнодушно, а вот молниеносная перемена личин выбивала из колеи даже его.

Чэнь Лян, хоть и почувствовал себя неловко, обижаться не стал.

В конце концов, до него доходили слухи о проделках этого «золотого мальчика». В семнадцать лет Ци Мо сломал обе ноги отпрыску враждебного клана, да ещё и наградил того тяжёлым сотрясением мозга.

И за это его всего лишь заставили месяц сидеть дома.

Причём посреди этого «заключения» он спокойно умудрялся удирать на ночные гонки.

Зная такие подробности, Чэнь Лян был способен сохранять олимпийское спокойствие при любой выходке собеседника. Здоровье дороже: становиться инвалидом или лежать в травматологии режиссёр категорически не желал.

К тому же сейчас он испытывал к Ци Мо искреннюю признательность.

Впрочем, под давящим, испепеляющим взглядом господина Ци режиссёр, намеревавшийся болтать ещё долго, не продержался и десяти минут — поспешно раскланялся и убрался восвояси.

Сяо Янь взглянул на часы, нажал кнопку вызова медсестры, попросил перемерить Ци Мо температуру и, проконтролировав очередной приём лекарств, включил телевизор, настроив его на киноканал.

Посреди фильма у Ци Мо зазвонил телефон.

Он вышел на балкон, однако сквозь приоткрытую дверь всё равно долетали отрывки разговора.

— Извинения? И как они собираются извиняться?! Приползут ко мне и будут часами вымаливать пощаду на коленях?! — Тон Ци Мо звучал жёлчно и угрожающе.

Помолчав, он, видимо, вспомнил вчерашний разговор с Сяо Янем в машине и, с трудом подавляя ярость, отдал распоряжение:

— У меня есть запись и снимки. Свяжись с Чжан Юэ из «Тяньсин». Как это прокрутить, решай с аналитиками, мне нужен результат. Если мы не оттяпаем у них сочный кусок мяса, я сменю фамилию на Чжан!

Будь это козни рядового актёра, дело кончилось бы банальной молвой о травле новичка. Но в игру вступило высшее руководство «Тяньсин». Если «Тяньхуа» нанесёт ответный удар, репутационные потери противника окажутся колоссальными. Так что «Тяньсин» придётся проглотить эту обиду, утереться и молчать в тряпочку.

Повесив трубку, Ци Мо ощущал, как в груди переплетаются глухая злоба и тяжёлая, давящая тоска.

Никто не мог вообразить, что он пережил, когда решил, будто у Сяо Яня приступ аллергии. Острая, пронзительная боль и ледяная пустота в груди протянулись, казалось, из прошлой жизни в настоящую, заставляя его мучиться от страха и неизвестности.

«А что, если всё это — лишь предсмертный сон? Иллюзия, созданная засыпающим разумом?»

Едва справляясь с накатившей тревогой, он посмотрел сквозь стекло балкона на человека, спокойно смотревшего телевизор. Когда Сяо Янь повернул голову в его сторону, Ци Мо губами невольно воспроизвёл улыбку.

Паника мгновенно улетучилась.

Настоящий он или призрачный... пока он может снова видеть его, не имеет значения, где явь, а где сон.

***

Проведя в клинике две ночи, Сяо Янь на утро третьего дня выписался и в сопровождении ассистентов отправился обратно на площадку, нагруженный подарками.

Вообще-то у него было два помощника, но Чжао Цзи, принимая во внимание статус начинающего актёра, отправлял на съёмки только Чжоу Чжоу. Хань Вань в свободное время посещала курсы, чтобы в будущем, когда команда расширится, взять на себя работу с фан-клубом.

Однако на сей раз коробок набралась такая гора, что сил Сяо Яня и ассистентов не хватило — пришлось привлечь самого Чжао Цзи.

Подарки предназначались не только близким коллегам-актёрам, но и съёмочной группе.

Режиссёр Хань бросил взгляд на часы: ровно восемь вечера. Ночной перекус подоспел как нельзя кстати. Отложив мегафон, он чинно направился к угощениям.

Сун Минь утянула горячую жареную булочку, аккуратно наддорвала бумажную упаковку и, поджидая, пока пар остынет, обратилась к Сяо Яню:

— Как ты? Всё в порядке? В ближайшие дни твоих сцен всё равно нет, так что отдохни как следует. Здоровье превыше всего.

Стало ясно: слухи о происшествии на банкете «Обители демонов» долетели и сюда.

В шоу-бизнесе вообще не бывает тайн. Прочие могут оставаться в неведении, но актёры первой величины всегда знают обо всём первыми.

Чжоу Гуанчэн кивнул, поддакивая:

— Я с самого начала говорил: с твоей кротостью только обиды терпишь. Но тут уж ничего не поделаешь, такова изнанка индустрии. Главное — не принимай близко к сердцу.

Слова звучали предельно искренне.

Сяо Янь, сыгравший роль «жертвы производственного произвола», вежливо поблагодарил их за заботу.

Спустя всего пару дней после его возвращения съёмочная группа снялась с места и отправилась на натурные съёмки.

На этот раз съёмки на природе планировались в живописном округе Юньхэ.

Перед отъездом Хань Вань, упаковывая багаж, безостановочно пришептывала:

— Хоть погода и пошла на лад, говорят, в Юньхэ всё ещё морозно. Нужно запастись тёплыми вещами, согревающими пластырями... Может, вместо целебных отваров будем заваривать имбирный чай? Ах да, брат Сяо, обязательно возьмите шарф и пальто, и про вещи брата Чжоу не забудьте...

Её хлопотливость и непрестанные наставления разительно отличались от той собранной строгости, с которой она начинала работу.

Впрочем, когда у тебя в подопечных молчаливый артист и ещё более молчаливый телохранитель, волей-неволей приходится брать на себя роль заботливой матушки.

Перед самой посадкой в самолёт на телефон Сяо Яня пришло сообщение от Ци Мо:

«Говорят, в Юньхэ сказочные пейзажи. Сяо Янь, сфотографируй что-нибудь для меня, а?»

Сяо Янь отпечатал:

«Хорошо.»

Поколебавшись мгновение и вообразив яркое, сияющее лицо Ци Мо, он добавил ещё строчку:

«Сделаю побольше снимков.»

Не будем описывать, в какой восторг пришёл Ци Мо, прочитав ответ. Сяо Янь же после трёхчасового перелёта прибыл в аэропорт соседнего города, откуда вместе с группой пересел на арендованный автобус. Добравшись до небольшого городка, они встретились с передовой группой и направились непосредственно к съёмочной площадке.

Пока ждали сопровождающих, киноимператрица Сун Минь, надвинув глубоко на лоб широкополую шляпу и скрыв поллица, сокрушённо вздохнула:

— Ну вот, опять прощай, вкусная еда...

Чжоу Гуанчэн усмехнулся:

— Зато отличный повод посидеть на диете. — Затем, повернувшись к Сяо Яню, добавил с серьёзной миной: — Режиссёр Хань спуску не даёт, на натурных съёмках придётся выкладываться на все сто. Так что готовься, А-Янь.

Было видно, что Чжоу Гуанчэн искренне симпатизирует молодому коллеге и старается его наставлять.

Сяо Янь, оторвав взгляд от продавца засахаренных ягод на бамбуковой палочке, поддержал шутливый тон:

— Что ж, зато предоставится шанс сбросить пару килограммов.

Пока остальные были увлечены беседой, он незаметно вышел из автобуса и направился к торговцу танхулу.

Прикинув число пассажиров в автобусе, Сяо Янь выкупил у торговца всю связку засахаренных ягод разом. Продавец провожал его взглядом, какому удостаивают лишь божество богатства. Возвращение Сяо Яня в салон встретили бурной овацией.

Лакомство расхватали в мгновение ока.

Проявив трогательную «коллегиальную солидарность», остальные благодушно оставили ему последнюю палочку — ту самую, где ягоды боярышника отдавали подозрительной зеленью.

Перед тем как попробовать, Сяо Янь вспомнил о недавней просьбе Ци Мо, достал телефон и сфотографировал ягодный шомпол.

Сняв прозрачную обёртку, он раскусил верхнюю ягоду.

На секунду он замер, молча проглотил её и больше к угощению не прикоснулся.

Зато сидевший рядом Чжоу Чжоу умял порцию буквально за полминуты.

Огромная слабость к сладким ягодным палочкам и нежное имя «Чжоу Чжоу» удручающе контрастировали с его суровой внешностью и выправкой бывалого бойца.

Засахаренный боярышник быстро разогнал уныние, связанное с отъездом, и в автобусе вновь воцарилось всеобщее оживление.

Кон Цэньань достал губную гармошку и сыграл для всех лихую мелодию, сорвав аплодисменты.

Впрочем, радость эта оказалась мимолётной: впереди их ждали два месяца суровых испытаний на прочность.

http://bllate.org/book/20456/4626655