Готовый перевод The 27 Club / Клуб 27: Городские легенды: Глава 21

— Твой сообразительный умок вообще о чём думает? — Цзян Сяобо наконец задал вопрос, который мучил его больше всего. — Учился себе спокойно, и вдруг… с чего бы?

Вслух он этого не произнёс, но причина лежала на поверхности: дипломная работа зашла в тупик, и шансы выпуститься вовремя были чуть выше, чем вероятность падения астероида на Землю. А даже если бы он каким-то чудом пробился сквозь защиты и получил диплом, клеймо строгого выговора в личном деле всё равно отрезало бы путь к нормальной работе.

Но куда горше весила другая беда: маме срочно требовались деньги на лечение.

Ком подкатил к горлу, но Цзян Няньбо переборол себя и заглотнул невысказанные слова. Он лишь коротко глянул на Лэ Ганя и негромко отрезал:

— Я просто хочу поступить так, как велит совесть.

Лэ Гань, до этого заворожённо разглядывавший полуживой компьютер Цзянь Няньбо, от этого взгляда вздрогнул и рефлекторно вытянулся в струнку.

— Надо же. Семь лет изучал экономику, чтобы на исходе получить в ответ слово «совесть», — с глубоким подтекстом хмыкнул Цзян Сяобо. — Ну ты и оптимист.

Цзянь Няньбо лишь горько усмехнулся.

Оптимизм? Разве это благо?

Отнюдь. Оптимизм — это всего лишь эпитафия на могиле нищеты. Он оставался оптимистом только потому, что у него не было выбора.

Да о чём разговор: у него не имелось времени даже на то, чтобы тяжело вздохнуть или пролить слезу.

— Убери этот взгляд, — бросил он Сяобо. — Ночь подарила тебе чёрные глаза не для того, чтобы ты закатывал зрачки к потолку. Лавке — быть.

Цзян Сяобо, не уловив скрытого поэтического подтекста, насупился:

— И чем же ты собрался торговать?

— Лапшой. Горячей сухой лапшой. — Цзянь Няньбо направился к выходу. — Ладно, я пошёл. Потолковал с дядюшкой из «Цифрового салона 27» — говорит, аренда на улице Гуанвань кусается. Так что на днях я вдоль и поперек израдую всю эту улочку.

— Хочу своими глазами увидеть, где плотнее людской поток и где не дерут три шкуры за квадратный метр. Одно горячее сердце и десяток запасных планов — я обязан найти самое выгодное место.

Сяобо вспыхнул ещё сильнее и заговорил быстро, словно рассыпал горох из бамбукового тубуса:

— Постой, в твоей логике брешь размером с бревно! Горячее сердце — это замечательно, но откуда у тебя столько рук для твоих планов? Проведёшь ты анализ, и что, сразу найдёшь идеальное помещение? Улица Гуанвань хоть и прячется за площадью Гуанвань, хоть ценник там и ниже, но и средний чек мелкий. Все ниши пристреляны, целевая аудитория узкая. Думаешь, Сестра Пан с лапшой и Лао У со своим барбекю там от глупости сидят? В бизнесе дураков нет! Всё, до чего ты додумался, остальные уже давным-давно просчитали!

— Увидел, что Сестра Пан загребает деньгу, и решил, что тоже сможешь? А варить-то лапшу ты умеешь? Знаешь, до какой степени её недоваривать, чтобы не превратилась в ком? Известны тебе пропорции кунжутного соуса и маринованной фасоли? Это сиюминутный порыв! Видишь, как волки мясо жрут, а как их шкуру спускают — не замечаешь! Не жди манны небесной: с неба прилетает не пирог, а тяжеленный капкан!

Цзянь Няньбо терпеливо дождался, пока тот выдохнется, и спокойно пояснил:

— Я действую не на эмоциях. Варить лапшу я действительно умею — отец в своё время впахивал поваром в лапшичной. Я с малых лет смотрел, как он вытягивает тесто и обжаривает топпинги. И насчёт капканов с пирогами... Не драматизируй, всё не так страшно.

Цзян Сяобо нанёс контрольный удар:

— Как это «не страшно»? Улица Гуанвань пусть и глухомань, но всё же торговая зона. Аренда там по определению не может быть грошовой. Где ты возьмёшь деньги? Только не говори, что задействуешь свои жалкие копейки из докторской стипендии. С таким стартовым капиталом ты просто выкинешь деньги на ветер, префразировав их в самые настоящие безвозвратные издержки!

Цзянь Няньбо, уже взявшийся за дверную ручку, замер и опустил руку.

Его сосед по комнате недаром числился среди лучших умов экономического факультета — теория у него увязывалась с практикой безупречно, а аргументы били без промаха.

Чуть ранее Сестра Пан обронила, что торговля горячей сухой лапшой на улице Гуанвань хоть и не сделает богачом, но стабильно принесёт сумму, достаточную для оплаты операции матери. В тот момент Цзянь Няньбо от радости едва не потерял голову, решив, что перед ним отверзлись небеса.

Теперь же, пораскинув мозгами, он осознал: он и впрямь слишком упростил задачу.

Все упиралось в одно — в деньги.

Один медяк способен загнать в тупик даже доктора наук.

Пока он колебался, в тишине комнаты раздался знакомый мотив «Nokia tune».

Экран подсветился, выдав длинную цепочку цифр.

— Алло... Это вы, дядюшка из «Цифрового салона 27»? — Цзянь Няньбо не скрывал изумления.

Он перепроверил номер, опустил рюкзак на пол и выскочил в коридор, чтобы спокойно поговорить.

...

Разговор затянулся на добрых двадцать минут. Когда Цзянь Няньбо вернулся в комнату 404, Цзян Сяобо и Лэ Гань всё так же сидели с ошарашенными лицами, уставившись на него.

Цзянь Няньбо улыбнулся. Лицо его посветлело, а в глазах вспыхнули живые искры.

— Сяобо, Лэ Гань... Помнишь, ты говорил про капкан? Похоже, с неба прилетел именно он.

— Дядюшка из «Цифрового салона 27» сдаёт мне своё помещение.

***

Нет ничего невозможного для того, кто умеет вовремя сдаться. Приняв решение отчислиться, Цзянь Няньбо впервые за весь пятый год аспирантуры спал беззаботным, беспробудным сном.

Ему снился удивительно тихий, почти невесомый сон. Он видел себя плывущим в бездонной морской пучине: поджав колени, он свернулся эмбрионом и сладко спал в тёплой защищающей тьме.

Проснувшись, Цзянь Няньбо с наслаждением принял душ, оседлал свой побитый жизнью электроскутер «BMW» и рванул прямо на улицу Гуанвань.

Внутри лавки «Цифровой салон 27» кондиционера не водилось. Древний вентилятор, вычищенный до блеска, неторопливо вращал лопастями, разгоняя по углам лёгкий, едва уловимый терпкий запах киновари.

— Дядюшка, если я поставил отпечаток, договор считается заключённым? — Цзянь Няньбо бросил последний взгляд на испачканный в штемпельной краске большой палец и с силом прижал его к бумаге.

Скользнув взглядом по строчке «Ежемесячная арендная плата: 1500 юаней (одна тысяча пятьсот юаней 00 фэней)», он неверующе качнул головой и переспросил, словно надеясь на подтверждение:

— Наш договор... он ведь уже подписан? Действительно вступил в силу?

Струя воздуха от вентилятора слегка взъерошила шелковый воротник старика. Он аккуратно расправил ткань:

— Вступил. С этой самой секунды.

Цзянь Няньбо всё же не удержался:

— Дядюшка...

— Я знаю, о чём ты хочешь спросить, — улыбнулся беловласый старший. — Думаешь, цена невероятно низкая, верно?

Цзянь Няньбо кивнул:

— Эта сумма — десятая часть того, что платит Сестра Пан. В Цзянчэне зарплаты скромные, зато цены кусаются. В наши дни студенты захудалую комнатку для подготовки к экзаменам снимают дороже.

Старик приподнял уголки губ:

— Действительно, нецелесообразно.

Помолчав, Цзянь Няньбо добавил:

— Тысяча пятьсот юаней в месяц для вас — чистый убыток. Вы же не благотворительностью пришли заниматься.

Именно такую сумму дядюшка назвал вчера по телефону.

Тогда он объяснил всё тем, что у племянника возникли семейные неурядицы, чайную открыть не получилось, и нужно было срочно скинуть помещение за бесценок. А тут как раз Цзянь Няньбо заходил расспросить про аренду — вот старик и решил набрать наудачу, да ещё и сбросил цену до уровня, от которого невозможно отказаться.

Но пройти за сутки путь от случайного разговора до готовой сделки... Это уже не назовешь совпадением.

Это звучало просто дико.

Старик лишь загадочно улыбался, не произнося ни слова. Цзянь Няньбо уловил в его поведении нечто странное, но докопаться до причин не мог.

Впрочем, сомнения быстро растворились в захлестнувшей его радости. Если с неба падает капкан, доверху набитый деньгами, бедняк испытывает только ликующий восторг.

А он был бедняком.

— Пойдём взглянем на помещение, — старик поднялся, передал экземпляр договора Цзянь Няньбо и направился к лавке на противоположной стороне улицы. — Смею спросить, что ты планируешь здесь открыть?

Цзянь Няньбо чувствовал к старшему симпатию и таиться не стал:

— Как и Сестра Пан — лапшичную.

Расположение удачное, аренда грошовая, да ещё и постоянные клиенты Сестры Пан никуда не делись. Идеальное совпадение времени, места и обстоятельств.

У бедняков нет права на ошибку; им остаётся лишь идти по накатанной колее, шаг за шагом приближаясь к понятному будущему.

Они подошли к заведению с наполовину опущенной жалюзи-ставней.

Внутри царила пустота. Тёмные полосы на полу хранили память о столах и стульях, а крышка котла для варки лапши успела покрыться тонким слоем пыли. Лишь в углу на доске всё ещё чётко белела крупная надпись: «Забегаловка Сестры Пан».

— Лапшичная? Замечательно, — старик провёл пальцем по крышке котла, оставив две чистые полосы, и улыбнулся: — Этому инвентарю снова найдётся применение.

Глаза Цзянь Няньбо вспыхнули радостью человека, случайно наткнувшегося на клад:

— Я сейчас же свяжусь с Сестрой Пан и выкуплю у неё оборудование.

Старик подхватил:

— Если не хватит столов и стульев, зайдёшь ко мне в лавку. У меня без дела пылятся комплектов семь-восемь, всё равно не нужны. Пусть лучше послужат делу.

Цзянь Няньбо обомлел: теперь ему даже не пришлось тратиться на мебель. В его глазах дядюшка мгновенно обрёл сияющий ореол благодетеля.

— Дядюшка, за такую доброту и слов благодарности мало. Если вам в будущем понадобится помощь — только скажите, я сделаю всё, что в моих силах.

Старик мягко ответил:

— Ты мне уже помог. Помнишь того Брата Саня?

Вспомнив, как они познакомились из-за нелепой стычки, Цзянь Няньбо усмехнулся, подумав о неисповедимых путях судьбы.

— Это была мелочь, не стоит благодарности.

— На самом деле эти слова должен сказать я, — старик тепло улыбнулся ему. — Если судьба вновь сведёт нас и тебе потребуется помощь — я обязательно помогу.

Фраза прозвучала туманно и странно, но прежде чем Цзянь Няньбо успел задуматься над ней, старик повернулся и шагнул к углу помещения. Его голос донёсся уже из глубины комнаты:

— Молодой человек, ты уже придумал название?

Цзянь Няньбо на мгновение застыл. Задумавшись на секунду, он произнёс:

— Назову «Лэганьмянь».

— «Лэганьмянь» — созвучно с горячей сухой лапшой. Хорошая игра слов, на удачу.

Висок пронзила короткая неврологическая вспышка — Цзянь Няньбо и сам не понял, почему в голову пришло имя Лэ Ганя. Просто в воздухе мелькнула внезапная искра вдохновения.

— Отличное название. И простое, и с душой, — старик отступил в сторону. — Заранее поздравляю с успешным открытием «Лэганьмянь».

Цзянь Няньбо перевёл взгляд туда, куда указывал старик, — на небольшую чёрную доску в углу.

На ней мелком был выведен четкий, уставный каллиграфический почерк в традициях мастера Янь Чжэньцина.

Но содержание текстовки отличалось озорством: «Лэганьмянь, с успешным открытием!»

Рядом с восклицательным знаком красовался кривовато нарисованный нежно-розовый цветок.

***

Наступила ночь. Облачный лоскут заслонил луну, погрузив только что затихшую улицу в плотную молчаливую тьму. В воздухе всё ещё витал пряный аромат зиры и жгучего перца.

— Повелитель, мы действительно уезжаем? — И Чжи сладко зевнул.

Бай Чэн небрежно обронил:

— Что, жалко расставаться? А кто по приезде жаловался, что в Цзянчэне слишком жарко и шумно?

И Чжи смущённо почесал затылок:

— Ну, погода тут и впрямь не фонтан, да и народ разговаривает уж больно резко... Но за два месяца я как-то привык! На площади Гуанвань столько крутых брендов, одежда классная, а лавок с бабл-ти больше сотни — я же ещё не всё перепробовал!

Бай Чэн с лёгкой иронией поддел его:

— Тебе лавки жалко или того парнишку из официального магазина Apple?

Консультант из салона Apple на площади Гуанвань и впрямь был хорош собой. И Чжи от нечего делать бегал туда каждые три дня, то мороженым его угостит, то холодным чаем. Оказывается, Повелитель подмечал всё до мелочей! От стыда И Чжи готов был сквозь землю провалиться.

Бай Чэн мгновенно сбросил шутливый тон. Лицо его стало строгим. Он взмахнул широким рукавом — и вывеска «Цифровой салон 27» испарилась, оставив после себя лишь глухую серую бетонную стену.

Поглаживая голубой фолиант, он кивнул:

— И Чжи, мы должны немедленно отправляться в Лучэн.

И Чжи взглянул на руку Повелителя, и перед его взором всплыли дневные события.

Днём Повелитель изволил сыграть с ним в гадание на кисти.

К слову, эту гадательную забаву придумал сам Повелитель: двое соединяют тыльные стороны ладоней, зажимая между ними кисть, и задают вопрос. Кисть сама скользит по листам книги, и место, где она остановится, указывает ответ. В мире бессмертных эта игра в последнее время наделала много шума.

Она предсказывала судьбу без промаха и исполняла желания. Но пуще всего бессмертные девы восхваляли её за помощь в любовных делах. В небесных сферах благодаря гаданию сложилось немало пылких пар: Дух розы соединила судьбу с Духом цветочной лепёшки, а Фея томатного соуса нашла счастье с Духом жареной холодной лапши...

Поговаривали даже, что гадание с кистью разрушило границы миров: на прошлой неделе Дух хого, сыграв со своим слугой, встретил смертную девушку, и оба по уши влюбились друг в друга. Эта новость уже несколько дней не сходила с первых полос журнала «Сплетни мира бессмертных».

Однако, сыграв в эту игру тысячи раз, Повелитель — самый нетипичный игрок — всякий раз использовал её лишь для одного: для поиска человека.

Если его не было в этом городе, они отправлялись в следующий.

Именно так два месяца назад они оказались в Цзянчэне.

Несколько раз цель находилась буквально на расстоянии вытянутой руки, но судьба жестоко разводила их. А чаще всего они прибывали на место лишь для того, чтобы затеряться в бескрайнем людском море.

Дневной сеанс завершился быстро. Остриё кисти чётко указало на слово: «Лучэн».

Одержимость — вещь одновременно восхитительная и пугающая. И Чжи не смел проявлять небрежность и с глубоким почтением произнёс:

— Слушаюсь.

Бай Чэн снова повёл рукой — и железная жалюзи-ставня лавки «Цифровой салон 27», повинуясь невидимому приказу, медленно поползла вниз, намертво запечатывая проход.

Он произнёс тихо — то ли обращаясь к самому себе, то ли посылая шепоты в пустоту ночи:

— Я закрыл эту дверь, но оставил вам окно. Цзянь Няньбо, маленький дух лапши... сумеете ли вы его распахнуть — отныне зависит только от вас.

http://bllate.org/book/20454/4626576