Готовый перевод The Ferocious Shark Mistook Himself for a Delicate Fish / Свирепый Владыка Акул случайно притворился милой рыбешкой: Глава 10

Погожим весенним днём Линь Синьдуна в Отделе регистрации браков с небывалым радушием угощали чаем и десертами. Когда же они с партнером наконец направились к выходу, стражники провожали их с широченными улыбками, а едва пара ступила за порог — облегчённо перевели дух.

Всеобщий праздник!

В эту самую минуту галактика сделала веховый шаг к эпохальному миру: двое сильнейших существ, появившись вместе, не устроили побоище и не сровняли городские кварталы с землёй, а просто мирно отправились домой. Почесав в затылках, стражники выдвинули одновременно научную и совершенно невозможную гипотезу: судя по всему, так сработала Великая Сила Любви.

«Молим вас, любите друг друга до самого скончания времён!» — от всей души желала им вслед охрана.

А тем временем у Линь Синьдуна всё ещё не исчез русалочий хвост. Идти самому не получается, взвалить на спину — тоже не вариант, так что оригинальному гуну пришлось нести его на руках. Линь Синьдун, утративший возможность переставлять ноги, окончательно оправдал статус изнеженной рыбки.

И вот его несут по улице, точно принцессу. По идее, следовало бы сгореть от смущения, но вокруг ни дуновения человеческой жизни: двери и окна жилых высоток наглухо заперты, на проезжей части ни души. Раз никто не увидит, то к чему стыдиться? Линь Синьдун просто наслаждался моментом.

Его ласкали лучи заходящего солнца, убаюкивал тихий весенний ветерок и согревали широкие, надёжные объятия оригинального гуна.

Линь Синьдун безмятежно помахивал хвостом. Аккуратный кончик неторопливо вилял влево-вправо, переливаясь на свету алой рубиновой каплей — чарующее зрелище.

Но вот прошло с полчаса, а вокруг так никто и не появился. Линь Синьдун забеспокоился:

— Когда мы шли сюда, народу было пруд пруди. Куда все делись? Нам же теперь даже такси не поймать... Ох, сколько ещё идти до дома?

— Недолго, — оригинальный гун сощурился на заходящее солнце, отчего черты его лица выглядели ещё мягче, а голос прозвучал удивительно легко. — Закрой глаза.

«Готовит какой-то сюрприз?»

Не задавая лишних вопросов, Линь Синьдун послушно зажмурился. Он не видел, как в ту же секунду взоры оригинального гуна утратили солнечное добродушие, превратившись в тёмные, непроницаемые омуты.

Мужчина опустил взгляд на умиротворённое лицо Короля русалок, а затем перевёл его ниже — на изящную, хрупкую шею.

В его ладони вспыхнул тусклый алый свет.

В то же мгновение округу захлестнуло жуткое, подавляющее давление.

Ласковый весенний бриз, покровительствовавший русалке, со свистом унёсся прочь. Земля под ногами черноволосого мужчины покрылась паутиной трещин и стала стремительно проседать: всякая живая душа инстинктивно стремилась убраться от него подальше.

Однако круглая сфера дрона-наблюдателя пошла против течения: она воровато, шаг за шагом подбиралась ближе, отчаянно боясь обнаружить себя.

Новоиспечённый наблюдатель Инспекционного отделения, прилипнув к экрану монитора, пробормотал:

— И зачем они идут пешком?

Ассистент хмыкнул:

— А ты зачем дышишь?

Наблюдатель поперхнулся от такой дерзости:

— Ты бы лучше историю усерднее зубрил, новенький! Раньше эти двое то в небесах парят, то по морю дрейфуют — никогда нормально по дорогам не ходили! А чаще вообще пользовались мгновенным перемещением, появляясь как призраки. Я вот смело предположу... может, они лишились своей магии?

— Давай проверим? — предложил ассистент.

— Ну ты и хитрец, — оценил наблюдатель.

Дрон на предельной скорости рванул к паре.

Дальнейшие события доказали: силы никуда не делись.

Падший бог воззвал к своей мощи и ступил прямо в пространственную трещину, мгновенно растворившись в ней вместе со своим королём.

А подлетевший дрон, собранный из самых сверхпрочных сплавов Галактики, просто не выдержал колоссального давления мощи Падшего бога и тут же разлетелся на мелкие куски.

Наблюдатель, глядя на погасший экран, со знанием дела вздохнул:

— Видал? Не растеряли они магию. С ними нельзя шутить. Усвоил урок?

Ассистент:

—...

Тем временем оригинальный гун, держа Линь Синьдуна на руках, возник прямо перед дверью дома. Однако заставлять его открывать глаза не спешил.

— Муж, уже всё?

— Почти. Я запрашиваю у Федерации разрешение на использование пространственного перемещения, на одобрение нужно пару минут, — соврал оригинальный гун с абсолютной безмятежностью в голосе, параллельно бесшумно занося Линь Синьдуна в ванную комнату.

Линь Синьдун охотно проглотил эту правдоподобную байку.

«Надо же, межзвёздная эра — штука удобная! Даже приборы мгновенной телепортации есть. Но почему их выдают только по запросу?»

Размышляя об этом, Линь Синьдун даровал волю фантазии: наверное, если бы каждый мог телепортироваться когда вздумается, начался бы хаос. Опасные преступники совершали бы внезапные нападения... А то, что его оригинальному гуну запрос одобряют, доказывает: он — законопослушный гражданин с высокой галактической аккредитацией! Выходит, его муж — не просто отличный супруг, но и примерный гражданин, святой человек со всех трёхсот шестидесяти градусов.

— Готово, — нежный голос перебил его замысловатые рассуждения.

Но было уже поздно.

Линь Синьдун распахнул глаза и едва не ослеп от сияния святости, окружавшего оригинального гуна.

А тот, понятия не имевший, что в глазах партнёра превратился в уморительного праведника, бережно опустил Линь Синьдуна в ванну.

Мгновение назад они были на улице, потом короткий романтичный ритуал с закрытыми глазами — и вот он уже в уютных объятиях теплой воды. Настоящий сюрприз! Линь Синьдуну нравилось нежиться в удобной ванной, а ещё ему нравился оригинальный гун. А тут как раз его красивое лицо оказалось совсем рядом, так что Линь Синьдун, не скупясь, влепил ему сочный поцелуй в щеку.

От неожиданности оригинальный гун замер.

Линь Синьдун с глубокой нежностью обнял его за скулы:

— Ну как, неожиданный поцелуй?

Мужчина улыбнулся, мгновенно вернув себе привычное светское изящество:

— Ещё какой неожиданный.

Линь Синьдун с царским размахом махнул рукой, превратившись в щедрого оптовика поцелуев:

— Если в следующий раз захочешь поцеловаться, прямо так и проси, не стесняйся.

Он подумал о том, что каждый поцелуй инициировал сам, а оригинальный гун ни разу не проявлял инициативы — должно быть, просто стесняется, бедняжка.

Мужчине оставалось лишь улыбнуться:

— Хорошо.

А затем он перевёл тему:

— Милый, ты, должно быть, проголодался? Я схожу за продуктами для рыбного супа и приготовлю тебе ужин.

Глаза Линь Синьдуна вспыхнули. Он с готовностью кивнул. Слова были излишни: ореол святости вокруг мужа воссияет с новой силой!

Едва оригинальный гун ушёл, Линь Синьдун тут же достал из кармана ещё тёплую карточку свидетельства о браке, полученную этим днём.

Своё свидетельство он уже рассмотрел, а теперь взгляд упал на документ мужа.

Внимание приковала графа «Имя».

«Имя: Чоу Юй».

Линь Синьдун пробормотал имя вслух.

«Иероглиф "仇" в качестве фамилии вроде бы читается как Цю...»

Он провёл пальцем по иероглифу. В ту же секунду смарт-карта свидетельства вывела пиньинь: читается как «Чоу».

Линь Синьдун повторил имя правильно несколько раз, навечно впечатав его в ДНК, как и обещал, чтобы никогда больше не забывать, как зовут этого прекрасного человека.

И пусть имя «Чоу Юй» звучало довольно сурово и как-то по-хищному круто, не совсем вяжась с образом кроткого и доброго праведника, главное — знать, что его оригинальный гун добр до абсолютного межгалактического масштаба.

Убрав документ, Линь Синьдун, шепча про себя имя «Чоу Юй», погрузился в воду и прикрыл глаза, погружаясь в дрёму.

Вскоре он заснул, но во сне то самое неприятное ощущение в хвосте вернулось вновь.

На этот раз к нытью и тяжести добавилось странное, зудящее покалывание — словно в теле забурлили неспокойные бунтарские соки.

Линь Синьдун беспокойно вертелся с боку на бок, как рыбный шарик в кипящем бульоне, но облегчения это не приносило.

Было невыносимо тяжело.

Он бессознательно прикусил нижнюю губу, и густой алый цвет медленно затопил губы, сделав их ярче цветущей зимней сливы.

Это зрелище могло бы стать прекраснейшей картиной в поднебесной, но, увы, никто его не видел. Да и не дерзнул бы никто запечатлеть его на холсте, не рискуя навлечь на себя безумную месть клана русалок.

Ведь цзяоини свято верили: ни один художник не способен передать лик их Короля, а всякая попытка нарисовать его — искажение и осквернение, за которое полагается кровавая охота за душой.

В конце концов дискомфорт достиг предела. Глубокое нетерпение, рвавшееся из самой сути его души, заставило Линь Синьдуна хлестнуть хвостом, чтобы хоть немного сбросить напряжение.

БА-АМ!

Мощный русалочий хвост со всей силы врезался в стенку ванной.

От грохота Линь Синьдун моментально очнулся.

И тут же обомлел.

В каменистом боку ванной зияла внушительная пробоина!

«Неужели это сделал я? А как же мой образ изнеженной рыбки? Когда это я успел превратиться в богатыря-крушителя?!»

Осознание реальности повергло его в уныние. Он с тоской потискал некрупный животик.

Причина неожиданно сыскалась сама собой: заботливые обеды оригинального гуна не прошли даром.

Как ни горько было признавать этот факт, но, похоже, его действительно слишком хорошо раскормили.

Смягчив душевные терзания, Линь Синьдун набрал номер коммуникатора мужа.

«Пи-пи-пи—»

«Соединение установлено».

— Алло, — виновато начал Линь Синьдун. — Муж, ты где?

— Выбираю для тебя продукты, — ответил мужчина.

Он находился далеко, на крайнем морском мысу, зависнув прямо в воздухе.

А под его ногами на острых рифах лежала выбранная добыча — особая глубоководная рыба.

Она всё ещё дышала, но её тело покрывали сплошные раны. На ней почти не осталось целой чешуи: казалось, какой-то безумец долго и с особым цинизмом играл с ней, пока не потерял интерес, и лишь затем милостиво вытащил на камни, дожидаться расправы.

И теперь её ждала участь стать ужином.

Линь Синьдун и представить не мог, насколько сурово его муж выбирает ингредиенты. Буркнув краткое «угу», он не стал расспрашивать подробнее и замолчал, не зная, как подступиться к главному.

— Милый, что случилось? — мягко спросил мужчина.

— Кхм-кхм... Господин Чоу, у меня есть для тебя одно важное известие.

— Слушаю тебя.

— Хи-хи, — услышав голос мужа, Линь Синьдун снова повеселел. Завуалировав недавнее происшествие изящными языковыми фигурами, он загадочно выдал: — С сегодняшнего вечера мы больше не живём в разных комнатах. Я... переезжаю к тебе! Будем спать вместе! Ну как, ты рад? Предвкушаешь?

Пусть ванная случайно разлетелась в дребезги и спать в ней больше нельзя, зато можно лечь в одну постель с оригинальным гуном! Так что сегодня он официально запрашивает выселение из отдельной спальни, чтобы каждую ночь высекать искры любви.

Чоу Юй ведь тоже должен быть рад, правда?

Чоу Юй тихо ухмыльнулся. Последний луч заката позолотил его холодное лицо, придав кровожадному выражению хищную нежность.

— Я жду этого с огромным нетерпением.

http://bllate.org/book/20447/2122092