Готовый перевод Everyone Regretted It After the Outcast Died / Все они пожалели после смерти изгоя: Глава 5

Глава 5

Мимолётная свобода

Выйдя из больницы, Су Минжань сел на автобус и вернулся на виллу семьи Су. Первое, что бросилось ему в глаза во дворе — разбросанные прямо на земле вещи.

Несколько комплектов застиранной одежды на любое время года, кое-какие предметы обихода и старенький ноутбук — единственная ценная вещь, на которую он долго и упорно копил, во многом себе отказывая.

Из всей этой кучи ноутбук представлял хоть какую-то ценность. Минжань бросился к лежащему в пыли устройству, судорожно нажал на кнопку включения и, когда экран загорелся, с облегчением выдохнул. Цел.

Он подобрал видавший виды, порванный рюкзак, запихал туда разбросанные пожитки и направился в заднюю часть двора, к небольшому пристрою из красного кирпича.

Из этой пристройки вела отдельная калитка на улицу. Для Минжаня это место стало настоящим спасением — тихим, уединённым уголком. Здесь ему не придётся ежедневно сталкиваться с членами семьи Су, никто больше не будет сверлить его недовольным взглядом, да и пса, Сяо Хуана, наконец-то можно поселить рядом.

В крошечном кирпичном домике не было элементарных удобств — за этим приходилось ходить в общую уборную для прислуги, но Минжаня это мало заботило.

Пыль лежала толстым слоем, а из мебели сиротливо примостился лишь сколоченный из досок топчан. Ничего, уберётся, купит дешёвый матрас — и вполне можно жить.

Су Жэньхуа наивно полагал, что высылка сына в каморку, где побрезговала бы жить даже прислуга — это суровое наказание. Для Минжаня же эта лачуга стала раем.

Больше не нужно было спозаранку, до пробуждения хозяев, выскальзывать из дома, спасаясь от вечных упрёков. Больше не нужно было терпеть издевательства Ци Синхэ и ежеминутно подстраиваться под чужое настроение. Теперь он мог спать сколько душе угодно, а верный Сяо Хуан в любое время мог запрыгнуть к нему через низкое окно, чтобы весело повилять хвостом.

Беззаботная жизнь продлилась всего три дня. Вскоре Минжань понял, что выписанные в больнице таблетки не помогают — по вечерам головная боль накатывала с прежней, если не с большей силой.

Он решил обратиться в местную клинику.

В этом скромном медицинском пункте работали всего три-четыре врача. После долгого осмотра на стареньком, потрёпанном оборудовании доктор со вздохом покачал головой:

— Советую вам обратиться в крупную городскую больницу. То же касается и руки. В нашей глуши нет условий для диагностики таких сложных случаев.

Минжань и сам это понимал, но лишних денег у него не водилось. Придётся сначала подкопить.

Доктор, заметив его замешательство, мягко добавил:

— Если боль терпимая, я могу выписать более доступные анальгетики. И поберегите руку: никакого мелкого ручного труда. Если нужно писать — пишите левой. Больше отдыхайте.

— Спасибо, доктор, — послушно кивнул Минжань.

По пути домой Минжань заглянул к банкомату. Прошлый визит в больницу ощутимо ударил по карману, лишив его нескольких сотен юаней. Чтобы выжить и накопить на лечение, придётся подыскать ещё пару подработок.

На этой неделе пар в университете было немного. На одной из лекций он поинтересовался у однокурсников, нет ли у кого на примете свободных вакансий.

Вообще-то у Минжаня была постоянная и весьма прибыльная подработка репетитором, но его наниматели улетели отдыхать за границу, поэтому у него образовалось свободное время, которое хотелось занять делом.

Один из приятелей предложил ему место в кофейне. Смена длилась весь день, работа была на ногах и изматывала, но платили достойно, и Минжань без колебаний согласился.

Уже на следующий день он приступил к обязанностям. Оказалось, что в искусстве обслуживания, варке кофе и даже в создании узоров на молочной пенке Минжань легко превосходил сотрудников, проработавших здесь не один месяц.

Владелец заведения остался в полном восторге от нового бариста и сразу же накинул к его ставке двухсотъюаневую премию.

Всего в кофейне трудилось пять человек — и все студенты, да и основными посетителями были учащиеся из соседних вузов.

По счастливой случайности один из коллег учился на том же факультете, что и Минжань. Заметив знакомое лицо, он тут же пристроился рядом, чтобы поболтать.

— Наш гений решил сменить квалификацию? — спросил Ли Ань, усердно протирая чашки. — Я слышал, ты нашёл какое-то тёплое местечко с отличной оплатой. Мы тебе все обзавидовались!

При поступлении Минжань набрал самый высокий балл на потоке. Именно благодаря безупречной успеваемости он с лёгкостью обошёл полтора десятка претендентов на должность репетитора в ту богатую семью.

— Они уехали отдыхать, а мне срочно нужны деньги, — спокойно объяснил Минжань.

На курсе Минжань неизменно занимал первую строчку в списках успеваемости, за что его обожали преподаватели. Сам по себе он был отзывчивым и скромным парнем, никогда не отказывавшим в помощи товарищам.

Вокруг его скромной персоны ходило немало слухов. В первый учебный день он явился лишь с одним потрёпанным рюкзаком за плечами. Никто никогда не видел его родителей, поэтому большинство однокурсников считали его сиротой, а его подчёркнутая бережливость лишь укрепляла эту догадку.

Кое-кто даже предполагал, что он выходец из какой-нибудь глухой нищей деревни, и деликатно подсказывал, как оформить социальную стипендию. Минжань лишь качал головой и отвечал, что не проходит по критериям.

Правила выделения государственной материальной помощи были строгими и требовали полной проверки доходов семьи. А поскольку семья Су ворочала миллионами и бедствовал в ней один только Минжань, претендовать на пособие он никак не мог.

— Ну, тогда понятно, почему ты здесь, — понимающе хмыкнул Ли Ань. — Но послушай, гений, откуда у тебя такие навыки латте-арта? Я бьюсь над этим уже месяц, а шеф говорит, что мои художества похожи на бесформенную кучу... кхм, сам понимаешь чего.

Минжань опустил взгляд. Его правая рука всё ещё плохо слушалась и с трудом удерживала предметы. Раньше при создании рисунков он держал чашку левой рукой, а питчер с молоком — правой. Теперь же приходилось делать наоборот: зажимать чашку в слабой правой ладони, а левой выводить узоры. Получалось, по его мнению, весьма посредственно.

— Да так... научил кое-кто, — уклончиво ответил Минжань.

В старшей школе он отчаянно хотел съехать в общежитие, но платить за комнату было нечем.

Чтобы заработать хоть какие-то гроши, после уроков он бежал на подработки в кафе и рестораны. Там он научился не только искусно взбивать пену для кофе, но и готовить изысканные десерты.

— Обалдеть! Ты левой рукой творишь такую красоту! Ну всё, я официально признаю себя бездарностью, — театрально запричитал Ли Ань, хватаясь за голову.

Глядя на эти уморительные кривляния, Минжань не выдержал и улыбнулся:

— Больше тренируйся, и всё получится.

От этой искренней улыбки на его щеке проступила едва заметная ямочка, заставив проходившую мимо студентку-покупательницу буквально застыть на месте с приоткрытым ртом.

Ближе к закрытию смены Ли Ань заговорщицки понизил голос, делясь свежими новостями.

— Слушай, гений, богачи в наши дни сходят с ума по-крупному! Только что наткнулся на новость: сынок какого-то строительного магната ищет друга детства, с которым давным-давно потерял связь. Обещает выкатить десять миллионов юаней тому, кто его найдёт! Представляешь? Десять миллионов!

— Прямо сюжет для сказки о Золушке! Принц в детстве повстречал прекрасную незнакомку, вырос и осознал, что это любовь всей его жизни...

Минжань лишь покачал головой.

— Кончай болтать. Выноси мусор, и по домам.

— Ну вот всегда ты так... — беззлобно буркнул тот.

Наведя идеальный порядок за стойкой, Минжань погасил свет в зале, запер входную дверь на замок и с облегчением вздохнул. Рабочий день подошёл к концу.

Попрощавшись с Ли Анем, он зашагал по пустынной улице, легонько разминая ноющую кисть руки. Взгляд его невольно устремился ввысь.

Небо сегодня заволокли тучи — ни звёзд, ни луны. В голове почему-то закрутились слова Ли Аня о баснословной сумме за поиски друга детства.

Ему тоже отчаянно нужно было отыскать одного человека. Но у него не было миллионов, чтобы нанять ищеек. Единственной зацепкой оставались связи влиятельного семейства Су, через которые можно было разузнать хоть какие-то крохи информации. Именно поэтому, несмотря на всю ненависть и унижения, он до сих пор не разорвал с ними контакты.

Шёл четвёртый день его работы в кофейне. Закончив смену, Минжань привычным маршрутом двинулся в сторону виллы семьи Су.

После десяти вечера ворота усадьбы запирались наглухо. Никого, кроме законных хозяев, охранники пускать не имели права, а уж Минжаню дверь точно никто бы не открыл. Поэтому каждый раз ему приходилось перебираться через ограду.

Этот вечер не стал исключением.

Едва спрыгнув с забора во внутренний двор, он нос к носу столкнулся с отцом. Су Жэньхуа явно поджидал его.

Минжань спокойно отряхнул одежду от налипшей пыли и удивлённо вскинул брови. Отец никогда не баловал его вниманием. И раз уж он явился посреди ночи, значит, ему снова что-то понадобилось.

Предчувствия не обманули. Первые пять минут Су Жэньхуа яростно отчитывал его за ночные шатания и «неподобающее поведение», и лишь вдоволь излившись желчью, перешёл к делу.

— Семейный ужин, который ты сорвал на прошлой неделе, перенесли на завтра. К нам придут важные гости. Ты ведь не забыл, как нажимать на клавиши рояля? Завтра сыграешь для них что-нибудь.

Он просил об услуге, но говорил в своей излюбленной приказной, высокомерной манере, словно само позволение прикоснуться к инструменту было для Минжаня величайшей милостью.

Видя, что сын и бровью не повёл, Су Жэньхуа закипел. Больше всего на свете его раздражало это ледяное, безразличное спокойствие.

— С твоей убогой успеваемостью нужно быть скромнее! — процедил он сквозь зубы. — Тебе дают шанс показать себя перед приличными людьми, радоваться должен и благодарить, а не кривить здесь свою недовольную мину!

Отец совершенно его не знал. Он искренне полагал, что Минжань способен лишь разучить пару простеньких детских гамм. На самом же деле юноша владел инструментом виртуозно и без труда мог исполнить сложнейшие классические произведения.

Да и не только в музыке крылся его талант: Минжань делал выдающиеся успехи в живописи, вокале и спорте. Он был тем самым идеальным сыном, о котором мечтает любой родитель.

Вот только когда его, одичавшего и запущенного, вернули в семью Су, он из-за пробелов в школьной программе скатился на самое дно рейтинга успеваемости.

Поначалу Су Жэньхуа пытался изображать заботливого отца, но, раз за разом видя удручающие оценки в табеле, быстро разочаровался. На Минжане окончательно и бесповоротно выжгли клеймо «никчёмного неудачника». С тех пор отец больше никогда не интересовался его учёбой.

Ситуация в корне изменилась в десятом классе, когда Минжань совершил невероятный рывок и выбился в лидеры по успеваемости.

Но к тому времени избалованный Ци Синхэ уже прочно сел ему на шею, не упуская ни единой возможности отравить Минжаню жизнь в школе.

Испугавшись, что внезапные успехи сводного брата заставят отца пересмотреть своё отношение, Синхэ пошёл на подлость. Он подкупил нескольких круглых отличников, чтобы те помогали ему списывать на контрольных.

Дома Синхэ шумно хвастался дутыми пятёрками, купаясь в лучах родительского обожания, в то время как на настоящего труженика Минжаня по-прежнему никто не обращал внимания.

Но на гаокао — главном государственном экзамене — списать было невозможно. Оставшись без чужой помощи, Ци Синхэ с треском провалился, показав худший результат.

Когда опубликовали списки, фальшивый отличник рыдал навзрыд несколько дней подряд, уверяя родителей, что переволновался, не выспался и из-за этого завалил тесты. Расчувствовавшиеся Су Жэньхуа и Янь Цянь тут же бросились утешать любимчика. В итоге они просто выложили баснословную сумму, чтобы пристроить непутёвого сына в престижный столичный творческий вуз.

На самом деле Минжань ещё в старших классах разгадал гнилую суть своих так называемых родителей. Все летние каникулы он пахал не разгибая спины в дешёвых забегаловках, чтобы скопить хоть немного денег на случай, если его лишат скудного содержания.

В средней школе у него был потрясающий учитель музыки, великолепно игравший на пианино. Минжань, заворожённый этим инструментом, впитывал каждое его слово и быстро перенимал мастерство. Позже, подрабатывая в ресторанах, он не упускал возможности сесть за рояль в пустом зале, когда выдавалась свободная минутка.

Владельцы заведений быстро сообразили, что заштатный посудомойщик играет куда душевнее приглашённых тапёров, и стали доверять ему музыкальное сопровождение вечеров. Так, благодаря постоянной практике, его навыки оттачивались день за днём.

Когда Су Жэньхуа случайно узнал, что Минжань умеет играть, ему в голову тут же пришла циничная мысль: выставить «жалкое бренчание» старшего сына на всеобщее обозрение, чтобы на его фоне блестяще подчёркнуть истинный талант своего любимого Ци Синхэ.

Раньше Минжань, возможно, уступил бы — просто чтобы избежать очередной волны ругани. Но сейчас он не собирался брать отгул на работе и уж тем более калечить и без того больную руку ради того, чтобы ублажить гостей отца.

— Я не буду играть, — ровно выговорил он.

Этот тихий, безапелляционный отказ мгновенно вывел Су Жэньхуа из себя. Он побагровел и закричал:

— Да как ты смеешь?! Я вырастил тебя, а ты не способен выполнить элементарную просьбу? От тебя требуется всего лишь посидеть за роялем, а не пушку разряжать! Почему ты отказываешься? Кто дал тебе право говорить мне «нет»?!

От его бешеного крика притаившийся неподалёку Сяо Хуан испуганно вскинулся и глухо, угрожающе зарычал, защищая хозяина.

После того как Ци Синхэ исколол его иголками, дружелюбный когда-то пёс стал диким и нервным. Он яростно облаивал любого, кто приближался слишком близко или повышал голос, и ластился только к Минжаню.

Су Жэньхуа недовольно прищурился, вглядываясь в темноту, откуда доносился собачий лай. В его голове мгновенно созрел подлый план.

— Я прекрасно знаю, что ты прячешь эту шавку на заднем дворе, — холодно ухмыльнулся он, глядя сыну прямо в глаза. — Сыграешь — я закрою глаза на твое самоуправство. Откажешься — сегодня же велю зарезать кобеля и пустить на мясо.

Минжань пристально посмотрел на отца. На его губах заиграла горькая, полная презрения усмешка.

Этот человек, его собственный отец, ничем не отличался от ублюдка Ци Синхэ. Оба они были хуже бешеных псов.

http://bllate.org/book/20440/2108749