Готовый перевод Accidentally Encountering My Husband Who Has Been Dead for Three Years / Встреча с погибшим мужем три года спустя: Глава 25

Хуай Янь цепким взглядом оценивал обстановку. Слепых зон вокруг хватало — ни одной камеры, если не считать пары кустарных видеоискателей на фасадах зачуханных круглосуточных магазинчиков. Улица стремительно сужалась; машина дальше не проехала бы, пришлось бросить её у обочины.

Ци Елян уже скинул текущую геопозицию ребятам, дежурившим на улице Миинь. Остальные тоже были на подходе и вот-вот должны были подтянуться.

Троица выбралась из салона. Лао Чжэн, без конца бубня себе под нос, повёл их сквозь лабиринт обшарпанных подворотен. Петляя по темным переулкам, они в итоге вышли к району припадающих к земле, облупленных одноэтажек.

Дом второго дяди располагался в относительно приличном проулке. Если большую часть Восточного района занимали убогие трущобы и фанерные лачуги, то у дядьки имелась настоящая кирпичная постройка с крошечным двориком, огороженным невысокой, чуть выше метра, кладкой из красного кирпича.

— Дядя! Второй дядя, это я! — Лао Чжэн несколько раз барабанил в калитку, но изнутри не донеслось ни звука. На звонки тоже никто не отвечал. В конце концов он просто перемахнул через низкую ограду и очутился во дворе.

Троица переключила внимание на соседнее владение. Забор там наполовину обвалился, завалив двор грудами обломков. Окна стояли тёмными, без единого проблеска света, так что понять, есть ли кто внутри, не представлялось возможным.

Хуай Янь выразительно посмотрел на Ци Еляня, давая понять, чтобы тот проверил дом.

Елян подошёл к соседской калитке — та оказалась заперта. Он уже вознамерился перелезть через развалины стены, как вдруг, обернувшись, заметил Ма Тая, спокойно шагавшего со стороны переулка.

Тот всё так же не снимал кепки и на ходу уплетал еду из пластикового контейнера. Услышав вдалеке собачий лай, Ма Тай вскинул голову и обомлел, увидав чужака у своего порога.

Не разбираясь, кто перед ним, беглец швырнул судоку на землю и задал дёру. Все трое тут же рванули за ним.

Ма Тай прожил в этих трущобах пару месяцев и успел досконально изучить все проходные дворы, рассчитывая легко оторваться. Однако преследователи висели буквально на пятках. В итоге погоня вынесла их к местному рынку, где Ма Тай мгновенно растворился в толпе.

Хуай Янь успел лишь заметить, как фигура беглеца юркнула в гудящий людской улей, после чего тот окончательно затерялся.

Вечерняя торговля была в самом разгаре. На рынке яблоку негде было упасть: гвалт, ругань, перекрикивающие друг друга покупатели и торговцы сливались в оглушительный шум.

— Куда он делся? — Ци Елян упёр руки в бока и огляделся по сторонам.

Вскоре на рынок подтянулись и остальные подоспевшие ребята. Елян велел им рассредоточиться и обыскать здесь каждый угол.

— Может, тоже разделимся? — предложил Сян Мо.

— Исключено, — отрезал Хуай Янь. — Ты идешь со мной.

Поймать Ма Тая было жизненно важно, но снова потерять Сян Мо он не мог себе позволить.

— Ладно, — с мягкой улыбкой согласился Сян Мо. — Тогда вместе.

Оставшаяся троица разбилась на две группы. Ци Елян ушёл вперёд, а Сян Мо повёл Хуай Яня сквозь толпу.

Пробираясь мимо фруктовой лавки, Хуай Янь случайно задел локтем ящик с мандаринами. Тот перевернулся, и оранжевые плоды раскатились по грязной земле.

Торговец моментально мёртвой хваткой вцепился Хуай Яню в рукав:

— Стой! Разворотил лоток и смыться решил?! Гони деньги!

— Сколько? — Хуай Янь достал из кармана телефон и попытался стряхнуть чужую руку. — Отпусти, я переведу.

— Ага, сбежишь ещё, — хмыкнул торгаш, не ослабляя хватки. — Косарь.

Пробиравшийся впереди Сян Мо вернулся назад и, услышав сумму, сразу понял, что предприимчивый делец решил откровенно нажиться:

— Тысяча?! Совсем сдурел, вымогатель?!

На землю высыпалась от силы четверть ящика. По местным мерам это тянуло от силы на пару десятков юаней, максимум сотню — с учётом неудобств. К тому же мандарины не испортились, раздавили всего штуки три, остальные можно было собрать и продать. Требовать тысячу — значит дерзко держать их за лохов.

Сперва торговец лишь заприметил дорогой пошив одежды Хуай Яня и решил содрать со «шмота» побольше, но теперь, вглядевшись в его лицо, похабно замаслился глазами. Большой палец, сжимавший предплечье Хуай Яня, откровенно и сладострастно поглаживал ткань, норовя полапать красивого парня.

Сян Мо уже полез за кошельком, когда боковым зрением уловил это сальное движение.

Свою куртку Хуай Янь ранее отдал голодраному мальчишке, оставшись в одной белоснежной рубашке. Теперь на этой безупречной ткани от липких пальцев лавочника расплывалось грязное маслянистое пятно. Оно выглядело настолько чужеродным и мерзким на Хуай Яне, что резало глаз, а гнусавое похрюкивание торгаша окончательно переполнило чашу.

Бешеная ярость вскипела в груди Сян Мо, ударив в самый мозг.

— Ты кого лапаешь, тварь?! Руки убрал! — прорычал Сян Мо и с размаху впечатал ковано-тяжёлый ботинок торгашу в живот, одновременно выдернув Хуай Яня и заслонив его спиной.

Торгаш отлетел прямиком на собственный лоток. Конструкция рухнула, фрукты каскадом посыпались под ноги, давленые и мятые — вот теперь ущерба набралось аккурат на тысячу.

Свалившись в мешанину из фруктовой мякоти, лавочник схватился за живот и заорал на весь рынок, что его убивают. Окрестные зеваки видели, как он распускал руки, но соседние торговцы, завидев, что бьют «своего», мгновенно сплотились и обступили Сян Мо с Хуай Янем плотным кольцом.

— Плати за лечение и ущерб, сука! Десять тысяч!

— Хоть юанем меньше — не уйдете!

— Никуда вы отсюда сегодня не свалите!

— Скрутить их и в подвал закрыть!

Кто-то из толпы рявкнул и снова потянулся граблями к Хуай Яню.

Сян Мо прописал очередному наглецу прямой с ноги и, сжав запястье Хуай Яня, начал пробивать путь сквозь взбешённую ораву ударами кулаков и локтей.

В его голове стучала единственная мысль: Хуай Янь не должен попасть в руки этим отбросам.

Прожив в трущобах столько лет, Сян Мо слишком хорошо знал местную шваль и понимал, чем чревато пленение. От одной только мысли об этом перехватывало дыхание.

Сян Мо тащил Хуай Яня прочь от рынка, прочь из района трущоб. Они бежали, не разбирая дороги, пока не убедились, что погоня окончательно отстала.

Очутившись в переулке под тусклым фонарём, Сян Мо в бессилии опустился на уличный валун и прислонился спиной к стволу дерева. Запрокинув голову, он судорожно, жадно ловил ртом воздух. По пути им попалась пара совершенно тёмных проулков; к счастью, приступ фобии не накрыл его с головой, однако пальцы всё равно мелкой дрожью колотило.

— Мы же вроде за кем-то гнались... А в итоге сами еле ноги унесли, — не открывая глаз, пробормотал Сян Мо.

— Торгаш ко мне пристал, а ты его отделал, — лаконично резюмировал Хуай Янь. Связка «причина-следствие» в его исполнении прозвучала крайне двусмысленно.

— Да-а? Похоже на то, — вздохнул Сян Мо.

Хуай Янь остался стоять, прислонившись к дереву. Опустив взгляд на сидевшего у его ног спутника, он слегка толкнул его носком ботинка в голень:

— Видел бы ты своё лицо. Вылитый ты, когда ревнуешь.

***

Линь Цянькунь вместе с группой парней примчался в Восточный район. По наводке Лао Чжэна они долго прочёсывали улицы, пока наконец не наткнулись на сидевших у дороги Сян Мо и Хуай Яня.

— Дядя Мо! Вот вы где! Всё в порядке?

Увидев Линь Цянькуня, Сян Мо поднялся и отряхнул штаны:

— Нормально. Ты-то как тут оказался?

— Лао Чжэн отцу звякнул. Восточный район не под нашим батей, вот он и перепугался, что с вами что-нибудь случится, велел мне ребят собрать. Чжэн сказал, вы за кем-то гнались. Нашли?

— Нет.

— Давайте мы поможем прочесать!

Хуай Янь отмахнулся — привлекать лишнее внимание не хотелось:

— Не стоит. Это не так уж важно.

Убедившись, что оба целы, Цянькунь потянул Сян Мо за рукав:

— Погнали тогда. Батя дома ждёт, сказал тебя ужином накормить.

Сян Мо не шелохнулся. Поняв, что сдвинуть его с места не выйдет, Цянькунь перевёл взгляд на Хуай Яня:

— Тётушка Мо, пойдёмте с нами!

Сян Мо аж замер от такого обращения:

— Погоди... Ты как его назвал?!

— Так ты сам же велел называть его тётушкой Мо! А что не так?

Сян Мо перевёл ошарашенный взгляд с Хуай Яня на Линь Цянькуня и невольно коснулся пальцами ошейника с позиционированием поверх воротника:

— ... Всё так.

Сян Мо категорически не хотел, чтобы Хуай Янь вникал в теневые дела улицы Миинь. Тот не принадлежал этому миру, и светить его перед Линь Хунтянем не следовало. Сославшись на неотложные дела, Сян Мо открестился от приглашения и повёл Хуай Яня в сторону переулка 68.

От Ци Еляня пришла весточка: лабиринт Восточного района оказался слишком запутанным, а толпа — густой. Ма Тай окончательно ушёл.

Хуай Янь приказал нескольким людям остаться дежурить в районе, а Еляню велел подогнать машину.

Они неспешно шагали рядом, а их длинные тени скользили по асфальту под светящимися фонарями.

— Отец Линь Цянькуня... Ты будто избегаешь его? — спросил Хуай Янь, уловивший явную неохоту в жестах Сян Мо при упоминании Линь Хунтяня.

— Половина улицы Миинь держится на нём, — ответил Сян Мо. — Проще говоря, всё, что здесь творится, происходит с его молчаливого согласия. Я не хочу увязать в этом глубже, чем следует.

— А под кем вторая половина?

Не успел Хуай Янь договорить, как Сян Мо засек надвигающуюся навстречу компанию. Пьяная гопота шагала врозь, обнимаясь за плечи, оря на весь переулок отборным матом и пошлыми шутками.

— Похоже, сегодня утром стоило заглянуть в лунный календарь, — вздохнул Сян Мо. — День явно не задался.

— О чём ты?

— На улице Миинь есть те, кто ко мне лоялен — люди Линь Хунтяня, вроде Цянькуня или Лао Чжэна, — приглушив голос, пояснил Сян Мо. — А есть те, кто меня духом не переносит и при любой возможности ищет повода докопаться. Вот эта пьяная шваль впереди — как раз из второй половины, до которой у Хунтяня руки не дотягиваются.

Договорив, Сян Мо прибавил шаг и, дойдя до ближайшего ответвления, увлёк Хуай Яня за собой в непроглядную тьму подворотни.

Пьянчуги заметили, как две фигуры, маячившие впереди, внезапно растворились. Один из них ткнул пальцем:

— Слышь... Впереди ж кто-то был? Или меня перекосило от пойла?

— Был-был, я тож видел.

Самый трезвый из компании прищурился:

— А не Сян Мо ли это был, а?

— Сян Мо? Сука... А ну пошли проверим!

Им не повезло: переулок оказался глухим тупиком.

Слыша приближающийся топот тяжелых ботинок и грязь, несущуюся из глоток местных ублюдков, Сян Мо на ходу сдёрнул с себя куртку. Втиснув Хуай Яня спиной к кирпичной стене, он шагнул вплотную и накрыл их обоих курткой с головой.

— Потерпи, — шепнул Сян Мо, обхватывая Хуай Яня за талию и уткнувшись лицом ему в шею.

Куртка скрыла их лица ровно в тот миг, когда шаги со стороны улицы вкатились в тупик.

Чувствуя, что пьяная гопота подбирается совсем близко, Сян Мо ощутимо ужалил пальцами бок Хуай Яня и одновременно поддел ладонью его бедро, приподнимая ногу.

От неожиданной боли Хуай Янь приглушённо охнул. Звук, приглушённый плотной тканью, вырвался наружу и тихим, томительным стоном растаял в прохладном воздухе.

Шнырявшие по тупику оборванцы замерли. Один из них похабно облизнул губы и выплюнул:

— Бля, да тут парочка голубок милуется!

— Сука, прямо на улице невтерпёж стало!

— Сваливаем, это точно не Сян Мо. Тот недотрога хренов ни за что б не стал на карачках в подворотне жариться.

— Во-во, не мешаем людям трахаться.

— Чёрт, от этого стона у меня аж хер встал. Пойдём тоже бабу какую найдем, спустить надо.

— Гы-гы, погнали!

Топот убрался прочь из проулка и вскоре окончательно затих вдали.

Они всё так же стояли, накрытые курткой. Нога Сян Мо оставалась зажатой между бёдер Хуай Яня, а пальцы крепко впивались в его талию.

Сян Мо ощущал сквозь ткань рубашки живое, раскалённое тепло. Уткнувшись носом в плечо Хуай Яня, он жадно впитывал его запах — смесь ночного холода, тонкого парфюма и едва уловимой капельки пота на висках.

Запах, будто вся сочная зелень, копящая силы целую весну, в один миг вырвалась на свободу, пробивая мерзлую землю.

Словно стелющийся в тени побег, тянущийся вверх, к согревающему солнцу.

— Все ушли, — тихо произнёс Хуай Янь.

— Угу... Ушли, — дыхание Сян Мо оставалось хриплым и тяжёлым.

Хуай Янь слегка повеёл бедрами, отчего их тела столкнулись ещё плотнее:

— Раз ушли, почему не отпускаешь?

Сян Мо вздохнул ещё тяжелее:

— Три минуты уже прошло.

— И что?

Сян Мо всем весом бессильно навалился на Хуай Яня и прошептал:

— Я темноты боюсь.

http://bllate.org/book/20433/2162565