Готовый перевод Song of the Ordinary (Sentinel & Guide) / Песнь обычного человека (Стражи и Проводники): Глава 41

Входя в конференц-зал, Ван Синьи первым делом окинула взглядом присутствующих за огромным круглым столом. К счастью, ключевые фигуры ещё не прибыли — пунктуальность её не подвела, что вызвало короткий укол гордости. Однако, встретив синхронные молчаливые взгляды коллег, она невольно бросила взор на циферблат часов. Никакого опоздания. Так отчего они смотрят столь странно?

Она прищурилась, медленно обводя сотрудников взглядом, но каждый, на ком останавливался её взор, тут же утыкался в бумаги или заводил вполголоса беседу с соседом. Не добившись никакого ответа, Ван Синьи отодвинула стул рядом с профессором Ло и села. На столе уже лежали приготовленные блокноты и информационные материалы. Проверив подключение к внутренней сети — всё работало без сбоев, — она уточнила у профессора порядок выступлений, а затем поднялась, чтобы провести финальную инспекцию голографической проекционной системы и слайд-проектора. Всё это время присутствующие неотрывно следили за её перемещениями, пока она не вышла к дверям зала, приняв подобающую для встречи гостей позу.

Двое исследователей, посчитав неловким просто сидеть, когда до начала оставалось ещё минут пятнадцать, вознамерились присоединиться к Ван Синьи у входа. Но стоит им подняться, как её ледяной взгляд мгновенно пригвоздил обоих к месту.

— Вы чего удумали? Сидите ровно!

Одного её негромкого оклика хватило, чтобы малейшие судорожные поползновения в группе моментально утихли.

Восемь присутствующих исследователей и команда приглашённых специалистов замерли с чинным видом, выпрямив спины, а затем дружно перевели взгляды на профессора Ло. Тот прокашлялся:

— Мы собрались здесь ради презентации и ответов на вопросы. Окончательных решений сегодня принимать никто не станет, так что расслабьтесь и не накручивайте себя.

— Шеф, а говорить-то нам можно? — шутливо поднял руку Гуань Вэндэ.

Профессор Ло на мгновение задумался:

— Лучше держите язык за зубами.

В зале раздался разочарованный ропот.

— Шеф, а статьи набрасывать дозволено? — поинтересовалась Е Лань.

Профессор Ло потемнел лицом:

— Вернётесь в лабораторию — тогда и пишите.

На этот раз обязанности чётко распределили между всеми: ключевой доклад оставался за профессором Ло, научно-исследовательский состав помогал с пояснениями, Сяо Шаохуа с коллегами отвечали за ведение протокола, отладку оборудования, демонстрацию материалов и раздачу реактивов. Ван Синьи же во главе отдельной группы из юристов, финансистов и профильных экспертов должна была вести переговоры по деталям контрактов.

Для Сяо Шаохуа это был первый опыт участия в столь солидном коммерческом мероприятии. Поглядывая со стороны, как Е Лань с глубокомысленным видом листает увесистый отчёт о коммерциализации научных разработок — где все слова юноше были знакомы по отдельности, но общий смысл ускользал, — он тем не менее не мог не восхищаться масштабом происходящего. Вскоре зал начал заполняться. Представители десятка фармакологических и технологических компаний находили свои именные таблички за столом, и вместительное помещение на сотню человек быстро заполнилось до отказа.

Армию представляли трое: уже знакомый по прошлой инспекции начальник политического отдела с ассистентом и Секретарь Сюй — та самая женщина-Сентинель, секретарша министра, что ранее целилась в Сяо Шаохуа из пистолета.

Шаохуа списал всё на излишнюю мнительность, однако, проходя мимо, женщина-Сентинель будто скользнула по нему коротким взглядом. От этого взгляда по спине мгновенно пробежал неприязненный холодок.

— Дело дрянь, бывший зятёк пожаловал! — сдавленно прошептала Е Лань, потянув Сяо Шаохуа за рукав. Юноша тут же обернулся к дверям.

«Бывшим зятьком» в лаборатории нарекли экс-супруга дочери профессора Ло. На фоне растущей международной напряжённости промышленное производство сентинелина приобрело стратегический статус. В группе даже потихоньку судачили, не попытается ли этот делок вмешаться в тендер и протолкнуть свои инвестиции — судя по тому, как размашисто он швырялся миллионами, такой сценарий казался более чем реальным. Однако с учётом лютой вражды между ним и шефом сотрудники сходились во мнении, что этому проходимцу лучше вовсе не появляться. И вот на тебе: стоило фигуре визитёра возникнуть в проёме, как добродушная улыбка мгновенно слетела с лица профессора Ло. Он вскочил, побагровев от гнева:

— Ты чего сюда припёрся?! Тебя никто не звал!

Официальный представитель фармацевтической компании «Синьхэн» — тот самый «бывший зятёк» — развязно шагнул в конференц-зал. Одетый с иголочки молодой Сентинель смерил присутствующих наглым взглядом и с ядовитой ухмылкой бросил:

— А это не вам решать, профессор.

С этими словами он многозначительно скользнул взором по стоящей у дверей Ван Синьи. И хотя та сохранила абсолютное хладнокровие, сердце профессора Ло сжала недобрая тревога.

Слушания вот-вот должны были начаться, так что профессору пришлось сцепить зубы, скрыть волнение и открыть заседание согласно регламенту.

Когда Ван Синьи опустилась на своё место по правую руку от профессора Ло, представитель «Синьхэна», сидевший по диагонали в другом конце стола, саркастически приподнял в её сторону бутылку с водой — со значением, мол, приятного нам сотрудничества.

Ван Синьи прекрасно понимала подтекст этого жеста.

Тогда, доведённая до отчаяния, она без колебаний вцепилась в швырнутый им чек, плюнув на гордость и чуть не упав перед ним на колени на глазах у всей лаборатории. А на следующий день при попытке обналичить бумагу выяснилось, что чек фальшивый! Она чуть зубы не скрошила от бешенства — каков мерзавец! Однако отступать было поздно. Когда она перезвонила ему, этот подлец ехидно выдвинул условие: передача доли в проекте. Оказавшись в безвыходном положении, Ван Синьи была вынуждена проглотить обиду и пойти на сделку. После долгих торгов она была вынуждена скрепя сердце подписать договор о передаче сорока трёх процентов акций — тютелька в тютельку на грани допустимого порога по правилам безопасности SG! Но ужаснее всего то, что документы она оформила втайне, подделав подпись профессора Ло. Если всё выплывет наружу, тюремный срок окажется лишь полбеды — её с позором вышвырнут из группы, и карьере придет конец!

Отдать львиную долю труда всей лаборатории какому-то прохвосту... Зная свой вспыльчивый нрав, профессор Ло скорее костьми ляжет, но не смирится, и тогда катастрофа неизбежна. Этот жестокий урок намертво вбил в её голову простую истину: бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Последние пару лет она жила словно на иголках, металась как ошпаренная, но вынуждена была сохранять непроницаемую мину. Ван Синьи отчаянно искала лазейки и одновременно готовилась к худшему — на тендере наотрез откреститься от законности той подложной сделки и взять всю юридическую ответственность на себя. И только успешное продвижение разработок сентинелина оставалось единственным лучиком света в этой непроглядной тьме!

Как ни парадоксально, она чувствовала невиданную благодарность за появление мобильного доспеха GD-5. Беда для страны обернулась спасением для лаборатории и для неё лично! От этой мысли к глазам подступали невольные слёзы. Когда она без зазрения совести вымогала финансирование у тыловиков, военные, естественно, проявили хватку и потребовали солидный пакет акций в обмен на свои инвестиции. Ван Синьи не стала спорить. Раньше она бы дралась за каждый процент, но после перенесённого кошмара готова была даром передать результаты труда государству, лишь бы они не достались тому подлому слизняку!

К тому же профессор Ло всегда пёкся о благе страны, а богатство и чины считал тленом. Военные же честно предоставили группе солидный пакет привилегированных акций за интеллектуальную собственность, сделав ученых соучредителями. Учитывая грандиозные финансовые перспективы массового производства сентинелина, ведущим разработчикам достаточно было поддерживать государственную линию и своевременно модернизировать технологию, чтобы обеспечить себе безбедное существование до конца дней! На этот раз профессор подписал договор без малейших колебаний, и с души Ван Синьи наконец свалился тяжеленный камень.

«Пусть пока потешится, ублюдок, — мысленно ухмыльнулась она, откручивая крышку бутылки и делая глоток. — Проценты его размыты до смешного. Чтобы вернуть влияние, ему нужны колоссальные вливания, но потянет ли он соперничество с армией? Хватит ли кишки? А ту жалкую мелочовку, что у него осталась, считай, выслужил. Учитывая принцип нашего шефа платить по счетам, даже он бы не стал возражать против такой компенсации».

Повестка заседания состояла из нескольких блоков: от вводного обзора и презентации лаборатории до технико-экономического обоснования, химической структуры, технологических карт производства и маркетингового анализа. Поскольку на мировом рынке отсутствовали прямые аналоги, о конкурентоспособности не приходилось и говорить — присутствующие слетелись сюда, проведав об инсайде и чуя колоссальную наживу. Когда же представители армии огласили цену за акцию и жёсткие лимиты на выкуп, представитель «Синьхэна» неожиданно смахнул со стола бутылку с водой, привлекая недоуменные взгляды коллег по цеху. Молодой Сентинель бледнел и сбивчиво шептал: «Не может быть... Это нереально...», прекрасно осознавая, что договор на его руках превратился в бесполезную макулатуру. Впрочем, эта вспышка осталась лишь незначительным эпизодом, и совещание продолжилось в нормальном русле. Лишь сотрудники группы переглядывались, не понимая, отчего этот тип палит волчьим взором на Ван Синьи.

Закончив презентацию и вернувшись на место, Гуань Вэндэ наклонился к коллегам:

— Наша владычица Ван ему денег, что ли, задолжала?

Прозвище «Владычица Ван» приклеилось к ней с лёгкой руки старых сотрудников. Несмотря на чисто технарский склад ума и смутные познания в истории, они умудрились провести параллель между профессором Ло и императором Гао-цзуном, окрестив Ван Синьи «императрицей У Цзэтянь». Сентинели лаборатории, пользуясь тем, что обычные люди их не слышат, не раз со смехом гадали, когда же «государыня» окончательно свергнет шефа и взойдёт на престол.

— Не мели чуши. Будь ты на её месте, стал бы отдавать? — фыркнула на него Направляющая Гао Мань.

Заметив, что голос коллеги звучит слишком громко, Е Лань приложила палец к губам, призывая к тишине, и все мгновенно умолкли.

В итоге конкретные обязательства по выпуску и дистрибуции распределили между тремя крупными биотехнологическими гигантами. Что до «Синьхэна», то эта компания появилась на рынке совсем недавно и объективно уступала конкурентам по мощностям, не говоря уже о сомнительной репутации её руководства. Спустя два дня оргкомитет на закрытом заседании единодушно отменил их заявку. Не имея достаточных ликвидных средств, чтобы тягаться с богатыми корпорациями, «Синьхэн» остался ни с чем — им не досталось даже крошек с барского стола. На третий день представитель компании отбыл восвояси с мрачнейшей миной на лице, что разительно отличалось от его первоначальной спеси и дало коллегам по отрасли немало поводов для язвительных шуток.

Сяо Шаохуа по средам и четвергам посещал занятия, поэтому на заседаниях не присутствовал — о деталях он узнавал уже из сбивчивых рассказов коллег. На последнем курсе учебная нагрузка немного снизилась, однако тема выпускной дипломной работы — взаимосвязь ментальной силы и физиологических структур — требовала колоссального объёма архивных изысканий. Наставник распорядился предоставить к следующей неделе развёрнутый план и концепцию проекта. По счастливой случайности Чжао Минсюань на этой неделе оставался на базе, так что Шаохуа мог беззастенчиво просиживать ночи напролёт над книгами, не опасаясь назойливой опеки. Он заранее затарился водой и едой, планируя завершить текущий эксперимент сразу по окончании конференции и наглухо зарыться в библиотечных фондах.

Дни летели в безумной спешке: по коридорам лаборатории Шаохуа передвигался исключительно перебежками. Чэнь Юйтянь отказался ассистировать ему, поэтому в помощники юноше отрядили свежеприбывшего Хань Сяо. Из-за огромного количества стеклянных воронок и микропробирок Хань Сяо целую неделю не отходил от раковины. От тоски тот даже сочинил «Песнь мойщика колб» и распевал её с самого утра. Увы, ритмичный мотив оказался настолько заразным, что уже через пару дней вся лаборатория хором напевала этот незамысловатый мотив. Чтобы спасти сотрудников от массового помешательства, руководство спешно закупило новейшую ультразвуковую моечную установку.

Кроме того, Шаохуа не оставлял мысли объясниться с Чэнь Юйтянем, но времени катастрофически не хватало. Когда он возвращался в общежитие, соседи уже спали, а попытки заговорить в лаборатории сталкивались с глухим отчуждением. Так постепенно между ними пролегла прохладная трещина.

В последние годы зима в столице наступала всё раньше. На календаре едва отчитался начальный месяц сезона, а землю уже припорошило первым тонким слоем снега, тут же таявшим на асфальте. Сяо Шаохуа шагнул в холл библиотеки и передернул плечами от нахлынувшего сухого тепла.

За стойкой выдачи сидела студентка-дежурная. Шаохуа приветливо кивнул ей — это была Направляющая по имени Линь Си, которой он в своё время помогал с ментальным связыванием. Кто бы мог подумать, что мир настолько тесен!

— Отлично выглядишь! Видать, семейная жизнь тебе к лицу, — шутливо заметил Шаохуа.

Завидев его, Линь Си подскочила со стула, едва не выронив из рук смартфон:

— Вождь! Вождь!

— Тише ты, не волнуйся, — поспешно замахал руками Сяо Шаохуа. — Я просто заглянул за литературой.

Девушка смущённо забормотала, не зная, куда девать руки, но в её глазах светилась искренняя радость:

— Вы... вы можете брать абсолютно любые книги!

Едва выговорив это, она мысленно отругала себя за нелепую глупость — ляпнуть такое в публичной библиотеке!

— Спасибо, тогда я пройду в зал, — с улыбкой отозвался Шаохуа, направляясь к секции хранилища.

Заметив, что он уходит, Линь Си спохватилась:

— Постойте!

Шаохуа обернулся:

— М-м?

Девушка принялась судорожно шарить под стойкой:

— Вам... вам не холодно? У меня есть грелка с солевым песком, возьмёте?

— Спасибо, но в читальном зале отлично топят, — рассмеялся он. — А вот у тебя здесь сквозняк от дверей, так что береги себя.

Линь Си не успела толком собраться с духом для ответа, как юноша, помахав на прощание, исчез за поворотом.

Год назад всё было точно так же. Завершив процесс психологического сопровождения для неё и Ян Юя, он лишь напутствовал их теплой улыбкой — «живите счастливо» — и ушёл, не требуя ни благодарностей, ни почестей.

Тогда Линь Си искренне полагала, что их роман с Ян Юем — чистая случайность. Но инструкции SG строго предписывали присутствие официального Проводника-посредника для регистрации ментального сопряжения в день заключения союза. Молодожёны даже успели договориться со знакомым специалистом, однако в день оформления связывания откуда ни возьмись появился юноша, объявивший себя их официальным проводником-посредником. Линь Си тогда опешила. Лишь со временем, по крупицам восстанавливая историю их знакомства и сближения, она осознала: за каждой их «случайной» встречей стояла незримая, филигранная работа этого человека. В тот миг её захлестнула гамма чувств — от безграничной признательности до дикой неловкости.

Статус студента — проводника-посредника давал определённые послабления, но и накладывал ограничения: Шаохуа тогда обладал лишь сертификатом начального уровня и вовсе не обязан был выкладываться столь самоотверженно, как это делают профессионалы из Управления. Но... Господи, до чего же это смущало! Стоило представить, что все их с Сентинелем самые интимные, сокровенные переживания оказались зафиксированы в отчёте... Девушке хотелось провалиться сквозь землю!

Промучившись несколько дней, Линь Си всё же призналась своему Сентинелю: мол, надо бы как-то отблагодарить их Проводника-посредника. Ян Юй поддержал её, и они принялись наводить справки. Однако чем больше сведений они собирали, тем сильнее впадали в ступор...

Этот человек казался идеальным до сюрреализма! На первом же курсе пробиться в Научно-исследовательский институт SG, войти в группу разработки сентинелина, возглавлять списки успеваемости факультета, публиковать фундаментальные статьи, получать стипендию Государственного совета... Безупречная внешность, кроткий но твёрдый характер. Единственный упрёк — нелюбовь к шумным студенческим тусовкам, из-за чего непосвящённые считали его надменным гордецом. Впрочем, близкие друзья тут же горячо возражали: «Да какой он холодный! Просто вы с ним не знакомы!» — и в этих словах сквозила невольная гордость за дружбу с ним.

Раньше в сетевых играх Линь Си часто слышала громкое слово «небожитель», но лишь качала головой. Однако, узнав подлинный масштаб личности Сяо Шаохуа и дерзнув прочесть его научные публикации, она готова была преклонить колени. Они находились в совершенно разных весовых категориях — как свет светлячка и сияние полной луны. Одному Богу известно, какими судьбами этот гигант науки выбрал именно их скромную пару для своей практики. Неужели то был простой каприз?

Слыша, как однокурсники величают его «Вождём биологического факультета», она тоже переняла это прозвище. Поначалу слово резало слух, но вскоре прижилось. В этом титуле таился глубокий смысл: древнее звание племенного владыки удивительно перекликалось с самой сутью молодой, бурлящей жизнью науки биологии, где грандиозное полотно эволюции и исследований только начинало разворачиваться.

И всё же, мечтая отблагодарить его без лишнего шума — точь-в-точь как он сам поступил с ними, — девушка при каждой случайной встрече испытывала робкий трепет и невольно пыталась прошмыгнуть мимо. В конце концов, набравшись смелости, она смастерила подарок, но вручить его так и не решилась. Кто же знал, что сегодня язычок сам выдаст её сокровенную тайну!

— Эй, Вождь...

Сжимая в ладони мягкий пушистый чехол грелки в виде кошачьей лапки, Линь Си смотрела вслед удаляющейся фигуре. Понимая, что юноша уже не услышит, она тихо шепнула:

— А ведь я сделала её своими руками... Специально для тебя.

Её ментальный проводник — пушистая узорчатая вислоухая кошка — встала передними лапками на стойку и тихо, ласково мяукнула вдогонку ушедшему.

***

http://bllate.org/book/20432/4819690