Готовый перевод Song of the Ordinary (Sentinel & Guide) / Песнь обычного человека (Стражи и Проводники): Глава 25

Будь у этого парня хвост, Сяо Шаохуа мог бы поклясться: тот сейчас вилял бы из стороны в сторону с едва слышным шуршанием.

— Всего-то тарелка супа, а столько радости? — поддел его Шаохуа.

Он отлепил от дверцы холодильника записку-стикер, похлопал Чжао Минсюаня по плечу и подошёл к микроволновке. Достав остывший ужин, повернулся:

— Будешь что-нибудь?

Но Минсюань уже подкрался сзади и крепко обнял его за талию. Губы Сентинеля прикоснулись к мочке уха, а низкий, нарочито бархатный голос донёсся вместе с едва уловимым намеком:

— Я хочу... тебя.

Горячее дыхание обжгло кожу. В то же мгновение от уха к самому сердцу Шаохуа пронеслась острая, колючая волна:

—... Меня?

Он рефлекторно повернул голову и столкнулся с горящим взглядом. Вспышка — и до него мгновенно дошло:

— Ты... всерьёз?

Минсюань с надеждой кивнул. Из самой глубины груди Шаохуа разлилось жаром нетерпение. Поддавшись порыву, он развернулся и крепко, почти агрессивно поцеловал парня в губы, а затем слегка оттолкнул:

— Иди на диван. Жди.

Стоило словам слететь с его губ, как в голове Сентинеля словно вспыхнула яркая лампочка. Минсюань мгновенно перемахнул в гостиную, отыскал свободный угол на диване и замер там, выпрямившись струной, будто на плацу перед строгим командиром. Вот только его блестящие глаза не отрывались от фигуры Шаохуа, хлопочущего у кухонного стола.

Остатки риса перекочевали в глубокую пиалу, блюда накрыли плёнкой и убрали в холодильник. Лишнюю посуду Шаохуа отправил в посудомойку, пустил воду, нажала кнопку пуска. Вымыл руки. Вытер насухо. В глазах Минсюаня каждое его движение раскладывалось на отдельные кадры, а время тянулось невыносимо медленно.

Ментальная сеть Сентинеля невольно растянулась до предела. Невидимые щупальца восприятия, повинуясь собственному разуму, мягко касались гладкой кожи Шаохуа, его едва заметной улыбки, расслабленных плеч...

Разворот, щелчок выключателя — и вот он идёт.

Закончив с уборкой, Шаохуа вышел в зал и наткнулся на этот ошеломлённый, прикованный к нему взгляд. Едва улегшееся волнение вспыхнуло с новой силой. Он уже открыл рот, чтобы сказать «подвинься», но мощный рывок сбил его с ног. Минсюань повалил его на диван и запечатал губы безудержным, сокрушительным поцелуем, не дав вымолвить ни слова.

— М-м...

Тихий, едва различимый глухой звук, вырвавшийся у Шаохуа в разгаре этой ласки, окончательно снёс Сентинелю крышу.

Ритм поцелуя стал настолько бешеным, будто Минсюань намеревался выжечь его душу дотла. Шаохуа судорожно вцепился в его плечи, пытаясь немного отпихнуть, но силы покинули руки. Оставалось только беспомощно принимать этот напор. Дыхание перехватило, звуки внешнего мира растворились. В момент головокружительного выдоха в сознании Шаохуа что-то с грохотом взорвалось, рассыпавшись яркими искрами.

Ментальная сила...

В разуме мелькнуло странное, не поддающееся описанию ощущение.

И тут прямо над ухом отчётливо и звонко звякнул металл — кто-то вставлял ключ в дверной замок.

Оба мгновенно застыли, словно одеревенев.

Обменявшись быстрым взглядом, Шаохуа выждал пару секунд, после чего выскользнул из-под Минсюаня, осторожно подкрался к прихожей и заглянул за угол. Собственная дверь стояла неподвижно. Спустя мгновение снаружи, со стороны лестничной площадки, донеслись чужие голоса, а затем хлопнула дверь напротив.

Шаохуа перевёл дух и посмотрел на своего «соучастника»:

— Это у соседей.

Сказав это, они оба не удержались и громко расхохотались — ситуация казалась одновременно нелепой и дико смешной.

Чтобы не попасть в подобный просак снова, Шаохуа достал телефон и набрал родителей. На том конце провода послышалось глухое рычание Сяо Юаньчжуна, не довольного тем, что сын мешает им с женой наслаждаться вечером наедине. Шаохуа со смешком скинул вызов.

Обвив его талию со спины, ждавший неподалёку Минсюань попытался снова повалить его на пол.

— Вставай! Сначала в душ! — Шаохуа на этот раз проявил твёрдость, сбросив его руки, и пошёл за чистой одеждой.

Минсюань увязался следом шаг в шаг:

— Вместе пойдём.

— Чжао Сяо-эр, прекрати липнуть, а? — с досадой вздохнул Шаохуа.

Но скинуть с плеча тяжелую лапу Сентинеля было невозможно. Пришлось тащить этого огромного «медведя» из гостиной в спальню, а из спальни — в ванную. В коридоре его снова прижали к стене и долго, смачно целовали.

— Кстати... — Шаохуа едва вырвался из очередного поцелуя, глотая воздух. — У тебя... есть опыт?

— Что? — Минсюань даже не думал останавливаться.

Шаохуа всунул ему в руки стопку белья и кое-как отвоевал скромную дистанцию:

— Ну, в том, чем мы сейчас собираемся заняться... — Он задыхался, заливаясь краской до самых ушей. — У тебя есть хоть какой-то опыт?

Прижавшись лбом к его лбу, Минсюань решил включить дурака:

— В каком именно деле?

Шаохуа опешил:

— Ты что, вообще ни разу?!

В голове мгновенно вспыхнула мысль: может, побежать к компьютеру и быстренько погуглить, пока не поздно?

Минсюань не выдержал и расхохотался:

— Есть, есть у меня опыт!

— Что значит «есть»?! — Шаохуа едва не взвился на воздух.

— В медотделе выдавали! — испуганно выпалил Минсюань, спешно гася готовое вспыхнуть недопонимание. — Новобранцам при выпуске из Башни выдают методички! И голографические материалы тоже!

— А, ну ладно, — мгновенно остыл Шаохуа.

Повернувшись к кабинке, он включил воду, проверил температуру и принялся скидывать одежду.

— Ты... ты чего это? — теперь опешил сам Минсюань.

Шаохуа с немым вопросом взглянул на него:

— Сам же орал, что пойдём вместе?

Если память ему не изменяла, раньше они после тренировок или бассейна сто раз вместе мылись в душе. Что тут такого? Да и вообще, всё, что можно было увидеть, они давно друг у друга видели, а то, что не видели... ну, у парней всё одинаковое. Подумаешь, экая невидаль. Разве что в детстве Шаохуа ужасно досадовало, когда они мерялись... кхм, размерами, и он постоянно проигрывал. Впрочем, позже он успокоил себя тем, что «это всё последствия детской полноты», чем до слёз насмешил тогда маленького толстячка Чжао.

Сегодня всё было как в былые времена.

— Ну и чего застыл?

Сбросив грязные вещи в корзину, Шаохуа шагнул под тёплые струи и окликнул застывшего на пороге Минсюаня.

— А? А, да-да... — забормотал Сентинель, нащупывая пуговицы, но его глаза и тело жили собственной жизнью, совершенно не подчиняясь разуму.

Когда он втиснулся за матовое стекло ванной, очутившись плечом к плечу с Шаохуа в узком пространстве, где кожа касалась кожи, горячий пар уже окончательно затуманил ему голову. Шаохуа, перекрывая шум воды, склонился к самому его уху:

— Сяо-эр, а ты помнишь, что чувствовал, когда у тебя пробудилось обоняние?

— Что... что? — от пара и близости чужого тела у Минсюаня пересохло во рту.

— Я про обоняние. В тот самый момент, когда оно пробудилось, — Шаохуа выдавил шампунь и принялся взбивать пену на волосах. — Что это за ощущение?

В памяти Минсюаня всплыли давние, полузабытые образы:

— Ну... немного похоже на блуждание, — он прижался спиной к холодному кафелю, выставленным вперёд локтем пытаясь скрыть нарастающее возбуждение и вытянувшись в струнку, как доска. — Будто ты в одно мгновение взмываешь куда-то в воздух...

Кто же знал, что в следующую секунду Шаохуа повернётся и мгновенно раскусит его маневр:

— Мать твою! Ты всё равно больше меня?!

Не долго думая, он, прямо как в далеком детстве, сцапал «чудовище» ладонью и примерился:

— Нечестно! — и с разочарованным видом отпустил.

От этой спонтанной выходки Сентинель едва не сорвался со катушек.

— Эй! — Минсюань мгновенно перехватил инициативу, прижав шутника к стене. — Ты соображаешь, во что играешь?!

— В смысле? В какой ещё «в смысле»? — теперь уже Шаохуа решил притвориться дурачком. Зажатые запястья дернулись, но вырваться не удалось. Он закрутил головой: — Пена! Шампунь в глаза попал!

— Где?! Дай помогу! — Минсюань тут же забыл об угрозах и принялся аккуратно смывать мыло водой. Когда лицо Шаохуа очистилось, его тёмные, мокрые глаза лучились лукавым смехом:

— Ты так и не ответил на вопрос.

«Ах ты лис!» — у Минсюаня не осталось сил даже на то, чтобы посердиться.

— Видел, как семя пробивает землю? — Он развернул Шаохуа спиной к себе и взял лейку душа, смывая остатки пены с его шеи. — Вот примерно так.

Шаохуа слегка наклонил голову, следуя за движениями его рук:

— Хочешь сказать, процесс пробуждения похож на то, как удушаемый человек неожиданно делает первый глубокий вдох, ощущая тонны свежего воздуха и тысячи запахов? Я правильно понял?

— Именно, — отозвался Минсюань. Он подошёл ближе, убрал мокрые пряди с его шеи и осторожно смыл пену за ухом, попутно прикоснувшись губами к влажной коже.

Шаохуа сбился с дыхания:

— А... а что именно послужит толчком? Что заставило пробудиться твоё обоняние?

— В тот день я уловил запах одного редкого растения... Мэнляньской наскальной травы, — Минсюань сделал паузу, чувствуя, как дрожит тело Шаохуа. Его низкий голос вибрировал от сдерживаемого смеха: — Но в отряде был парень, у которого обоняние включилось просто от порохового дыма после выстрела... Так что катализатор у каждого свой.

Шаохуа запрокинул голову, тяжело и глубоко выдохнув:

— А та Направляющая, что была сегодня... чем пахла она?

Не знай он Шаохуа как облупленного, обязательно решил бы, что в этом вопросе кроется ревность. Повесив лейку на крючок, Минсюань наклонился и слегка прикусил обнажившийся кадык, а затем мягко провел по нему языком:

— Чем-то вроде вишнёвого ликёра... Приторно, до тошноты. Мне не понравилось.

— А я? — Шаохуа перехватил его неугомонные пальцы, сжав их в своей ладони. — Ты чувствуешь мой запах?

Струи горячей воды стекали по их лбам, омывая лица и заставляя сиять темные глаза.

Минсюань не удержался от улыбки. Не отрываясь от его шеи, он покрывал её мелкими поцелуями и шептал:

— Немного похоже... на утренний лес. И ещё на море... Очень свежий... приятный запах...

— Хе-хе! — Шаохуа внезапно прыснул от смеха. Он выпростал пальцы, зачерпнул с полочки немного геля и размазал по спине Сентинеля. По ванной тут же разнёсся густой парфюмерный аромат. — «Аромат хвойного леса и морского бриза»! Теперь и ты можешь так пахнуть!

Шаохуа развернул семейную литровую бутыль этикеткой к нему. Минсюань проследил за его взглядом — на пластике и впрямь красовалась крупная рекламная надпись.

— Ну как, вкусно?

Смешинки так и плясали в глазах Шаохуа, пока его намыленные ладони бесстыдно скользили по спине Сентинеля, подливая масла в огонь.

Минсюань онемел. Досада, неловкость, смех и дикое влечение смешались в единый бушующий коктейль, вылившись в одно-единственное желание: прижать этого наглеца прямо здесь.

Не говоря больше ни слова, он сорвал лейку, в пару движений ополоснул себя и Шаохуа.

— Всё! Натурные испытания окончены, переходим к следующей части!

Подхватив юношу на руки, Минсюань не дал ему ни единого шанса вставить хотя бы слово. Он перекрыл воду, сдёрнул полотенце и в три широких шага пересёк коридор, выбив дверь в спальню Шаохуа и захлопнув её ногой.

— Говоришь, ненаучно? — с хищной ухмылкой прорычал Сентинель, нависая над обнажённым парнем на кровати и мёртвой хваткой прижимая его запястья к мягкому покрывалу.

Шаохуа поглядел на его приближающееся лицо и с ужасом понял: на этот раз он окончательно доигрался.

http://bllate.org/book/20432/4665846