Готовый перевод Song of the Ordinary (Sentinel & Guide) / Песнь обычного человека (Стражи и Проводники): Глава 20

Конец года — пора странная и безумная. С одной стороны, студенты вовсю предвкушают Праздник весны, с азартом планируя каникулы, с другой — на них всей тяжестью обрушивается сессия. Для факультета биоинженерии это означает лишь одно: бесконечные контрольные, лабораторные, отчеты, курсовые и научные статьи. Сяо Шаохуа, словно из склонности к мазохизму, взвалил на себя еще и подработку уборщиком, а ведь в группе как раз подходила к кульминации первая фаза экспериментов с сентинелином. Парень мечтательно думал о том, как хорошо было бы растянуть сутки хотя бы часов до сорока восьми.

Единственной светлой полосой казалась благосклонность профессора Ло. Тот, похоже, всерьез впечатлился упорством Шаохуа и поручил старшей сестре Ван обучить его основам ПЦР, молекулярного клонирования и секвенирования. Увы, на фоне завала, способного свести в могилу любого смертного, радоваться успеху не хватало сил. Шаохуа метался как урезанный, едва добирался до подушки и мгновенно проваливался в небытие. Благо общеобразовательные предметы закончились, освободив время для профильных дисциплин. Вот тут-то у обычных людей и выявилось неоспоримое генетическое преимущество: от экзаменов по сентинельско-направляющей специфике они были полностью освобождены!

— Мамочки! Я впервые в жизни счастлив, что родился обычным человеком! — завопил Хань Сяо и подбросил учебник к потолку.

Три сожителя-сентинеля мгновенно наградили его такими взглядами, что книга едва не вспыхнула в воздухе.

— Рано радуешься, — сжалился над ним Шаохуа. — Забыл про историю сентинелей и направляющих?

Окрыленный было студент Хань мгновенно сдулся. Казалось, по нему одновременно ударили Ментальной Плетью и Заклятием Грома: парень одеревенел и мешком рухнул на матрас. И лишь одинокий средний палец, дрожа, поднялся вверх — немой протест угасшего духа.

***

Выкроив наконец минуту на передышку, Шаохуа поймал себя на тревожной мысли: Чжао Минсюань не разговаривал с ним по-человечески уже месяца полтора. В каком смысле «по-человечески»? Да в самом прямом! Ответы сквозь зубы, раздражение при каждом звонке или вовсе сброшенные вызовы — а теперь этот паршивец еще и на сообщения забил. Ладно, Шаохуа честно пытался его оправдать: у того вечно службы, вылазки, сумасшедшая занятость. Раньше ведь тоже мог молчать часами, но потом обязательно отписывался — коротко, по делу, зато искренне!

А что теперь? Изредка прилетала сухая отписка в духе: «Не переутомляйся, ложись раньше» или «Поешь нормально».

И все. Даже автоответчик проявил бы больше душевности.

Последней каплей стало пришедшее ни с того ни с сего сообщение: «Без надобности никуда не ходи».

Шаохуа не выдержал. Пальцы с яростным стуком прошлись по экрану, отбивая длинный текст: «Я скоро вокруг Башни и кампуса по орбите летать начну! Ты-то сам куда нафиг пропал?! В округе связь глушат или что? Хоть бы раз, блин, перезвонил! Совсем страх потерял?!»

Отправил. В ответ — снова звенящая тишина.

Даже с мозгами, спекшимися до состояния сушеной корочки, Шаохуа прекрасно понимал: этот гад опять включил режим невидимки. От злости захлестывал нервный смех.

—... И вот так каждый раз! На звонки не отвечает, сообщения игнорирует! Он меня за Направляющего держит, что ли?! Совсем крыша поехала?! — Под нажимом и допросом с пристрастием со стороны сожителей он в конце концов выплеснул все накопившееся.

Чэнь Юйтянь, выслушав этот сбивчивый монолог с живейшим интересом, вынес хладнокровный вердикт:

— Ну, все ясно. Завел кого-то на стороне.

— Какого черта?! — Шаохуа аж подскочил. Слова приятеля швырнули его в холодный пот. — Не может быть! Прошло-то всего ничего!

Обычно мягкий и рассудительный Су Цзявэнь на этот раз не нашел слов утешения. Он лишь тяжело вздохнул, сочувственно похлопал Шаохуа по плечу и вышел из комнаты.

— Да подождите вы! — Шаохуа забегал вокруг стола, не находя себе места. — Он же еще месяц назад обещал отдать мне своего донатного персонажа!

Чэнь Юйтянь задумчиво протянул:

— Легко меняются сердца людей, а мы виним лишь превратность судьбы...

— Цыц! Дайте подумать, — Шаохуа вскинул руку, требуя тишины.

В комнате ненадолго воцарилось молчание. Из окна напротив доносились тоскливые рулады старого шлягера: «Твое сердце уже не вернуть, я знаю, я больше не тот, кто тебе нужен...»

Песня звучала издевательски четко. Шаохуа почувствовал, как почва уходит из-под ног.

И тут даже Сюй Бин, всегда принимавший его сторону, подлил масла в огонь:

— Вождь... — с ноткой сочувственной неуверенности пробормотал он. — Наверное, тебе стоит быть готовым... Если сентинель встречает Направляющего с высокой совместимостью... он уже ни за что его не отпустит.

Эти слова вонзились прямо в сердце.

Мир вокруг в одно мгновение сделался чужим и незнакомым. Шаохуа рухнул на кровать, раскинув руки и ноги.

«А может, — подумал он, — именно так этот мир и устроен?»

Хаотичные мысли яростно боролись за контроль над сознанием, пока в голове не осталась звенящая пустота. Он уставился в потолок широко раскрытыми глазами, тяжело и отрывисто ловя воздух ртом — совсем как выброшенная на берег рыба. В этой позе он пролежал добрых полчаса.

Вернувшийся из печатного центра Су Цзявэнь постоял у его кровати, оценивая состояние друга, и наконец негромко изрек:

— Так дело не пойдет, Шаохуа.

Шаохуа медленно перевел взгляд на приятеля, фокус зрачков постепенно восстановился.

— Ты прав, — тихо отозвался он.

В следующий миг он рывком поднялся на кровати, жестко потер лицо ладонями и вытащил телефон. Выходить на балкон не стал — набрал номер прямо здесь.

Как и следовало ожидать, первые десять вызовов ушли в молоко: то сброс, то игнор. Но Шаохуа настырно жал на повтор — уперто, словно вознамерился долбить до скончания времен. На губах у него играла усмешка; он мельком взглянул на застывших в дверях затаивших дыхание сожителей и приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Где-то на двадцатой попытке на том конце провода наконец сняли трубку. Голос Минсюаня прозвучал сухо и глухо:

—... Что случилось?

Шаохуа мысленно усмехнулся: кто бы мог подумать, что он сам станет живым наглядным пособием по краху отношений обычного человека и сентинеля. Слова, еще минуту назад казавшиеся невыносимо тяжелыми, слетели с губ легко и почти безразлично:

— Мы расстаемся.

Он не хотел — да и просто боялся — слышать ответ. Пальцы сработали на чистом автопилоте: телефон отключился, задняя крышка отлетела, а аккумулятор вывалился из дрожащих рук и с грохотом полетел на пол.

Су Цзявэнь молча подобрал детальки, собрал аппарат и положил на стол.

— Спасибо, мужики. Как сдадим сессию — с меня простава, — с фальшивой улыбкой проговорил Шаохуа, натягивая невозмутимый вид. Он цапнул с подушки английский перевод «Основы биохимии» и углубился в чтение.

Сюй Бин, боязливо бочком подкравшийся ближе, не удержался:

—... Вождь, ты книгу вверх ногами держишь.

— Заткнись!

***

На чистой спортивной злости и упрямстве Шаохуа умудрился сдать третий экзамен. Все время подготовки его подпитывала вычитанная на стене читального зала цитата: «Любовь просрал, так еще и сессию завалить хочешь?»

Неизвестно, какой гениальный предшественник из числа обычных людей оставил этот лаконичный шедевр, но именно он спас Шаохуа от нервного срыва. Каждый раз, когда над формулами начинала закипать ярость, парень зависал перед надписью на полчаса, а затем яростно набрасывался на задачи. При проверке ответов он лишь скрежетал зубами: «Да какого черта?! Я ж такие элементарные вещи раньше с закрытыми глазами щелкал! Непростительно!»

Выбравшись из аудитории после бессонной ночи, несчастные собратья по несчастью еле волокли ноги. Хань Сяо заявил, что голоден как волк и сию секунду отправится штурмовать столовую. Шаохуа лишь слабо отмахнулся:

— Все, я пас. Мне бы до кровати доползти.

Они попрощались у ворот кампуса. Шаохуа поплелся к общежитию, ощущая, как от усталости плывет сознание. Рядом с входом маячила знакомая фигура. «Совсем уже крыша съехала, — подумал он, — мерещится всякое. С чего бы этому типу быть похожим на Чжао Минсюаня?»

Занятия как раз подходили к концу, и корпуса опустели — студенты потянулись к жилой зоне. На фоне этой пестрой толпы высокий мужчина в черном пальто и темных очках выглядел нелепо и зловеще, привлекая косые взгляды. Шаохуа и сам бросил на него пару недоуменных взглядов, подходя к дверям.

«Не может же это быть он?..» — успел мысленно ухмыльнуться Шаохуа. Но едва его нога перешагнула порог, рядом мелькнула тень. Секунда — и его сгребли в охапку и буквально утащили прочь. Прохожие даже сообразить ничего не успели — показалось, будто померещилось.

— Мать твою!.. — Шаохуа едва не завыл на всю улицу, но крепкая ладонь мгновенно зажала ему рот, а сам он оказался прижат к стволу старого дерева, скрывавшему обоих от посторонних глаз.

— Это я, — раздался у самого уха знакомый, бархатистый голос.

Натянутые до предела нервы Шаохуа мгновенно отпустили. Но уже в следующий миг он с новой силой задергался:

— Ты чего удумал?! Отпусти!

— И не подумаю, — отрезал Минсюань.

Он безапелляционно цапнул его за запястье, отволок на тридцать метров в глухой, безлюдный переулок и с силой впечатал спиной в стену. Сдернув очки, Чжао Минсюань уставился на него мрачным, тяжелым взглядом:

— Я не давал согласия на расставание.

Закипавший было от ярости Шаохуа разглядел его лицо — и не удержался. Из груди вырвался нервный смешок.

— Я абсолютно серьезен, — рыкнул Минсюань, и без того темная физиономия исказилась еще сильнее.

— Ха-ха-ха! — Шаохуа отдушился, немного пришел в себя и прочистил горло. — Кхм... Просвети-ка, где тебя носило?

Небритый, всклокоченный, глаза запали... Выглядел он помятее самого Шаохуа после бессонной сессии. Наряду со странным уколом жалости в душе Шаохуа вспыхнула мстительная радость: «Так тебе и надо, гад! Будешь знать, как игнорировать мои звонки и кормить меня автоответчиками!» Впрочем, здравый смысл тут же отвесил ему ментальный подзатыльник: «А если у человека реально было смертельно опасное задание? Если он ранен был?! Где твоя совесть, Шаохуа?»

Минсюань смотрел на него взглядом, способным испепелить на месте:

— Ты что, издеваешься надо мной?!

— Вовсе нет, — улыбка с лица Шаохуа сползла. — Я совершенно серьезен.

Чжао Минсюаню до смерти захотелось подвесить этого упрямца за ноги и хорошенько отвскабливать.

— Почему? — сквозь зубы выцедил он.

Шаохуа в душе иронизировал, но внешне сохранял невозмутимость:

— На заданиях зашивался?

— Нет... — ляпнул Минсюань и тут же спохватился: — То есть да, свободной минуты не было.

Он мгновенно понял, что совершил глупейшую ошибку. Такой явный прокол Шаохуа бы ни за что не упустил.

И точно — Шаохуа вскинул бровь и с едва уловимой язвой проговорил:

— На звонок ответить времени не нашлось, а прилететь сюда — пожалуйста? — Он сделал паузу и добавил: — Твой Направляющий не будет против таких отлучек?

Сердце Минсюаня, было рухнувшее в пятки, взмыло куда-то к горлу. Он застыл, не зная, плакать ему или смеяться.

— Нет у меня никакого Направляющего...

— Как скажешь, — Шаохуа кивнул, не выражая ни доверия, ни сомнения. — Разобрались. Говорить больше не о чем.

Он развернулся и небрежно махнул рукой на прощание.

Видя, как тот сделал шаг прочь, Минсюань почувствовал, как сознание накрывает паника. Тайну больше нельзя было хранить, но нужные слова будто застряли в сжатом горле. Он рванулся вперед, отчаянно сгреб Шаохуа в охапку и запричитал — сбивчиво, теряя контроль над собой:

— Шаохуа, постой! Не уходи, умоляю! Я не специально сбрасывал... то есть специально, я виноват, я полный идиот! Но у меня нет никакого Направляющего! Я не хотел, чтобы все так вышло... Прости меня, слышишь? Прости! Не брошай меня, пожалуйста...

Речь его путалась, превращаясь в нервный шепот. Уткнувшись лицом в темные макушечные волосы Шаохуа, Минсюань судорожно выдохнул, едва не срываясь на глухой навзрыд:

— Не уходи от меня...

Ощущая живое тепло, проникающее сквозь плотную ткань, Шаохуа опустил взгляд. На его плечах мертвой хваткой сцеплялись пальцы Минсюаня — на них вздулись синеватые вены. Тот сжимал его с такой отчаянной силой, словно боясь выпустить, но одновременно страшась причинить боль. У Шаохуа прервалось дыхание, в глазах закололо.

— Эх, Чжао Сяо-эр... Ты хоть понимаешь, насколько эта дорога тяжела? — тихо произнес он, собирая мысли в кучу. — Наши отношения изначально держатся на соплях. Ни чувственного резонанса, ни ментальной связи... Я обычный человек. Я не смогу прикрыть тебе спину в бою, не смогу прочитать твои эмоции, когда тебе паршиво. Да мы даже элементарно откровенными друг с другом быть не способны... Чжао, если рассуждать с точки зрения банального биологического выживания, твой выбор абсолютно нерационален.

Шаохуа слегка похлопал его по ладоням — и в знак утешения, и давая понять, что пора бы разжать объятия. Но Минсюань даже не шелохнулся. Пришлось попытаться силой отогнуть его пальцы.

— Да к черту твое биологическое выживание! К черту всех Направляющих в мире! — глухой, надрывный рев прозвучал над самым ухом. Минсюань сжал его с такой силой, что хрустнули ребра. Все, что он так долго давил в себе, наконец вырвалось наружу. — Я человека хочу! Тебя хочу, Шаохуа! Мне кроме тебя никто не нужен!

— Я человек, Шаохуа! Не гребаный алгоритм! Неужели все эти годы, все наши чувства стоили меньше, чем какой-то безымянный Направляющий из ниоткуда?! Поверь мне! Поверь! Я все сделаю, все докажу! Сколько бы времени ни потребовалось — только не уходи! Не бросайся ты этими «расстаемся»! Я же, сцуко, с ума от этого схожу!

На последних словах в его голосе прорезались явные, сопливые слезы.

Сердце Шаохуа екнуло. Потеряв всякий контроль над собой, он развернулся и крепко, до хруста суставов, обнял Минсюаня в ответ.

— Ну-ну, не реви, Сяо-эр... — поддел он его старым игровым ником. — А то физиономию совсем размажешь...

— Никто не ревет! — свирепо буркнули сверху, но тяжелые ладони лишь сильнее прижали голову Шаохуа к мужскому плечу, не давая поднять лицо.

— Ха-ха... — Шаохуа не удержался от смешка. Глубоко внутри, в самом защищенном уголке души, разлилось удивительное тепло. — В таком случае держись за меня крепче.

Голос звучал в упругом ритме чужого стучащего сердца. Принятое решение отдавалось в груди Шаохуа звонкой, отчаянной решимостью: Я буду рядом, пока ты во мне нуждаешься. А до тех пор...

— Пока я не скажу «конец», финиша не будет. Но учти: дернешься на сторону — прибью лично.

— И что, мне теперь кричать «благодарю за милость, мой повелитель»? — раздалось над ухом. Голос Минсюаня снова обрел низкие, чуть ироничные нотки.

— Вот именно, умница, — невозмутимо одобрил Шаохуа. Он похлопал парня по широкой спине, чувствуя, как горячее дыхание Минсюаня смещается все ниже, подбираясь к его губам. В последний момент Шаохуа решительным движением отодвинул эту взъерошенную голову за подбородок. — А теперь давай обсудим первый пункт нашего соглашения.

Глаза в глаза. Шаохуа смотрел на него предельно спокойно, высекая каждое слово:

— Взаимная откровенность.

И тут же ощутил, как тело Минсюаня под его руками мгновенно одеревенело.

http://bllate.org/book/20432/4619522