Готовый перевод The Eighth Prince Harvests Chives in a Qing Transmigration World / Восьмой принц собирает урожай в мире эпохи Цин: Глава 5

[Покинуть пространственный дворец?]

[Подсказка системы: После выхода система продолжит работу в фоновом режиме. Время простоя также приносит очки пространства!]

[Да] [Нет]

Четвёртый князь Иньчжэнь вышел из пространства. Подогнув руку, он подпёр костяшками висок и тихо повёл плечом, выходя из состояния полудрёмы.

Оказалось, он так и сидел за чайным столиком. Погружение со стороны выглядело простым забытьём, длившимся лишь миг — буквально щелчок пальцев. Пиала под рукой всё ещё овевалась густым паром, и напиток не успел ни капли остыть.

Иньчжэнь медленно поднял взгляд и, не сводя глаз с фарфоровой крышки, глухо выдохнул:

— Я… и впрямь вернулся.

Вернулся во времена своей юности. Двадцать один год — если память не изменяет, именно тогда его и остальных августейших братьев-принцев пожаловали титулами бэйлэ. И среди всех самым юным, с наименьшей выслугой, но пользующимся неограниченным уважением придворных и чиновников был не кто иной, как прославленный добродетелью и честностью Восьмой брат — Иньсы!

Человек, с которым он враждовал полжизни, должен был сгинуть первым. И вот теперь, стоит лишь разомкнуть веки, оказывается, что Восьмой брат — тот самый, чей век надлежало окончить в пожизненном заточении, — снова ходит по этой земле. Разве мог Иньчжэнь оставаться спокойным?

Иньчжэнь прищурился, отстранённо смотря на исходящую паром пиалу. В этот миг к центральной зале подбежал военный курьер из канцелярии. Почтительно застыв у порога, он склонился в поклоне:

— Ваше высочество! Восьмой князь пришёл в себя. А только что к нему с визитом изволил прибыть Девятый князь. Похоже, дело в прежнем пари: Восьмой князь собирается лично приготовить для Девятого брата сладкую ледяную пиалу.

Иньчжэнь опомнился и равнодушно скользнул взглядом по слуге.

Старик Девятый, Иньтан? Ну конечно. Девятый с Восьмым всегда были неразлейвода — о таких говорят: одна душа на двоих. Он являлся самым преданным столпом фракции Восьмого князя, готовым ради того пойти в огонь и в воду. А ведь если вспомнить прошлое, в самом начале Девятый брат был куда ближе именно с ним, Четвёртым братом, и считал его своим человеком. Лишь со временем он переметнулся к Иньсы.

Иньтан отличался широтой души и редким бескорыстием в дружбе. Деньгами он сорил не задумываясь. Среди князей и принцев хватало богачей, но большинство ежедневно прибеднялось: кто-то из скупости, а кто-то — дабы показать Его Величеству свою «неподкупную бедность». И лишь Девятый брат никогда не притворялся. Стоило кому-то попросить взаймы, как он тут же разжимал кошелёк, а уж если требовалось пустить средства на дело, не моргая выкладывал любые суммы.

Главное же — Иньтан имел необъятные связи и страстно любил заводить знакомства. В столице не найти было человека, с которым он не сошёлся бы: будь то бедняк, богач, заморский чужеземец или дворцовый евнух.

В прошлой жизни Иньчжэнь вырвался победителем из кровавой смуты Девяти драконов, но пройти этот путь пришлось по краю пропасти. Если в этой жизни удастся переманить Девятого на свою сторону, усилия окупятся сторицей.

Взвесив всё, Иньчжэнь отдал приказ:

— Позовите придворного лекаря. Я лично отправлюсь в поместье Восьмого Князя, чтобы навестить брата.

***

Юньсы не стал отвечать на расспросы Девятого брата, а лишь добродушно молвил:

— Горячий тофу обжигает торопливого. Потерпи немного, Девятый брат, я только сбегаю на кухню.

Не обращая внимания на то, как Иньтан от любопытства чешет затылок, Юньсы плавной походкой вышел из чайной залы и направился прямо на кухарню.

Время для трапезы ещё не подошло, зазывать гостей никто не собирался, поэтому на кухне царил покой. Несколько поваров и поварят, собравшись кучкой, переговаривались, но, увидав собственного господина, от испуга тут же плюхнулись на колени и стали бить челом.

Юньсы проявил отменное мягкосердечие и махнул рукой:

— Оставьте церемонии. Всяк свободен, ступайте.

Слуги переглянулись. Восьмой князь едва оправился от тяжкого недуга, с чего бы ему связываться с этим нечистым местом? Кабы изволил откушать чего, достаточно послать слугу из людской, к чему марать руки? Но дворцовая челядь отлично знала: пусть господин и выглядит ласковым да приветливым, в решениях своих он непреклонен и повторять дважды не станет. В его поместье этот закон чтили свято. Посему кухонные мужики, подавив сотни недоуменных вопросов, с глубочайшим почтением удалились.

Дождавшись, пока слуги уберутся, Юньсы прикрыл дверь и подошёл к обширному очагу, оснащённому всем необходимым. Уголки его губ тронула едва заметная улыбка.

"Подать сладкую пиалу? Что может быть проще?"

Прикрыв веки, похожие на густые веера, Юньсы отчётливо разглядел в левом глазу всплывшую надпись: [Меню].

Он лёгким взмахом руки открыл интерфейс, коснулся в воздухе иконки [Инвентарь] и извлёк свежий урожай клубники, только что собранный в пространственном дворе.

Девятому князю Иньтану довелось испробовать немало диковинных яств. Ни дань в виде сушёного винограда, ни молодые грецкие орехи его давно не впечатляли. Но Юньсы был твёрдо уверен: клубники Девятый брат не пробовал ни разу в жизни. Ведь в сию эпоху эта ягода ещё попросту не попала в Поднебесную.

Дзинь!

[Задание второе: Каково это — приручить верного пса?]

[Привлеките на свою сторону Девятого князя Иньтана и поднимите уровень его симпатии до 100%!]

[Подсказка системы: Иньтан — страстный гурман, обожает сладкое и терпеть не может кислинку]

[Предоставленные ресурсы: Шоколад (использование по усмотрению хозяина)]

[Награда за выполнение: 500 очков пространства; 1 случайная культура для посадки; 1 Таблетка сожаления]

Юньсы быстро пробежал глазами текст. Очки пространства вещь знакомая — с их помощью повышают уровень пространственного двора, что открывает доступ к новым системным читам (вроде той же «Энциклопедии»). Кроме того, очки служат валютой в пространственном магазине, когда повышение уровня не горит.

С семенами новых культур и подавно всё предельно ясно. В распоряжении Юньсы пока имелась одна лишь клубника, так что расширить ассортимент было весьма кстати. А вот что до Таблетки сожаления…

[Подсказка системы: «Таблетка сожаления» — это редкий артефакт для «Загрузки сохранения». Действует не только внутри пространства, но и во внешнем мире! (В пространственном магазине продаётся за 100 000 000 очков)]

Сто миллионов очков! Судя по цене, вещь была драгоценная.

Так или иначе, Юньсы и без того намеревался склонить Девятого на свою сторону, а раз уж система предложила попутное задание — почему бы не совместить приятное с полезным?

Не откладывая дело в долгий ящик, Юньсы принялся за работу.

Сладкая пиала по сути представляла собой фруктовое ассорти со льдом. Положи Юньсы промытые ягоды поверх колотого льда — вот тебе и готовый десерт. Однако он отличался въедливым умом и привычкой просчитывать каждый шаг. Система предупреждала: Старик Девятый любил сладость и органически не переносил кислинку.

Клубника сама по себе обладает свежим, едва заметным кислым привкусом. А выращенный сорт хоть и был наливным да сладким, лёгкую кислинку всё же сохранял. Подай он её просто так — Девятый князь, конечно, удивился бы невиданному плоду, но вряд ли проникся бы глубоким восторгом. Требовалось проявить изобретательность.

Немного поразмыслив, Юньсы снова развернул системное меню и перешёл в раздел [Рецепты]. Помимо доступных блюд, там обнаружилась целая панель вспомогательных функций: [Холодильник], [Быстрая заморозка], [Быстрая разморозка], [Микроволновка], [Духовка], [Посудомоечная машина]…

Отжав черешки и промыв ягоды, Юньсы взял с разделочной доски острый нож, разрезал каждую клубничину пополам и осторожно выскреб серединки. Подготовленную начинку он загрузил в модуль [Быстрая заморозка].

Раздался короткий «дзинь!», и заморозка завершилась. Скорость процесса поразила бы любого: мгновение — и ягоды покрылись тончайшей серебристой наледью. В душноватом тепле поздней весны от них потянуло густым, освежающим холодом. Под инеем ярко-алый цвет сменился нежным полупрозрачным румянцем. Плоды смотрелись до того изысканно, словно перед ним лежали не яства, а драгоценные резные безделушки.

Достав замороженную клубнику, Юньсы заглянул в [Инвентарь] и извлёк бесконечный запас сырной пенки, оставшийся от рецепта «Клубнично-сырного напитка». Густым, сливочно-солоноватым кремом он аккуратно заполнил углубления замороженных половинок.

Затем вспомнил про шоколад из системной награды и проделал ту же операцию с оставшимися ягодами.

Полупрозрачные ягодные чашечки, наполненные где кремово-белой сырной пенкой, а где — тёмным бархатистым шоколадом, выглядели восхитительно. Насыщенная сладость крема и шоколада с лёгкостью перебивала ягодную кислинку. Более того, при глубокой заморозке собственная кислота клубники совершенно притупилась. Юньсы мог поручиться: стоит Девятому брату проглотить хоть кусочек, как во рту раздастся чистейшая, обволакивающая сладость без единого намека на терпкость.

Контраст белого и тёмного на фоне алого ягодного мякиша радовал глаз. Наколов кристаллов льда для подложки, Юньсы выложил фаршированные половинки узором. Клубничный десерт был готов.

С момента его прихода на кухню не прошло и десяти минут. Вернувшись в чайную гостиную с подносом в руках, Юньсы обнаружил, что Девятый брат там уже не один. На почётном месте восседал гость — не кто иной, как Четвёртый князь Иньчжэнь, с которым они только что расстались в виртуальном пространстве.

Иньтан держался с Иньчжэнем поразительно дружелюбно — из нахального волчонка он вмиг превратился в ласкового щенка и с жаром осыпал брата расспросами:

— Четвёртый брат! Какими судьбами?

Заметив входящего Юньсы, Иньчжэнь напустил на себя исполненный добродетели вид:

— Дослышал, будто Восьмой брат недужит. Не найдя себе места от тревоги, я нарочно привёл опытного лекаря из Императорской лечебницы, дабы тот осмотрел тебя.

— Покорно благодарю за заботу, Четвёртый брат, — откликнулся Юньсы, переступив порог и аккуратно поставив десерт на край стола.

Нынешний Иньчжэнь кардинально отличался от себя пространственного. Там Четвёртый князь казался воплощением стужи — ходил с застывшим, каменным ликом, словно перенёс апоплексический удар. Здесь же, придя «навестить больного», он нацепил маску радушия и ронял исполненные участия речи. Кабы не холод, затаившийся на самом дне его глаз, Юньсы, пожалуй, поддался бы на эту уловку.

Стоявший неподалёку старый лекарь поспешно выступил вперёд и склонился в глубоком поклоне:

— Ваше высочество Восьмой князь! Кабы не мучиться попусту, лучше отрезать узел разом. Заморские средства тут бессильны, однако у вашего покорного слуги сыщется верный способ искоренить недуг под корень!

С этими словами врачеватель распахнул отлакированный сундучок и с глухим стуком выложил на стол свой инструментарий. На полированном дереве выстроился целый ряд зловещих предметов — не менее десятка!

Дзинь!

Юньсы едва заметно моргнул. Система [Энциклопедия] мгновенно активировалась, выведя над каждым прибором полупрозрачные ярлыки:

— Серповидный скальпель, крючковатый нож, серебряная нить, скребок, тупоконечные ножницы, трубка для притирок, ректальный зонд!

И даже миниатюрное… клеймо-прижигатель.

Без лишней скромности говоря, Юньсы отроду ничего не боялся. Кроме изысканных яств, его ничто по-настоящему не трогало — не водилось за ним ни особых пристрастий, ни фобий. Но глядя на этот кошмарный арсенал, он почувствовал, как сжалось сердце, а стыдное место понизу спины мгновенно забыло, как болеть.

Лекарь победоносно поднял изогнутый крюк:

— Не извольте беспокоиться, Ваше высочество! Во врачевании почечуйных шишек ваш покорный слуга собаку съел. Способ прост и незатейлив! Потребуется лишь взять один собачий мочевой пузырь.

Дзинь!

[Подсказка системы: Собачий мочевой пузырь = мочевой пузырь собаки]

Старик воодушевлённо продолжал:

— Затем ввести трубку в прямую кишку, надуть пузырь воздухом, дабы тот разбух, и с силой потянуть наружу! Вместе с пузырём выйдет и выпавшая кишка, обнажив язвы. Останется лишь срезать повреждённое мясо — и дело в шляпе!

Дзинь!

[Подсказка системы: «Введение трубки» = ввод тонкого катетера; «в прямую кишку» = через анальное отверстие]

Говоря простым языком: в собачий мочевой пузырь вставляют трубочку, заталкивают его глубоко в задний проход и надувают до отказа. Затем с силой выдёргивают назад, провоцируя искусственное выпадение прямой кишки. Когда скрытые глубоко язвы оказываются снаружи, их срезают лезвием, а раскалённое железо прикладывают, чтобы прижечь сосуды и выжечь омертвевшую ткань, дабы предотвратить повторные разрывы и гниение.

Слушавший этот ужас Иньтан вытаращил глаза и с грохотом хлопнул ладонью по столу:

— Постойте! А кабы кишка выпадет, как её назад-то заталкивать?!

Юньсы: «…»

При всей своей невозмутимости Юньсы сдержанно кашлянул. Во всей комнате, помимо разглагольствовавшего эскулапа, лишь Четвёртый князь сохранял каменное спокойствие. Его лицо напоминало застывший изваянием лик каменного Будды — суровый и безучастный.

— Не торопись, Девятый брат, — ровным голосом проронил Иньчжэнь. — У лекаря наверняка всё предусмотрено.

— Докладываю Вашему высочеству, — почтительно отозвался старик. — Само по себе выпадение не вправится, но сие не беда!

— Как это «не беда»?! — изумился Иньтан, вникая в подробности с самым серьёзным видом.

— Достаточно подвесить больного за ноги к потолочной балке, — успокоительно закивал лекарь, — и плеснуть ему на грудь и живот шайку ледяной воды! От неожиданного студёного шока жилы сжимаются, и выпавшее чрево само затягивается внутрь.

— О-о-о… — Девятый князь глубоко задумался, после чего с пониманием кивнул: — А ведь и правда, резон есть…

Юньсы сочетал мягкую улыбку с категорической твёрдостью, вовремя пресекая размышления этого наивного дитяти:

— Покорнейше благодарю Четвёртого брата и почтенного эскулапа за труды. Полагаю, моему недугу воспрепятствует простая диета и душевный покой. Достаточно умеренного лечения, и вскоре всё придёт в норму.

— Но как же… — Лекарь попытался было возразить, но Восьмой князь высказался с такой непреклонностью, что старику оставалось лишь примкнуть уста.

Четвёртый князь Иньчжэнь, сохраняя всё то же непроницаемое выражение лица, произнёс сочувственным тоном:

— Восьмой брат, не стоит таить недуг и капризничать во вред собственному здравию.

Юньсы ловко уклонился от выпада и безмятежно перевёл тему:

— Искренне признателен Четвёртому брату за заботу. А не испробовать ли нам сперва сладкую пиалу?

— Лакомство! — Девятый князь Иньтан мгновенно опомнился и уставился на пиалу. Замороженная ярко-алая ягода, кремово-золотистая сырная пенка, бархатистый тёмный шоколад — ничего подобного он в жизни не встречал. Единственной знакомой деталью в этом десерте оставались осколки колотого льда!

С видом провинциала, впервые попавшего в столицу, Девятый уставился на блюдо и ткнул сложенным веером в сторону замороженной клубники:

— Это… что ещё за диковина?

Взгляд Иньчжэня дрогнул. Эти пунцовые плоды, похожие на крошечные фонарики, он уже видел… внутри пространственного двора.

— Клубника? — неуверенно произнёс он.

Юньсы тихо усмехнулся. Кабы спросили, что на свете способно тронуть его сердце, то ни злато с серебром, ни государственные чины, ни пленительные красавицы не нашли бы в нём отклика. Лишь одно имело над ним власть — изысканный вкус.

Стоило зайти речи о кулинарных шедеврах, как вся его сдержанность мгновенно улетучивалась. Спокойный, словно весенняя гладь, взгляд вспыхивал россыпью ярких звёзд, готовых затмить сияние солнца и луны.

Голос Юньсы прозвучал мягко, но с незыблемой уверенностью:

— Четвёртый брат совершенно прав. Сие есть… клубничная сладкая пиала.

http://bllate.org/book/20428/3752907