Готовый перевод Raising a Wife Starts from Childhood Sweethearts / Воспитание жены начинается с детства: Глава 1

Глава 1

Ранней осенью, в погожий послеполуденный час, на вилле семьи Ци царила тишина. Маленький молодой господин Ци Ши, ещё не вернулся из детского сада — задержался на уроке фортепиано.

За каменным столиком возле альпийской горки сидел другой мальчик. В белой пухлой ручке он сжимал цветной восковой мелок, увлечённо рисуя на плотном листе. Хрупкие плечи были аккуратно расправлены, осанка — безупречно прямая, из тех, которые воспитатели в детском саду без конца ставят в пример.

Впрочем, правильная посадка лишь подчёркивала его болезненную хрупкость. Осень в Хайчэне выдалась тёплой, сверстники всё ещё носились по улицам в лёгких футболках, покрываясь потом, а Чжу Цымянь уже ходил в плотной толстовке и тёплом жилете. Но даже в этой одежде он казался совсем крошечным — таким тонким, словно его мог унести любой порыв ветра.

Кремовая толстовка и кипенно-белый жилет выглядели невероятно опрятно, мягким нежным пятном выделяясь на фоне золотеющего сада.

Мальчик склонил голову, полностью ушедший в работу. Сидевшая подле него няня семьи Ци не сводила глаз с рисунка и время от времени восхищённо прицокивала, переходя на местный хайчэнский говор:

— Надо же, какая красота! С малых лет такой талант, а!

Женщина наблюдала за ним весь день. На прежде чистом листе оживал золотой осенний пейзаж, выведенный яркими мелками. Штрихи, конечно, оставались по-детски неловкими, но картинка дышала удивительной живостью.

Услышав похвалу, Чжу Цымянь поднял головку. Открылось изящное, словно сошедшее с картины личико.

От смущения кончики его белых ушек, скрытые за прядями светло-каштановых волос, окрасились в нежно-розовый цвет. То ли от природной слабости, то ли от стеснительности перед незнакомым человеком, проговорил он совсем тихо, но очень вежливо:

— Спасибо... Спасибо за похвалу, тётушка!

Голос у него был совсем мягким, будто пропитанным сладким молоком.

Этот кроткий, послушный вид не мог не вызвать симпатии. Няня тепло улыбнулась, хотя на миг в её глазах мелькнула грусть.

Сегодня она видела Чжу Цымяня впервые, но отныне им предстояло встречаться каждый день.

Мать мальчика — правая рука госпожи Ци — отправлялась в длительную зарубежную командировку в зарубежный филиал группы Ци. В тонкости бизнес-дел няня, разумеется, не вникала, но знала главное: Цымянь с рождения рос слабым и постоянно болел. Мать долго не решалась брать его с собой за границу, опасаясь чужой страны, языкового барьера и собственной вечной занятости на работе. В итоге госпожа Ци сама предложила забрать ребёнка к себе, чтобы растить его вместе со своим сыном, Ци Ши. Это решение сняло огромный камень с души матери Чжу Цымяня.

А где же был отец мальчика?

Об этом няня понятия не имела — ни мать Цымяня, ни госпожа Ци никогда о нём не упоминали.

— Кхм... кхм-кхм...

Тихий, глухой кашель заставил няню очнуться. Она спохватилась и посмотрела на мальчика. Тот прикрывал рот ладошкой, и кашель, казалось, давался ему с трудом — худенькие плечики непрерывно вздрагивали.

Женщина принялась бережно гладить его по спине, ласково приговаривая:

— Запил, да? Пить захотел? Я сейчас принесу тебе тёплый грушевый отвар!

Чжу Цымянь хотел ответить, но из-за приступа кашля не смог вымолвить ни слова.

Лишь когда кашель наконец утих, няня с облегчением вздохнула и поднялась, направляясь к дому. Перед уходом она ещё раз оглянулась на мальчика: после кашля его и без того бескровные губы побледнели ещё сильнее.

Сглотнув тяжелый вдох, женщина ускорила шаг.

Чжу Цымянь, разумеется, не догадывался о её мыслях. Как только кашель прекратился, ему ужасно захотелось болтать ногами.

«Сладкий грушевый отвар! Ура!»

Но едва его ножки качнулись вперёд, мальчик случайно поднял взгляд, наткнулся на незнакомую декоративную горку и тут же поджал ноги обратно, усевшись ровно.

Он... он совсем забыл, что находится в чужом доме. Мама ведь говорила: в гостях нужно вести себя прилично и вежливо.

И всё же...

Цымянь снова оглядел альпийскую горку и небольшой прудик под ней. Он никогда раньше не видел, чтобы у кого-то из ребят во дворе был такой огромный сад. Да ещё с настоящей скалой и водоёмом!

Покрутив эти мысли в голове, мальчик снова уткнулся в рисунок.

Работа подходила к концу. Оставалось добавить лишь одну деталь — большой воздушный шар!

Выбрав розовый мелок, он прижал лист одной ручкой, а другой вывел простые, но ровные контуры шара. Раскрасив его, взял синий мелок и прямо поверх розового купола аккуратно вывел строку:

«Мама, Мянь-Мянь будет супер сильно по тебе скучать!»

Ну вот, готово!

Чжу Цымянь хлопнул в ладоши, чрезвычайно довольный результатом, и улыбнулся, блеснув ровными белыми зубками.

Закончив, он стал наводить порядок. Движения его были аккуратными: он собрал рассеянные по столу мелки, уложил их в пенал и спрятал его в стоявший рядом рюкзачок.

Вскоре на каменной столешнице остался только готовый рисунок.

Но стоило Цымяню повернуться, как внезапный порыв ветра подхватил тонкий лист бумаги!

— Ой! — ахнул мальчик.

С опозданием на пару секунд он вскочил, протягивая ручонки, чтобы схватить рисунок. Но пальцы зачерпнули лишь воздух — тонкая бумажка, подхватываемая потоками воздуха, пролетела немного и шлёпнулась прямо в воду!

Длинные пушистые ресницы Цымяня затрепетали, а уголки губ мгновенно опустились. Ему стало ужасно обидно.

Он встал на цыпочки, всматриваясь в сторону виллы, но тётушки с грушевым отваром видно не было, как и других взрослых.

Делать нечего — пришлось подойти к пруду и присесть на корточки.

Вода оказалась совсем мелкой, сквозь прозрачную гладь четко проглядывала чёрно-белая плитка на дне. А поверх плавал его рисунок.

Цымянь вытянул шею и изо всех сил попытался дотянуться до бумаги коротенькой ручкой. Но дотянуться, разумеется, не смог — только забрызгал рукав толстовки.

Губы опустились ещё ниже, а бровки сдвинулись. Ему до безумия хотелось снять обувь и залезть в воду, но пруд был не его... Вдруг дяде и тёте, хозяевам дома, это не понравится? Вдруг они посчитают его невоспитанным?

«Но мне так хочется достать рисунок, у-у-у...»

Пока он колебался, от главных ворот донеслись голоса.

— Клубничный тарт! — звонко и с восторгом выкрикнул какой-то мальчик. — Дядя Чжоу, я хочу клубничный тарт!

Представительный, безупречно одетый управляющий Чжоу мягко отозвался:

— Хорошо, сейчас же попрошу кухню приготовить для маленького господина Цяо клубничный тарт.

Ответив, он повернулся к другому мальчику — очень красивому, но с совершенно непроницаемым выражением лица — и слегка наклонился:

— Молодой господин, не хотите ли и вы клубничный тарт?

— Нет, — отрезал маленький молодой господин Ци без тени сомнений. На его личике застыла ледяная маска, а из уст вылетело лишь: — Слишком сладко.

Управляющего Чжоу такой ответ ничуть не удивил. Он с улыбкой кивнул:

— Хорошо, тогда для вас, как обычно, приготовят жасминовое чайное желе.

Чжу Цымянь находился неподалёку, и разговор невольно привлёк его внимание.

Разумеется, первым делом его зацепили слова «клубничный тарт». Цымянь уставился на «маленького господина Цяо», заказавшего лакомство, и в его круглых глазах застыла нескрываемая зависть.

Но уже в следующее мгновение внимание полностью переключилось на Ци Ши, который прошёл мимо, даже не повернув головы. Глаза Цымяня округлились ещё сильнее.

«Мама, этот мальчик не хочет есть такой вкусный клубничный тарт!»

Цымянь был поражён. Впрочем, при взгляде на Ци Ши он ненадолго замер, осмысливая увиденное. Этот мальчик в белоснежной рубашке, аккуратном комбинезоне и наглаженных кожаных туфельках, судя по всему, и был тем самым маленьким хозяином дома, о котором рассказывала мама.

А почему не второй мальчик?

Цымянь и сам не знал. Просто ему показалось, что у этого любителя чая вместо тарта, пусть сейчас и виден только профиль, самое красивое лицо из всех, что он встречал! Ещё красивее, чем у всех мальчиков в его детском саду.

Впрочем... И вид у него был куда более неприступный, чем у кого-либо из детей. Словно маленькая ледышка.

Едва Цымянь успел об этом подумать, как пожилой мужчина внезапно взглянул в его сторону, остановился и улыбнулся. Повернувшись к мальчикам, управляющий произнёс:

— Молодой господин, маленький господин Цяо, совсем забыл вам сказать: отныне у вас появится новый товарищ по играм.

Не зная наверняка, о нём ли идёт речь, Цымянь мгновенно отвернул головку и уткнулся взглядом в воду, не смея шелохнуться.

Он был точь-в-точь как птенец, который подглядывал из-за ветки, но, будучи замеченным, тут же захлопал крылышками и спрятался обратно в гнездо.

Управляющий Чжоу про себя улыбнулся этой реакции. Навязчиво подходить он не стал — лишь жестом направил Ци Ши и Цяо Жаня поздороваться, а сам пошёл к вилле, намереваясь распорядиться на кухне насчёт ещё одного клубничного тарта.

Вскорости Ци Ши и Цяо Жань подошли к пруду.

Из вежливости Чжу Цымянь всё же поднялся и повернулся к ним.

— Привет! — Цяо Жань оказался парнем без комплексов. Горячо поздоровавшись, он сделал шаг вперёд и без всякого стеснения принялся разглядывать Цымяня. Его большие глаза лучились любопытством. Спустя мгновение он изумлённо добавил: — Ух ты, а ты прикольный! Ты так похож на... на ту фарфоровую куклу, которую мой брат привёз из-за границы!

На эти слова Цымянь особо не отреагировал — подобное он слышал сотни раз. Многие взрослые, впервые видя его, да и воспитатели в саду постоянно твердили, что он похож на «фарфоровую куколку». Что там привёз чей-то брат из-за границы, Цымянь не совсем понял, да и не любопытствовал. Он лишь слабо махнул ручкой обоим мальчикам и сухо выдавил:

— Привет!

Попрощавшись с «приветом», Цымянь невольно перевёл взгляд на стоящего рядом Ци Ши, который до сих пор не ронял ни звука.

Но Ци Ши не сказал «привет» и даже не улыбнулся. Он лишь едва заметно кивнул и извлёк короткое:

— Угу.

Цымянь сжал пальчики.

«Этот мальчик, который не любит клубничный тарт... выглядит действительно сердитым. Совсем как Бяо-гэ из соседнего двора...»

Цяо Жань снова взялся за разговор, с ходу представившись:

— Меня зовут Цяо Жань! Мне пять лет и девять месяцев!

Цымянь решил, что этот любитель сладостей очень дружелюбен, и уже собрался сделать то же самое. Но едва он вымолвил слово «меня», как Цяо Жань крутанул головой, заметил что-то в пруду и мгновенно метнулся к воде. Быстро наклонившись и вытянув руку, он ловко выудил плававший на поверхности лист.

Цымянь замер:

—! — Его рисунок!

Он подбежал к Цяо Жаню, намереваясь забрать бумагу.

Но тот уже разглядывал лист, наморщил лобик и пытался разобрать размытые водой знаки.

— Мама, Мянь... ой, нет, — читая вслух, разбирал он слова. — Мянь-Мянь будет... А это что за пиньинь? Chāo — супер сильно по тебе скучать...

Не зная, кто такой «Мянь-Мянь», Цяо Жань поднял голову, чтобы спросить у Ци Ши, но наткнулся на стоящего рядом Чжу Цымяня, который снизу вверх смотрел на него.

В ту же секунду глаза Цяо Жаня блеснули, он хлопнул себя по лбу и громко воскликнул:

— Я понял! Я знаю, как тебя зовут! Тебя зовут Мянь-Мянь, и это ты нарисовал, да?

Раз его раскрыли, Цымянь просто кивнул, потеряв всякое желание называть полное имя и возраст. Сейчас он хотел только одного — вернуть свою картинку!

— Э-э...

Но едва он раскрыл рот, как Цяо Жань снова перебил его. Тот опять посмотрел на рисунок и хихикнул:

— Мянь-Мянь, ты когда учился писать, запомнил только своё имя, да?

Цымянь замер на мгновение, прежде чем до него дошло: Цяо Жань смеётся над тем, что он не сумел написать иероглиф «супер» и заменял его знаками пиньиня...

Ему мгновенно стало ужасно неловко. Прозрачные, как стеклянные бусины, янтарные глазки затрепетали, пушистые ресницы задрожали. На этот раз не только кончики белых ушек, но и всё его бледное, болезненное личико залил нежный румянец.

Ци Ши чуть склонил голову, наблюдая за Чжу Цымянем. Ему почему-то вспомнился редкий цветок в горшке, который стоял в комнате и который так любила его мама.

Названия цветка он не помнил, но хорошо запомнил мамины слова: этот цветок — самый капризный, самый красивый, но и самый трудный в уходе.

Взгляд Ци Ши, уже обретавший чеканную строгость, резко переключился на Цяо Жаня. Тонкие губы чуть разомкнулись, и без единой эмоции он произнёс:

— Будто сам не только на прошлой неделе научился писать иероглиф «чао».

Оба хороши, чересчур распетушились.

Не ожидая, что лучший друг встанет на сторону незнакомца, Цяо Жань опешил и не нашёлся с ответом.

Пока тот стоял в замешательстве, Ци Ши быстрым и ловким движением выхватил из его рук мокрый, капающий водой лист и, повернувшись, протянул его Чжу Цымяню.

Цымянь застыл ещё на пару секунд, после чего торопливо протянул ручонки и забрал рисунок. Посмотрев на Ци Ши, он искренне поблагодарил:

— Спасибо тебе!

«А этот мальчик, который не любит клубничный тарт... кажется, совсем не такой злой, каким казался?» — проскользнула мысль в его головке.

Однако стоит ему взглянуть на намокшую бумагу, как мысли о Ци Ши вылетели из головы —

Яркий осенний пейзаж от воды расплылся и превратился в сплошное грязно-бурое пятно!

Уголки губ Цымяня, только что приподнявшиеся, снова поползли вниз, а глазки мгновенно покраснели.

Он так старался, делая этот подарок для мамы! Рисовал так долго-долго... А теперь всё испорчено. Как он теперь подарит это маме?

Такая реакция оказалась полной неожиданностью для Ци Ши. Он-то думал, что стоит вернуть рисунок, и этот мальчик, так похожий на мамин любимый цветок, обрадуется.

А тот, похоже, вот-вот расплачется?

В глубине тёмных, бездонных глаз Ци Ши мельком отразилось недоумение.

Цяо Жань тоже не понимал, что произошло. Почесав затылок, он решил, что сам довел ребёнка до слёз, и торопливо подскочил ближе:

— Мянь-Мянь, извини! Я... я не специально смеялся над тобой! На самом деле я тоже кучу иероглифов ещё не знаю!

Но Цымянь лишь качнул головой и тихонько прошептал: «Ничего страшного», хотя на личике его застыло горькое горе.

Цяо Жань растерянно посмотрел на Ци Ши, не ведая, что делать.

В этот момент за их спинами раздались шаги, и все три головки синхронно повернулись.

К ним шла няня, держа в руках изящный деревянный поднос с тремя пиалами тёплого грушевого отвара.

Устанавливая поднос на каменный стол, женщина пояснила:

— Десерты ещё не готовы, подождите ещё чуть-чуть!

Но закончив фразу, она с удивлением обнаружила, что ни один из троих даже не посмотрел на угощение.

Не понимая, в чём дело, няня наклонилась и увидела покрасневшие глаза и сжатые губы Цымяня.

— Ой, да что ж такое! — всплеснула она руками. — Ты чего это плакать собрался?!

Ци Ши и Цяо Жань молчали. Цымянь едва слышно вытолкнул:

— Намок... Мой рисунок намок...

В конце фразы послышался мягкий, жалобный всхлип.

Только тут няня заметила испорченный лист в его руках...

— Ах ты господи! — ахнула она с искренним сожалением. — Ну надо же так намокнуть! Столько времени рисовал, такая красота ведь была...

Цяо Жань вытянул шею, разглядывая испорченную бумагу, и невпопад вздохнул:

— Эх, как бы мне хотелось посмотреть, каким он был до того, как намок!

От этих слов Цымянь окончательно не сдержался.

Крупные, похожие на хрусталь слезинки покатились из глаз, падая на белую тыльную сторону ладони и переливаясь в лучах заходящего солнца. Кончик носа и веки покраснели, придавая ему невероятно трогательный и беззащитный вид.

Ци Ши чуть склонил голову. Этот мальчик, похожий на нежный цветок, сейчас казался абсолютно промокшим, словно попал под проливной дождь.

Опустив тонкие веки, Ци Ши посмотрел на неразборчивое пятно в руке Цымяня. Лицо его оставалось неподвижным, словно выточенным из льда, но неожиданно он произнёс:

— И сейчас вовсе не уродливо.

Выждав небольшую паузу, Ци Ши снова посмотрел на Чжу Цымяня и детским, но удивительно серёзным, деловым тоном спросил:

— Я могу её купить?

http://bllate.org/book/20427/3695595