Готовый перевод The Twin Omega Beauty / Красавец Омега-близнец: Глава 19

Внешне Ань Цзинъюань сохранял безупречное спокойствие, хотя в душе его нарастала глухая досада.

Чего нельзя было сказать о Цюне — тот казался искренне довольным. Губы его тронула мягкая улыбка:

— Я очень рад, что мы обменялись контактами.

— Взаимно, — сдержанно отозвался Цзинъюань.

Улыбка Цюна стала еще шире:

— Вы говорите правильные слова, господин Цзинси, но мне кажется, радости вы не чувствуете.

— Вам показалось.

— Что ж... с удовольствием сделаю вид, будто поверил.

Цзинъюань лишь молча вздохнул.

Дальше разговор развивался усилиями Цюна: он задавал вопросы, а Цзинъюань лишь тихо, но вежливо на них отвечал. Как и полагалось омеге, Цюн выражал бурное любопытство ко всему, что связано с курсантами военной академии. Он с нескрываемым интересом допрашивал Цзинъюаня об Ань Цзинси, выпытывая подробности его прошлых дней.

Веки Цзинъюаня едва заметно поддрагивали. Вопросы Цюна отличались въедливой детальностью. Не будь Цзинъюань вынужден уже давно периодически выдавать себя за брата, он срезался бы на этих коварных для любого омеги нюансах при первом же повороте.

— Вы, как пилот мехи, наверняка отлично разбираетесь в их создании, — продолжал Цюн. И, не дав собеседнику вставить слово, тут же спросил: — Кто ваш любимый мастер-конструктор?

— Мастер Юань Хайчэ, — после короткой паузы ответил Цзинъюань.

— О! И какая из его работ поразила ваше воображение?

— Никакая.

Цюн с недоумением приподнял бровь:

— Почему же?

— Потому что он мой дедушка.

— Какая жизненная проза, — со смешком заулыбался Цюн.

— Увы.

К часу дня с обедом было покончено. Обычно свидание альфы и омеги после совместной трапезы сходило на нет, если только у обеих сторон не возникало обоюдного желания продолжить. Как правило, инициативу проявлял альфа, а омега либо соглашался, либо деликатно уклонялся — ссылаясь, к примеру, на слабое здоровье или усталость. В конце концов, хрупкая конституция омег — универсальная отговорка на все случаи жизни.

Однако данный омега удивил Цзинъюаня вновь:

— Может, прогуляемся до чайной?

— Что ж... хорошо, — смирился Цзинъюань.

Они поднялись из-за стола. Разница в росте сразу бросалась в глаза: Цюн оказался выше едва ли не на полголовы, и Цзинъюаню приходилось слегка приподнимать подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом.

Вообще-то, ростом в метр семьдесят шесть Цзинъюань среди омег ничуть не выглядел коротышкой. Да и для самого Ань Цзинси в его восемнадцать лет это был вполне нормальный показатель — впереди еще года четыре активного роста. Однако сегодня, стоя подле шестнадцатилетнего Цюна, Цзинъюань неожиданно поймал себя на тревожных мыслях о росте младшего брата. Как старший, он мысленно сделал себе пометку: надо проследить, чтобы Цзинси ежедневно пил больше молока.

Счет, разумеется, оплатил Цзинъюань.

Они спустились на лифте и в сопровождении учтивого официанта направились к выходу из ресторана «Над облаками». На первом этаже царила суета, люди постоянно входили и выходили. И пока Цзинъюань с Цюном шли бок о бок, со стороны это выглядело... весьма специфически.

Цюн был утонченно красив, Цзинъюань — изящен и привлекателен. Внешне они смотрелись бы гармоничной парой, если бы не ростовка.

Кто-то из посетителей зашептался:

— Вы только гляньте! Какая шикарная пара!

— Ой, а тот, что пониже — боже мой, до чего же миловидный омежка! Просто загляденье!

— Только странно как-то... Почему красавчик-омега во всем уступает этому верзиле-альфе?

Цзинъюань: «...»

Цюн: «...»

Оба невольно прибавили шаг, чтобы выскочить на улицу, но полностью укрыться от пересудов не удалось. Чей-то голос донесся вслед:

— Да вы что! Тот, с темными волосами с фиолетовым отливом — никакой не омега, это же молодой господин из поместья генерала Аня, он альфа!

— ЧТО-О-О?!

Цзинъюань: «...»

Цюн: «...»

Выйдя из ресторана, Цзинъюань взглянул на спутника. Перешептывания за спиной трудно было назвать тихими — их услышал бы любой человек с нормальным слухом. Выдержке Цюна оставалось лишь поаплодировать: он сохранял абсолютное хладнокровие, а точнее — демонстрировал поразительную толстокожесть, будто происходящее его ни капли не касалось.

— У вас есть на примете хорошая чайная? — ровным тоном поинтересовался он.

Цзинъюань качнул головой:

— А у вас есть предпочтения?

— В таком случае заглянем в ближайшую.

— Договорились.

В шаговой доступности обнаружилось вполне обычное заведение. Внутри было довольно людно, и стоило им переступить порог, как взгляды посетителей синхронно устремились на колоритный дуэт.

Оглядев зал, Цзинъюань спросил Цюна, где бы тот хотел присесть. Тот кивнул на столик у окна:

— Пожалуй, вон там.

Они заняли места. По правилам этого скромного кафе, зазывать официантов не полагалось — заказывать нужно было у стойки. Цзинъюань уточнил вкусы Цюна, встал и направился к кассе.

Из засады соседних столиков незамедлительно донесся шепоток:

— Нашлись-таки... Видали? Тот, со светлыми волосами — альфа, а тот красавчик — явно омега! И почему это омега пошел делать заказ, пока альфа развалился тут как барин?

— Неужто у бедняжки совсем мозги любовью отшибло?

Цюн: «...»

Цзинъюань, сделавший ровно два шага: «...»

— Вот-вот, — увлеченно продолжал голос. — Омегам влюбляться до потери памяти категорически противопоказано! Сердце отдашь, а тебя на коврике у порога оставят. Как можно такому прелестному омеге прислуживать альфе?

Сделав заказ на два напитка, Цзинъюань вернулся на место.

Цюн, не сменяя невозмутимого выражения, посмотрел на него:

— Господин Цзинси, вернемся к нашей беседе.

Цзинъюань опешил. К какой беседе?

— Я заметил, что у вас абсолютно пустая страница в соцсетях, — пояснил Цюн. — Похоже, вы совсем не любите делиться подробностями своей жизни.

«...» — Цзинъюаню нечего было возразить. Вообще-то он просто не вел профиль брата.

— А ведь мне так хотелось узнать вас получше через ваши публикации...

Заботами божьими краем глаза они оба заметили, как две дамочки, только что рассуждавшие о вреде «любовной слепоты», подхватили свои чашки и с независимым видом перебрались за соседний столик. Прямо под бок. Расстояние сократилось настолько, что при минимальном желании можно было пересчитать их пуговицы, не то что расслышать каждое слово. Подобное поведение граничило с откровенной бестактностью.

Даже Цюн с его бронебойным хладнокровием на мгновение осекся, но быстро взялся за свое:

— Но просмотрев вашу ленту, я...

За соседним столом одна из женщин поставленным тоном произнесла:

— Дорогая, давай обсудим одну крайне серьезную тему. А именно: какой колоссальный урон причиняет омега с «любовной лихорадкой» себе и своей семье.

Подруга охотно подхватила:

— О, прекрасная тема! Такие истории отлично трезвят и напоминают, как важно держать голову в холоде!

Цзинъюань: «...»

Цюн: «...»

Цюн молча отпил чай.

Соседка же продолжала вещать, ничуть не смущаясь:

— Вот свежая статья из новостей. История про омегу и альфу, знакомых с самого детства. Девушка — высшей категории, а парень — из низшей, E-класса. Вопреки всем протестам родни, эта наивная особь позволила ему себя запечатать!

— Боже мой! Какой кошмар! Ну не дура ли?

— Вот именно! Дело сделано, сырой рис сварен! Родителям оставалось только руками развести. Смыть метку — это же безумных денег стоит! Да и после операции он мог бы переловить ее и запечатать снова... Пришлось играть свадьбу.

— Раз попали в новости, о счастье там и речи быть не может. Наверняка беспросветный ад?

— Еще какой! Выскочила за него, заглядывала в рот, стелилась ковриком, двоих детей ему родила! А этот ублюдок решил, что она никуда не денется, принял её жертвы как должное, превратил в кухарку и служанку, а потом и вовсе начал распускать руки!

— Какой ужас!

— Чуть не забил до смерти, едва выкарабкалась в реанимации. Слава богу, там же в больнице ей сразу хирургически и сняли метку. Вот как эти альфы к нам относятся — считают своей собственностью!

При этих словах обе дамы как по команде повернулись и вперили исполненные жгучего сочувствия взгляды в Цзинъюаня, который, судя по всему, добровольно прислуживал сидящему напротив альфе.

Цзинъюань: «...»

У него даже губа подрагивала от неловкости. Оставалось лишь делать вид, будто он глух и слеп.

Видя, что «жертва» не реагирует, женщины сменили сочувствие на праведное негодование — мол, экая безнадежная глупость!

Цюн едва заметно повел уголком рта.

— Жаль, что ваша страница так пуста, — с легким вздохом произнес он. — Быть может, при нашей следующей встрече вы откроете мне доступ к вашему личному кругу?

«Исключено», — мысленно отрезал Цзинъюань. Ведь в контакты к Цюну добавился он сам, а не Ань Цзинси.

Пока Цзинъюань судорожно подбирал вежливый отказ, за соседним столом стартовала вторая часть политинформации.

— А вот еще случай, — драматично возгласила соседская запевала. — Тут омега совсем молоденькая, трагическая судьба!

Ее подруга ответила очередным взглядом, полным глубочайшей скорби... адресованным, естественно, Цзинъюаню.

Принявший на себя очередной ушат сострадания Цзинъюань: «...»

— Родители в разводе, росла с отцом, — не унималась дама. — В выпускном классе, едва восемнадцать стукнуло, поддалась на уговоры папиного друга! Тоже альфы, да только старше ее лет на двадцать с гаком!

— Пресвятые угодники! — возопила подруга.

После чего обе женщины синхронно повернулись к Цюну с откровенной ненавистью, а затем перевели взгляд на Цзинъюаня — с пущей жалостью.

Цзинъюань: «...»

Цюн: «...»

Каждая попытка Цюна вставить хотя бы пару слов натыкалась на немедленное повышение громкости за соседним столиком. Женщины наперебой клеймили коварство альф и воспевали беззащитную наивность омег.

Таким образом Цзинъюань и Цюн успели «насладиться» добрым десятком трагических хроник.

Надо признать, опыт вышел поистине уникальным.

Алгоритмы социальных сетей обычно точечно подбирают контент: Цзинъюаня интересовали мехи, инженерное дело и дуэли, Цюну тоже хватало специфических увлечений. Ни тот, ни другой отродясь не сталкивались с бульварной драмой и любовными страстями.

И хотя наглость соседок поражала, сами истории оказались неожиданно увлекательными. Затаив дыхание, они прослушали целый калейдоскоп диких сплетен с городских форумов под соусом испепеляющих взглядов, метавшихся от «тирана-альфы» Цюна к «жертве любовного дурмана» Цзинъюаню.

Это было настолько сумасбродно, что даже завораживало.

К седьмому сюжету Цзинъюань наконец стряхнул с себя оцепенение. Так дальше продолжаться не могло — нужно было немедленно реабилитировать Цюна в глазах бдительной общественности и дать понять дамочкам, что перед ними никакой не альфа-абьюзер, а такой же омега.

Цзинъюань нарочито повысил голос, перекрывая соседский гудеж:

— Господин Цюн, должен признать, среди омег вы — поистине редкое явление.

Соседки, занесшие было ногу над восьмой историей про жертв безответной любви, так и застыли с открытыми ртами.

Цюн, сделав вид, будто не замечает их выпученных глаз, с полуулыбкой отозвался:

— Господин Цзинси, в рядах альф вы тоже на редкость необычны.

Женщины медленно, словно сломанные механизмы, повернули головы и вперились изумленным взглядом уже в Цзинъюаня.

Цзинъюань сдержанно улыбнулся:

— Принять подобный комплимент от вас — большая честь.

— О? — Цюн кокетливо изогнул бровь. — И чем же конкретно я заслужил такую оценку?

Цзинъюань: «...»

Соседки одревесневшими движениями отвернулись. Они молча переглянулись, пребывая в глубочайшем шоке.

Спустя пару секунд тема их разговора резко вильнула в сторону. О «роковых ошибках юности» больше не было ни слова. Зато каждые полминуты долетали полушепотки:

— Не, ну ты видела?.. Такой красавчик — и АЛЬФА?!

— Да ну нафиг... Бывают вообще такие альфы?

— От него же буквально за версту омежьим шармом несёт!

— Ой, мамочки, не понимаю... Вообще ничего не понимаю!

Бедняжки были совершенно сбиты с толку.

Цзинъюань, издавна запертый в четырех стенах поместья и даже под личиной брата вращавшийся исключительно в стенах академии, с подобным народным колоритом сталкивался впервые. Это оказалось настолько забавно, что он не сдержал тихой ухмылки.

— Господин Цзинси, — тихим голосом произнес Цюн, — ваша улыбка затмевает цветущий сад.

Цзинъюань взял себя в руки и сдержанно кивнул:

— Благодарю. Рад, если сегодняшний день принес вам немного приятных впечатлений.

— О, день выработался на редкость потешным, — с тонким подтекстом заулыбался Цюн.

Наручные часы показывали два часа дня.

Цюн бросил взгляд на оптический терминал и поднялся:

— Встреча с вами доставила мне огромное удовольствие, господин Цзинси. Я с радостью провел бы с вами и остаток дня, но, увы, сказалась усталость — мне пора домой.

Он слегка вздохнул, изображая сожаление.

В отличие от него, Цзинъюань мысленно выдохнул с колоссальным облегчением.

С одной стороны, давали о себе знать накопившийся недосып прошлых ночей и утреннее похмелье — тело буквально требовало отдыха. С другой стороны, каждая минута, проведенная подле Цюна, держала Цзинъюаня в безумном напряжении.

— Я провожу вас, — предложил он.

— О, не стоит беспокоиться, за мной приехал личный водитель.

— Тогда хотя бы до машины.

— С удовольствием, — улыбка Цюна стала еще более выразительной. — Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи.

Цзинъюань, совершенно не разделявший этого энтузиазма, натянул вежливую мину:

— Взаимно.

На парковке водитель дома Теренс уже поджидал хозяина и с поклоном распахнул дверцу представительского аэромобиля.

Прежде чем шагнуть в салон, Цюн обернулся и посмотрел Цзинъюаню прямо в глаза:

— Господин Цзинси, это был чудесный день. И отдельное спасибо за то, что благодаря вам я узнал столько дивных басен под номерами один, два, три, четыре, пять, шесть и семь.

С этими словами дверца захлопнулась.

Цзинъюань: «...»

Очевидно, речь шла об идиотизме из историй про «безумных омег», каждая из которых годилась на сценарий для дешевой драмы.

Едва аэромобиль скрылся из виду, Цзинъюань почувствовал себя абсолютно выжатым. Каждая клетка его тела умоляла о мягкой постели и тишине.

Домой. Срочно спать.

Он уже оглядывался в поисках служебного транспорта семьи Ань, когда из ниоткуда возникла катастрофа.

Чья-то тяжелая пятерня мертвой хваткой вцепилась ему в запястье.

Сердце Цзинъюаня совершило кульбит.

Он обернулся. Перед ним стоял приятель Ань Цзинси — не однокурсник, а парень из параллельного класса. Они были знакомы, но близкими друзьями никогда не считались.

— Цзинси! — обрадованно гаркнул тот. — Тебя же утром утащил сам Его Высочество Юфимия! Мы себе места не находили! Ну слава богу, живой!

Цзинъюань: «...»

Он опустил взгляд на свою захваченную руку.

Приятель, абсолютно лишенный элементарной чуткости, давительного импульса Цзинъюаня не уловил вовсе.

— Раз ты в порядке — погнали в «Звёздное царство»! — с этими словами он потащил Цзинъюаня за собой широким шагом.

Цзинъюань хотел возразить, отказаться, вырваться... но не успел. На пути выросла еще группа знакомых.

На глазах Цзинъюаня, сохранявшего внешнее хладнокровие и бьющегося в панике внутри, дуэт стремительно разросся до квартета, а затем неожиданно превратился в шумную компанию из восьми человек.

Однокашники обступили его со всех сторон, наперебой расспрашивая о происшествии и выясняя, не устраивал ли кронпринц разборки в поместье генерала.

Цзинъюань с трудом уворачивался от расспросов, переводя тему.

За считанные минуты «восьмерка» разрослась до двенадцати человек.

У Цзинъюаня от нервного напряжения едва не задергался глаз.

Впервые в жизни он осознал, насколько же удушающей бывает взрослая социализация.

После расставания с Цюном он считал себя опустошенным, но жизнь наглядно доказала: выжать из него можно еще немало.

Цзинъюаня охватил ужас: если так пойдет и дальше, повторится вчерашний кошмар. Сначала арена, потом кафе, потом опять еда, опять выпивка... и так до самого рассвета!

Тем временем компания увеличилась до восемнадцати человек.

Цзинъюань: «...»

Состав был практически тот же, что и накануне. Вся эта орава дружно ввалилась в боевой зал «Звёздное царство».

Сердобольный однокашник наконец отпустил руку Цзинъюаня, но на запястье уже наливался синяк — силы у парня было хоть отбавляй.

Цзинъюань судорожно размышлял, не прибегнуть ли к классическому «убегу в туалет».

В сущности, он уже направился к коридору, когда в толпе мелькнула знакомая фигура: высокие платиновые волосы, маска на лице, узнаваемая осанка...

Вылитый Цюн!

Цзинъюань: «...»

«Да не может быть. Совпадение...»

И все же он на автопилоте прошмыгнул за этой фигурой. И тут кто-то окликнул его:

— Цзинси!

Фигура впереди замерла, обернулась и вперила взгляд прямо в Цзинъюаня.

Маска закрывала лишь верхнюю часть лица. Ниже — абсолютно знакомый подбородок и губы, безупречно совпадавшие с обликом Цюна. И рост, и прическа, и манера держаться — один в один!

Незнакомец едва заметно кивнул Цзинъюаню и скрылся за поворотом.

Рядом возник Ло Бохань:

— Ты чего застыл, брат? Ты ж вроде в туалет собирался?

— А? — опомнился Цзинъюань.

— Погнали вместе, мне тоже прижало.

Цзинъюань мгновенно пришел в чувство.

Согласно физиологическим нормам, омеги, альфы и беты пользуются абсолютно разными уборными. Цзинъюаню путь в туалет для альф был заказан!

И дело даже не в стыде, а в элементарной безопасности. Омеге заходить в мужскую уборную, набитую альфами и бетами — это чистейшее безумие и самоликвидация.

— Да нет, — быстро нашелся Цзинъюань, — меня куда больше заинтересовал вон тот господин.

Ло Бохань проследил за его взглядом:

— А, ты про Золотого Лиса?

— Ты его знаешь?

— Ха, тебя скорее спросить надо, как ты его не знаешь!

«Опять лакуна в моих знаниях об Ань Цзинси», — вздохнул мысленно Цзинъюань. Они с братом при всем желании не могли знать абсолютно всё друг о друге.

— Он тут, в «Звёздном царстве», местная звезда, — охотно пояснил Ло Бохань. — Судя по подбородку и коже на руках, совсем молодой — наш ровесник или на год-два старше. Пробился уже до седьмого боевого ранга! Сегодня как раз его квалификационный бой.

Цзинъюань: «...»

— Впрочем, ты за год-два тоже до седьмого ранга дойдешь, не сцы, — подбодрил Ло Бохань.

— А когда у него поединок?

— Да кто его знает. Слушай, брось ты его, пошли лучше сами посражаемся! — зазудело у Ло Боханя.

Цзинъюань качнул головой:

— Ты же знаешь, у меня сейчас нет своей мехи.

— Так арендуй!

— Совместимость с чужой машиной не та. Не хочу рисковать нажитым рангом.

— Ну ладно, — покладисто согласился Ло Бохань и по-братски сгреб Цзинъюаня за плечо: — Пошли тогда хоть до ветра сходим!

У Цзинъюаня дернулось веко. Он с трудом подавил порыв смахнуть тяжелую руку Ло Боханя.

Какая ирония...

Еще секунду назад он свято верил, что ни за что на свете не переступит порог альфа-уборной. И вот пожалуйста — жизнь в очередной раз расставила все по-своему.

Цзинъюань глубоко вдохнул, утешая себя лишь одним: «Это просто туалет. Слава богу, мы идем не в общую баню...»

Сцепив зубы, он заставил себя переступить порог вместе с Ло Боханем.

К счастью, удача не совсем отвернулась от Цзинъюаня: внутри никого не было.

За дверью с табличкой «Альфы» коридор разветвлялся на мужскую и женскую зоны. Впрочем, многие неприхотливые альфы часто путали стороны, совершенно не забивая себе голову подобными условностями.

Цзинъюань молниеносно юркнул в свободную кабинку и захлопнул дверцу.

Ло Бохань, расположившись снаружи у писсуара, вовсю журчал водой и басом орал на всю уборную:

— Эй, Цзинси, ты чего там, по-большому, что ли?!

Сидящий в кабинке Цзинъюань: «...»

Ему не хотелось произносить в ответ ни единого слова.

— Ладно, ты не торопись, я тебя снаружи подожду! — великодушно крикнул Ло Бохань.

Цзинъюань: «...»

Верный, чёрт возьми, боевой товарищ.

http://bllate.org/book/20423/2134577