Готовый перевод You've Got Some Nerve / Ты, смотрю, осмелел: Глава 25

Вопрос, зазвучавший с чеканной, стальной интонацией, попросту ввёл Лу Чэншаня в ступор.

Пэй Сун всё ещё сжимал его руку. Ладонь гонщика, только что завершившего круг по Северной петле, была раскалённой, а хватка — настолько суровой, словно он взял запястье инженера в тиски.

— Ты… ты тоже молодчина. Проехал просто великолепно. Для первого раза на Нюбэй это превзошло все мои ожидания.

Можно было только догадываться, насколько парень взвинчен. Впрочем, его досада вполне объяснима: Северная петля Нюрбургринга — трасса бесконечная и коварная. Чего только стоят поворот Карусель, поворот БМВ и десяток других виражей, где даже прожжённые профи вылетали с дистанции и умывались росой в зоне безопасности.

И вот он впервые преодолел этот «Зелёный ад» без единой царапины, а в ответ — ни слова похвалы!

Пэй Сун немного обмяк, и хватка на запястье ослабла:

— Правда?

— Разумеется, — Лу Чэншань потянул его за собой. — Сегодня обе операторские группы с квадрокоптерами пасли Сахира, поэтому тебя не сняли. Тут уж ничего не поделаешь. Зато выжать максимум из «восемьдесят шестой» и уделать восьмицилиндровый «Мерседес» — это мощно.

— Вот именно! — Пэй Сун с ходу налетел на него, сгреб в охапку и хаотично прижался всей тушкой.

Лу Чэншань стоял прямым и незыблемым, словно дерево, позволяя парню липнуть к себе. Впрочем, чтобы тот не потерял равновесие, инженер всё же обнял его за спину.

Чистый, искренний юношеский порыв… Вот только у самого Лу Чэншаня мысли были далеко не так чисты.

Цзян Ди обернулась и, увидев их крепкие объятия, одарила Лу Чэншаня весьма многозначительным взглядом. Инженер не нашёлся, что ответить на эту немую укору, а потому мягко отстранил Пэй Суна от себя:

— Сходи помоги Сян Хайнину и остальным с арендой машин. Карту пока оставь себе, сегодня можете заказывать всё что душе угодно — напротив трассы как раз стоит фургончик с мороженым.

— О, — кивнул Пэй Сун. — Ладно, тогда я…

— Hey, Лу!

Не успел парень договорить, как густой, бархатистый голос прервал его. Оба обернулись.

К ним шествовал сам Сахир — датский пилот, главное светило сегодняшнего дня. Ему тридцать три, он на три года старше Лу Чэншаня и на целых десять лет старше Пэй Суна.

Этот датчанин выглядел так, словно его высекли из мрамора. Подойдя, он с улыбкой пожал руку Лу Чэншаню и произнёс на неплохом китайском:

— Давно не виделись.

Лу Чэншань ответил на рукопожатие. В свое время Сахир ушёл в гонки на выносливость в Ле-Мане именно потому, что не выдержал конкуренции с Лу Чэншанем в серии НАСКАР, собрал вещички и сменил дисциплину. Узнав, что тот переквалифицировался в инженеры, Сахир тут же зовал его в свою команду, предлагая грандиозный оклад.

Однако Лу Чэншань не любил задерживаться за границей — скорее даже испытывал к этому стойкое отторжение. Чужая языковая среда и чужой менталитет угнетали его, а необходимость жить в таких условиях долгое время превращала его из привычно холодного человека в раздражительного и желчного.

— Давно не виделись, — Лу Чэншань разжал пальцы и собрался было представить Пэй Суна, но, обернувшись, обнаружил, что парня и след простыл.

Ну точно обезьяна.

В этой толчее достаточно было сделать пару шагов, чтобы затеряться без вести. Лу Чэншань огляделся: рослый восемнадцатилетний парень среди почти двухметровых европейцев всё же немного терялся.

— Кого ищешь? — поинтересовался Сахир.

Лу Чэншань вздохнул:

— Да гонщик мой куда-то испарился. Сорванец…

— Ха-ха-ха, сорванец? — Сахир отлично знал значение этого слова: его жена была китайской, благодаря чему он и изъяснялся столь свободно. — Я слышал, твой новый пилот совсем молодой? Ещё учится?

Лу Чэншаню было не до светских бесед:

— Ага. Пойду гляну, куда он делся.

С тихими "sorry" и "excuse me" инженер пробивался сквозь плотную толпу. В период соревнований здесь царил хаос: вокруг отиралась куча фанатов, пролезших без аккредитации.

Вскоре до слуха Лу Чэншаня донеслась знакомая китайская речь.

Звучала она, мягко говоря, недружелюбно.

Протиснувшись вперёд, он увидел, как Пэй Суна сдерживают маршалы соревнований, а сам парень тычет пальцем в лицо Фису и с яростью выкрикивает:

— По немецким правилам приоритет у того, кто слева! Обгон слева! Сам не сумел занять левую полосу, так на кой черт режешь меня по внешней на входе в поворот?! Ты откуда права спер, туда и верни, ублюдок!

Лу Чэншань шагнул вперёд, подхватил его поперек талии и сдёрнул назад:

— Что стряслось?

Пэй Сун выглядел обиженным, но это была не беспомощная обида, а чистая злость человека, столкнувшегося с несправедливостью:

— На последней серии шпилек я зашел по левой линии, выходил по внешней, а этот хмырь врезался мне в корму со своей правой внешней! И у него хватило наглости подойти со своими приветствиями! Матерь божья!

Первым делом Лу Чэншань оценил состояние своего пилота: цел, невредим, матерится громко, дыхание ровное. Затем инженер перевёл взгляд на Фиса. Тот поджал губы, храня молчание, и пару раз хлопнул длинными ресницами своих зелёных глаз.

— Смотрит он тут, папаша хренов… — проворчал Пэй Сун.

Хоть эту реплику и услышал только Лу Чэншань, он всё равно мгновенно накрыл рот парня ладонью:

— Так, хорош. На таких мероприятиях материться нельзя.

— Маленькая сучка… — глухо пробормотал Пэй Сун прямо ему в ладонь.

Ник Фис числился официальным пилотом команды WK. Его инженер уже мчался к месту инцидента, чтобы выяснить подробности. Как оказалось, Фис пошёл на обгон по внешней траектории на шпильке и как раз догнал корму машины Пэй Суна, подрезавшего внешний радиус.

Авария пустяковая, но в сочетании с прошлым эпизодом на практике, когда Фис отказался уступать дорогу, это окончательно вывело Пэй Суна из себя.

Инженер WK вместе с Фисом принесли извинения и пообещали покрыть расходы на ремонт обеих машин. В судейской комнате при просмотре записей с камер наблюдения действительно подтвердилось нарушение со стороны Фиса. Тот выглядел искренне расстроенным и принёс извинения по всей форме, однако Пэй Сун охарактеризовал это поведение как «дешёвое ломание комедии».

Комиссары заставили их пожать друг другу руки — обе команды представляли Китай, к тому же это была всего лишь свободная практика.

Когда они вышли из судейской, остальные пилоты всё ещё докатывали свои круги. Пэй Сун уселся на корточки прямо на обочине возле того самого фургончика с мороженым.

Лу Чэншань не мог бросить его в одиночестве. Он отошёл к лотку, купил рожок, вернулся, присел рядом и протянул угощение:

— Не дуйся ты так.

— Да он же специально! — Пэй Сун выхватил вафельный рожок. — Я в жизнь не поверю, что парень, который на трассе с шести лет, способен допустить такую элементарную ошибку!

Лу Чэншань вздохнул. Ему безумно хотелось погладить парня по растрёпанным волосам, но он вовремя одёрнул себя и удержал руку:

— Добро пожаловать во взрослый мир.

Пэй Сун дернул головой, и мороженое смазалось по его щеке:

— В смысле?

Лу Чэншань был одет в тёмно-серый лонгслив. Натянув край рукава на пальцы, он стёр белое пятно с лица парня:

— Хоть он и младше тебя на год, в профессиональном автоспорте он с малых лет. Он прекрасно знает, где пролегают границы спортивной этики, что считается серьёзным «нарушением», а что — мелкой «пакостью».

Иными словами, Ник Фис банально провоцировал его. Вывести из себя, заставить сорваться, испортить настрой и выставить дураком перед прессой. В конце концов, на родине из привлекательной мордашки Фиса вполне могли слепить образ «молодого идола автоспорта».

Пэй Сун слушал всё это с недоуменным видом, а потом откусил здоровый кусок мороженого:

— Бред какой-то.

— Подводя итог: он гораздо искушённее тебя в этих играх, — резюмировал Лу Чэншань. — Зато у тебя больше таланта. Завтра отыграешься на трассе.

Пэй Суну всё равно было тошно. Закатив глаза, он повернулся к инженеру:

— Сколько тормозных дисков мы задекларировали для нашей «Феррари»?

Знакомый блеск в глазах. Ничем хорошим это не светило.

— Три комплекта, двенадцать штук, — ответил Лу Чэншань. — Ты что задумал?

— У меня есть задумка, — Пэй Сун подвинулся ближе, прижимаясь плечом к Лу Чэншаню, а его глаза вспыхнули азартным огнем.

— Излагай.

— Я тут присмотрелся: Фис проходит шпильки исключительно за счёт полного привода. По сути, его стиль вождения заточен под формульные болиды с открытыми колёсами. Но здесь же Нюбэй! Трасса проложена в горах… Она ведь до чертиков похожа на шоссе Яньлин! А на тех гонках на Яньлине он вообще не выступал.

Пэй Сун попал в самую точку. Северная петля Нюрбургринга действительно напоминала классическую горную трассу: постоянные перепады высот, узкое полотно, коварные виражи.

— И при чём тут тормозные диски? — уточнял Лу Чэншань.

— Мне нужны 1200-градусные тормозные диски от «Сааба 9-3» — те самые, формульные. В поворотах я привезу его вонючей электричке больше полсекунды и сделаю его чисто под него.

Лу Чэншань моментально раскусил его замысел:

— Ты решил поставить спортивные линейные тормоза ради одного лишь Ника Фиса? Эти диски способны осадить машину со скоростью триста километров в час. Чуть ошибешься с открытием дросселя на выходе — и полсекунды привезут уже тебе.

Пэй Сун одарил его идеальной, словно срисованной с эмодзи, натянутой улыбкой.

Каждый мускул его лица говорил: Я не ошибусь ни на миллиметр.

— Инженер Лу, — с той же безупречной улыбкой произнёс парень. — Я так взбешен.

Лу Чэншань сдался. А затем про себя удивился: Пэй Сун, который никогда не лез в устройство узлов и умел только крутить руль, моментально уловил разницу между тормозными системами «Сааба» и «Феррари». Он за считаные секунды просчитал, кто окажется быстрее в виражах и сможет ли он сам справиться с риском, который несут в себе диски, раскаляющиеся до 1200 градусов…

— Ладно, — решил инженер. — Вечером переставим.

Лу Чэншань поднялся и поглядел на парня сверху вниз. Горный ветер трепал подол его футболки. Указав пальцем в сторону гоночного трека, он добавил:

— На Северной петле Нюрбургринга сто семьдесят семь поворотов. И ты не имеешь права ошибиться ни в одном.

***

Следующее утро. Трасса Нюрбургринг.

Свободная практика.

После того как на «Феррари SF90» установили гоночный обвес, операторы трансляции удерживали её в кадре целых десять секунд.

Если «Порше GT3 RS» казался дорожным суперкаром, который заковали в рамки трека, то «Феррари SF90» была самым настоящим боевым болидом, вырвавшимся на обычное шоссе.

Имея собственную команду в Формуле-1, этот завод конструировал дорожные машины с явным акцентом на трековые показатели.

На самом деле, выбирая донора для модификаций, Лу Чэншань колебался между «Феррари» и «Порше». «GT3 RS» идеальна для Северной петли, но… это всё-таки «Феррари».

— Перчатки, — Лу Чэншань присел возле стартовой позиции и протянул гоночные перчатки через окно.

Пэй Сун натянул их. Инженер проверил крепления системы HANS и напоследок слегка хлопнул парня по шлему. Зачем он сделал этот лишний жест, Лу Чэншань и сам не знал, надеясь лишь, что Пэй Сун не станет задавать вопросов.

— Не зацикливайся на Фисе, просто катай в своё удовольствие и выдавай хорошее время, — напутствовал Лу Чэншань. — Ты здесь впервые, так что безопасность превыше всего.

Наличие соперника на трассе — это плюс, он и сам в своё время в НАСКАР…

Пэй Сун перебил его без экивоков:

— Инженер Лу, вы сами-то когда гоняли, сильно о безопасности пеклись?

—…

Вот уж действительно: всё, что ты скажешь, может быть использовано против тебя.

— Я всё видел, — продолжил Пэй Сун. — В девятнадцать лет в НАСКАР вы втёрлись в стену при обгоне и вынесли «Шевроле» боком за пределы трассы — та машина ещё метров сто юзом по газону пахала.

—…

— А на следующий год провернули тот же трюк и отправили в полёт «БМВ».

—…

— Инженер Лу, с какими, интересно, чувствами вы мне тут о безопасности вещаете?

—…

Лу Чэншань откашлялся:

— Проверь температуру масла и воды. Я на командный мостик, если что — зови.

Инженер поднялся и быстро удалился.

А как же байка о том, что у интернета нет памяти?

Пэй Сун даже не успел добавить: «На самом деле это было чертовски круто», — как Лу Чэншань уже смылся. Сбежал не оглядываясь.

Цзян Ди встретила его с удивлением:

— Ты чего так быстро? Я думала, ты ещё поворчишь над ухом у мальчишки.

— Хватит с него ворчания, — Лу Чэншань нацепил односторонний наушник, подключаясь к телеметрии Пэй Суна. — Сам чуть не сгорел со стыда.

Цзян Ди аж рот открыла:

— Вау, ты что, признался ему?

—!? — Лу Чэншань резко повернул голову. К счастью, на командном мостике были только они вдвоём. — Ты о чём вообще?

Цзян Ди с ухмылкой ткнула пальцем в монитор с показателями Сян Хайнина:

— Ладно-ладно, молчу. Просто мне кажется, что Сяо Пэй ещё совсем слепой в этих делах. Если ты не подтолкнёшь его, он до конца дней будет видеть в тебе только инженера. Ты хорошо подумал?

— Сосредоточимся на гонке, — отрезал Лу Чэншань.

Цзян Ди тут же осеклась и вызвала Сян Хайнина по рации:

— Пилот «Макларена», вас беспокоит командный мостик. Проведи самодиагностику: температура масла, воды. Как меня слышно?

Лу Чэншань параллельно подключился к каналу «Феррари»:

— Пилот «Феррари», на связи мостик.

— Инженер, вас слышу отлично, связь в норме, — отозвался Пэй Сун.

Гонщик обязан отвечать инженеру всегда, в любой ситуации. Отвечать на каждый вопрос, выполнять каждое указание.

— Выполни предстартовую проверку, — распорядился Лу Чэншань.

— Температура масла в норме, температура воды в норме… — Пэй Сун тихонько усмехнулся в кабине и добавил: — Психическое состояние в норме, система таранов исправна, готов выносить всех к чертовой матери.

—… — У Лу Чэншаня заломило виски.

Бумеранг вернулся и ударил точно в цель.

Северная петля Нюрбургринга протянулась на 20,8 километра с перепадом высот в 300 метров — высота стоэтажного дома.

У Пэй Суна не было боевого опыта на этой трассе. Но это «Кольцо истины», здесь все равны перед законом физики.

Парень сделал короткий, резкий выдох.

Перед глазами пейс-кар занял позицию, маршал взмахнул флагом — болиды устремились на трек.

Как и в прошлые разы, всё началось со свободных заездов: каждый штамповал быстрые круги, формируя стартовую решётку для квалификации.

«Феррари SF90 XX» — апогей инженерной мысли итальянского дома, доведённый до ума руками Лу Чэншаня.

Инженер сохранил фирменный огненно-красный цвет и заводское антикрыло, но полностью переработал аэродинамический обвес. В документах, поданных командой ST, знакомивших с результатами продувки в продувочном канале, числилась сумасшедшая цифра — 550 килограммов прижимной силы.

Что это значит? На высокой скорости воздушный поток буквально прибивал машину к асфальту полтонной невидимого веса, гарантируя невероятную стабильность в виражах и сводя боковые крены к нулю. Лу Чэншань сознательно подчёркивал главную козырную карту Пэй Суна — его филигранную работу в поворотах.

Колоссальный зацеп, минимальные движения рулём и предельно высокая скорость на апексе.

Лу Чэншань вдруг осознал, что идея Пэй Суна насчёт 1200-градусных дисков была абсолютно верной. Если вычеркнуть из уравнения Фиса, формульные тормоза подходили стилю парня идеальнее всего.

Лучшее время на практике показал датчанин Сахир — он завоевал предварительный поул. Пэй Сун расположился на седьмой строчке (P7), что для дебютанта Нюбэй было весьма недурно, а Ник Фис занял четвёртое место (P4).

В то же время пресс-служба WK выпустила победный релиз о «Porsche Mission X»: электрокар превосходит классическую «Феррари». Бензиновые двигатели уходят в прошлое, они недостаточно экологичны.

***

После практики машины вернулись в закрытый парк.

Пэй Сун заглушил мотор, снял шлем, подшлемник и покрутил головой. Посмотрев на «Феррари», он замешкался. Все пилоты уже ушли на мостик сливать телеметрию и разбирать данные.

Парень сделал пару шагов к выходу, но потом вернулся, присел на корточки перед капотом и тихо шепнул:

— Не слушай этих идиотов. Настоящие гонки — только на бензине, кому сдались эти искусственные динамики с имитацией звука?

Он сидел, обняв шлем, и его голос через встроенный гарнитурный микрофон пошёл прямиком в наушник Лу Чэншаня.

Инженер невольно улыбнулся.

А из динамика донеслось продолжение. Пользуясь тем, что в технической зоне никого нет, Пэй Сун погладил капот и доверительно продолжил:

— Ты у меня умница. Сегодня в практике папа выложился не на полную, потому что твой папа, кажется, постиг самую суть того, как инженер Лу выносит соперников об стенку. Во второй половине дня папа покажет местным небольшое шоу.

Лу Чэншань нахмурился.

В смысле? Он специально слил квалификационное время и откатился на седьмое место?

В этот момент Цзян Ди хотела о чём-то его спросить, но инженер жестом попросил её помолчать, полностью сосредоточившись на аудиоканале.

— Они все мелкая сошка, — мурлыкал Пэй Сун своей машине. — А ты у меня самая лучшая. У тебя самый сильный пилот кольцевых гонок и самый крутой инженер в мире. Я твой папа, инженер Лу — твоя мама... Ты только представь, какая у тебя семья! «Порше» от зависти сожрёт свои поршни!

Лу Чэншань: «…»

Он отложил в сторону планшет с ручкой, поднялся и направился в закрытый парк. Подойдя к перегородке, он с грохотом дважды стукнул по деревянному щиту.

Пэй Сун подскочил как ужаленный и обернулся.

Лу Чэншань произнёс с каменным лицом:

— На разбор полетов.

Пэй Сун тут же вскочил:

— Иду!

Вопрос о том, специально ли парень слил результат, Лу Чэншань решил пока не поднимать. Если пилот умеет вести тактическую игру — это отлично, ему не нужен был робот за рулём.

На дневной квалификации молодой гонщик из Китая действительно заставил Нюрбургринг содрогнуться.

И это не было преувеличением.

Северная петля, построенная ещё в 1925 году, находилась в горах и славилась своей отвратительной погодой. Она пережила Мировую войну и унесла жизни десятков пилотов и зрителей. Её коварство в свое время выжило отсюда даже Формулу-1, а титул «Зелёный ад» был заработан кровавым потом.

Поворот Хаценбах был скоростным, здесь требовалось сбросить передачу. «Феррари SF90» заходила туда на шестой, но Пэй Сун сбросил сразу две.

— За этим прямиком сразу левый вираж! — предупредил Лу Чэншань по рации.

— Понял!

Пэй Сун сбросил скорости ради максимального разгона на выходе. Траектория оказалась идеальной: нос машины выровнялся ровно по центру полотна, руль даже не пришлось корректировать.

Ему бы в Формулу-1, — в очередной раз подумал Лу Чэншань. Почему он не пошёл в открытые колёса? Ведь именно там вершина автоспорта.

В этот момент Цзян Ди ткнула его в плечо:

— Глянь давление в шинах у Хайнина, правое заднее стравливает слишком быстро. Он что, наехал на что-то?

— Спроси у него, — ответил Лу Чэншань.

— Спрашивала! Говорит, траектория была чистой!

Лу Чэншань взглянул на её монитор: индикаторы четырёх колёс горели белым, как вдруг правый задний датчик вспыхнул алым с показателем «0».

Инженер мгновенно переключился на свой пульт и крикнул в рацию:

— Сян Хайнин прямо перед тобой! У него взрыв покровной ленты, он теряет управление!

— Чёрт! — выругался Пэй Сун. — Вот же подстава от напарника!

Ругань руганью, но руки сработали на автомате. Заложив руль, он закрутил занос вокруг передней оси и маневром миновал неуправляемый «Макларен».

— Инженер Лу, вы можете через рацию Цзян Ди высказать ему всё, что о нём думаете?! — рявкнул Пэй Сун.

— Выравнивай машину! — отрезал Лу Чэншань.

Пэй Сун не хотел терять обороты двигателя. Удерживая газ в пол правой ногой, он левой прижал тормоз наполовину, дёрнул ручник и отправил корму в контрсмещение, силовым движением вывернул руль вправо, возвращая нос на траекторию.

Ладно, Формула-1 отпадает.

Его стихия — агрессивные, кузовные болиды.

На губах Лу Чэншаня скользнула улыбка. Агрессивный, напористый, работающий на грани фола.

Пэй Сун стиснул зубы. Честно говоря, он струхнул: на скорости под двести километров в час врезаться в напарника — перспектива так себе.

Но главное представление было впереди: парень углядел корму Фиса.

На трассе Нюбэй действовали жесткие немецкие правила: любой обгон разрешался только слева.

Электрический «Порше» разгонялся неплохо — меньше трёх секунд до сотни, но «Феррари» есть «Феррари».

— Ничего себе… — пробормотала Цзян Ди, уставившись в монитор трансляции.

После вылета Сян Хайнина ей оставалось только наблюдать за онбордом Пэй Суна.

— А парень-то… с зубами.

Пэй Сун буквально выдавил Фиса на правую полосу. Свободного места слева оставалось катастрофически мало, но парень просто прижал болид вплотную к отбойнику и пошёл на риск.

В Формуле-1 или карт-ринге за такой маневр дали бы штраф: по правилам картинга тот, кто занял внутренний радиус, владеет поворотом.

Но здесь был Нюрбургринг, и здесь такие тонкости никому не были интересны.

В этом наглом, безумном стиле Лу Чэншань отчётливо увидел самого себя времен НАСКАР.

Наплевать на всё, этот вираж будет моим.

В итоге квалификации Пэй Сун завоевал третью позицию (P3), а поул неожиданно достался Чэнь Сяню.

Чэнь Сянь был ветераном, а «Mercedes-AMG Black Series» удерживал рекорд этой трассы среди серийных машин. Настоящий немецкий спорткар на этой трассе чувствовал себя увереннее итальянских суперкаров.

Пэй Сун стоял перед большим экраном, щурясь на результаты:

Лу Чэншань подошёл сзади:

— Астрономию изучаешь?

— А где Сахир? — Пэй Сун нахмурился. — Экран глючит?

— У него механика накрылась, сошёл. Завтра стартует из самого хвоста, — обыденно пояснил Лу Чэншань. — Ты как? Как машина?

— Механика? — Пэй Сун уставился на него. — Почему сошёл? Я тут из кожи вон лез, а он просто взял и выбыл! Чем это отличается от той ситуации, когда Фис приехал вторым из-за травмы?!

— Тебе-то какая разница? — удивился инженер.

— Вы его хвалили! Я обязан был раскатать его в блин! — заявил парень с абсолютной убежденностью.

Лу Чэншань опешил. Вот уж чего он точно не ожидал.

Его взгляд потеплел:

— Ладно. Впредь никого, кроме тебя, хвалить не буду.

— Да я не об этом, — Пэй Сун снова поднял глаза на табло, где фамилия Сахира красовалась на 27-й строчке. — Просто вы и я — мы по одну сторону.

«Понятно, — подумал Лу Чэншань. — Детский сад, старшая группа».

— Пошли в боксы, — скомандовал инженер. — Собирайся, сегодня нужно лечь пораньше.

— Инженер Лу… — Пэй Сун, сдёрнув комбинезон до пояса, подбежал к нему. — У «Феррари» весь левый бок… поцарапан.

Прижаться к отбойнику на такой скорости и не ободрать краску было невозможно.

— Заскулил? — усмехнулся Лу Чэншань. — Ты же вроде её папа…

— Да ладно вам! — смутился парень. — Ей за счастье иметь такого гениального пилота…

И, не договорив, дал дёру.

Лу Чэншань почувствовал, что отыгрался за утренние подколки, но тут же поймал себя на мысли, что вести себя так в тридцать лет — жуткий детский сад.

«Будь взрослее», — мысленно приказал он себе и позвал механиков ставить машину на домкраты.

Для дебютанта квалификация прошла более чем успешно. Всё складывалось лучше, чем рассчитывал Лу Чэншань. Однако мир любит баланс.

В день гонки на нагорье Айфель лёг плотный, как кисель, туман.

Видимость упала почти до нуля, а влажность зашкаливала. Некоторые команды переобулись в промежуточную резину, но большинство предпочли рискнуть на сликах.

Лу Чэншань предоставил выбор самому Пэй Суну. Первая гонка на Нюбэй должна была стать уроком: пилот обязан понимать, что каждое решение влечёт за собой последствия. И речь не только о резине, но и о траекториях, точках торможения и моменте открытия газа.

Пэй Сун не стал упрямствовать. Парень, вчера нагло прижимавший соперника к отбойнику, сегодня трезво оценил риски и попросил поставить промежуточную резину.

Но густая пелена свела на нет всё преимущество. Не зная трассу наизусть, парень не мог вести машину вслепую.

Итог — девятое место (P9).

Для новичка — великолепно. Но сам Пэй Сун понимал: он упустил свой шанс.

Едва финишировал последний болид, как тучи над городком прорвало. Пошёл проливной дождь.

В прошлый раз в такую погоду Пэй Сун стоял на подиуме без комбинезона, демонстрируя футболку с боевым мишкой, и победно вскидывал кубок.

Сегодня он сидел на полу в боксах, спрятав лицо. Вода стекала с его гоночного костюма, образуя на бетоне темную лужу.

А на подиуме победу праздновал Ник Фис.

Пэй Сун «привез» ему пять секунд на практике, обошёл на квалификации, но в самой гонке сдулся из-за банального тумана, уступив целых восемь позиций.

Лу Чэншань подошёл к нему и протянул руку:

— Вставай.

Пэй Сун даже не шелохнулся.

Он дернул было рукой, но так и не поднял её до ладони инженера.

Лу Чэншань присел на корточки. Механики как раз укладывали «Феррари» в контейнер для отправки на родину. Инженер сначала коснулся пальцами тыльной стороны ладони Пэй Суна, убедился, что тот не переохладился, и только потом заговорил:

— Ты проиграл только потому, что слишком поздно пришёл в автоспорт и впервые оказался на этой трассе. Все они годами накатывали Нюбэй на симуляторах. Европейцы ездят сюда каждый месяц, они знают каждый поворот с закрытыми глазами. Туман стал помехой только для тебя.

Пэй Сун шёл по пит-лейн без шлема под проливным дождём только для того, чтобы никто не увидел его слёз.

Голос его звучал глухо и сипло:

— Проигрыш есть проигрыш. Не бывает «поражения из-за опыта», есть только поражение перед соперником.

Лу Чэншань никогда не умел утешать людей — за тридцать лет ему просто не приходилось этого делать.

Поколебавшись, он всё же протянул руку и погладил мокрые волосы парня:

— За ремонт машины платить не придётся.

Пэй Сун прыснул.

Увидев его улыбку, Лу Чэншань облегчённо вздохнул и слегка щипнул его за щеку:

— Вернёмся сюда в следующем году.

— Угу, — кивнул Пэй Сун. — Вернёмся.

Лу Чэншань сжал его ладонь и потянул на себя, помогая подняться:

— Пэй Сун, не зацикливайся на соперниках. Переведи взгляд. Посмотри на свою машину.

— А? — парень уставился на него.

В боксах гудели погрузчики, механики собирали оборудование.

— В твоей машине почти двадцать тысяч деталей, и каждая из них ревёт ради тебя. Каждая капля бензина сгорает ради твоего движения, а свечи зажигания откликаются вспышкой на каждое нажатие педали газа.

Пэй Сун смотрел на него не мигая.

— Посмотри на неё, — мягко закончил Лу Чэншань. — Она верна тебе до последнего винтика и гордится тобой. Ты просто делай то, что должен, а остальное — неважно. Договорились?

Пэй Сун заворожённо кивнул:

— Договорились.

http://bllate.org/book/20414/2162545