Готовый перевод Beta / Низший бета: Глава 25

Гнев хлынул через край — Гун Чэнь со всего размаху швырнул телефон на пол. Дорогой аппарат с грохотом врезался в холодную белую плитку, разлетаясь на куски, а экран мгновенно покрылся паутиной трещин.

Прислуга в поместье замерла в оцепенении. Даже дворецкий, видавший на своём веку немало потрясений, от неожиданности потерял дар речи.

Гун Чэнь никогда не отличался эмоциональностью. Что бы ни происходило вокруг, он сохранял ледяное спокойствие и равнодушие, словно ничто в мире не способно задеть его за живое.

Поэтому нынешняя вспышка гнева — эта неприкрытая, кипящая ярость — была зрелищем невиданным. Присутствовавшие в зале слуги невольно затрепетали от страха.

Никто не дерзнул вымолвить ни слова, чтобы не навлечь на себя гнев хозяина. Все как один опустили головы, уставившись в пол.

Гнев внутри Гун Чэня продолжал клокотать. Зажмурившись, он сдавил пальцами виски, в которых тяжело пульсировала боль.

«Никчёмный низший бета... До чего же неблагодарная тварь. Неудивительно, что его считают полнейшим ничтожеством».

С мрачным, как туча, лицом Гун Чэнь поднялся с дивана и, чеканя шаг, вышел из комнаты.

***

Лишь три дня спустя кипевшая в нём ярость слегка улеглась.

И только тогда Гун Чэнь вспомнил о кое-чём, окончательно вылетевшем у него из головы.

Три дня назад он опять забыл спросить у Пу Яочжи, почему тот тогда ничего не объяснил. В порыве гнева он потерял контроль над собой и совершенно выкинул главный вопрос из головы. Лишь теперь, когда хладнокровие частично вернулось к нему, он запоздало осознал эту оплошность.

И одновременно с этим понял кое-что ещё.

Стоило делу коснуться Пу Яочжи, как его хвалёное самообладание рушилось в мгновение ока.

Вспомнив об упущенном разговоре, Гун Чэнь первым делом порывался взять новый телефон и снова набрать номер.

Но стоит ему вспомнить брошенные бетой слова — «Больше можете не звонить», — как порыв мгновенно угас.

Он, высший альфа, раз за разом сам звонит какому-то низшему бете? Да ещё и после того, как тот прямо велел ему больше не беспокоить?!

Что это за дикость?

Он, высший альфа, будет навязываться ничтожному бете?

«Жалкое сословие... Кем он вообще себя возомнил?» — мрачно подумал Гун Чэнь.

Что же до причин, по которым Пу Яочжи за все три года так и не попытался ничего объяснить... Сопоставив сказанное им по телефону, Гун Чэнь попытался сложить пазл.

Возможно... Пу Яочжи наконец осознал глупость собственного поступка, сгорел от стыда и потому не решился показаться на глаза?

Нет, не сходится. Осознание собственной глупости вовсе не мешало прийти с объяснениями.

Или же... Поняв, насколько он был глуп, бета решил, что все эти три года травли и унижений — лишь заслуженная кара за его же собственные грехи, и потому смирился?

Снова мимо.

Гун Чэнь отчётливо помнил слова Хуай Ши: Пу Яочжи обо всём догадался в тот же день, ещё до полудня.

А тогда издевательства со стороны всей школы ещё даже не начались.

Так почему же... Почему тогда, в самый первый день, он не пришёл и ничего не рассказал?

Сколько Гун Чэнь ни ломал голову, он не мог найти разумного ответа.

Три года назад, в первые месяцы старшей школы, Пу Яочжи был понятен и прозрачен, словно стекло. Все его мысли читались на лице с одного взгляда. Порой даже не нужно было смотреть на него — достаточно было услышать голос, чтобы понять, что у него на уме.

Нынешний же Пу Яочжи...

Он превратился в густой туман. Непроницаемый, загадочный.

«Да и к чёрту».

Раз этот никчёмный бета настолько неблагодарен, то нечего и тратить на него время.

Как единственный наследник клана Гун и высший альфа, он и так проявил верх снисхождения, уделив внимание подобной сошке.

Отрезав эти мысли с ледяным равнодушием, Гун Чэнь решил окончательно выбросить Пу Яочжи из головы.

***

И он действительно выбросил.

По крайней мере, так он себе пообещал.

Шли дни.

Нравы Гун Чэня день от дня становились всё более несносными.

Прежде он был просто скуп на эмоции, сохранял неприступный вид и казался холодным.

Теперь же к нему было просто не подступиться — любой рискнувший приблизиться рисковал попасть под горячую руку. Взгляд его налился тяжестью, а лицо день за днём становилось всё темнее.

Из-за постоянно взвинченного состояния его физиологический цикл сбился, и период повышенной восприимчивости — гон — наступил раньше срока.

Три года назад именно Пу Яочжи, вколов ему НВ-1, спровоцировал преждевременный гон.

И вот три года спустя история повторилась: пусть и косвенно, но причиной нового срыва вновь стал Пу Яочжи.

Поначалу Гун Чэнь не заметил, что его охватил внезапный гон.

Однако с каждой минутой его дыхание становилось всё более тяжёлым и прерывистым.

Температура тела стремительно ползла вверх.

И чем сильнее разгорался внутренний жар, тем гуще и концентрированнее становился разливавшийся в воздухе аромат красного вина.

Первым неладное заподозрил находившийся на первом этаже альфа-дворецкий. Среагировал он мгновенно: тут же отдал приказ эвакуировать всю прислугу, особенно омег — им надлежало немедленно покинуть поместье.

Одновременно с этим он набрал номер больницы клана Гун, потребовав, чтобы личная бригада врачей молодого господина прибыла сию секунду.

А на втором этаже зрачки Гун Чэня сузились в тонкие звериные щёлки.

Взгляд налился дикой яростью, из-под губы оскалились острые клыки, а разум и хладнокровие стремительно растворялись в нарастающем безумии.

Ощущая, как воздух заполняется пьянящим, густым ароматом выдержанного вина, Гун Чэнь отчётливо понял: гон настиг его раньше времени.

Звериная инстинктивная жажда шаг за шагом сжигала его рассудок. Мозг захлёстывала дикая, первобытная тяга к спариванию.

Но перед его взором предстали вовсе не благоухающие, сладкие омеги.

Его разгорячённое сознание настойчиво рисовало образ одного-единственного ненавистного низшего беты.

Остатки разума угасли, и перед глазами Гун Чэня вспыхнула галлюцинация.

Мерзкий бета стоял прямо перед ним, безоружный, обнажив беззащитную затылочную часть шеи.

Хотя у бет, как у альф и омег, на загривке имелась железа, она у них от рождения оставалась атрофированной и бесполезной. Усохшая железа не способна успокоить разбушевавшегося в гоне альфу и уж тем более не может принять и удержать введённые феромоны. Гун Чэнь прекрасно знал это, но, «увидев» перед собой силуэт беты, он на одном лишь инстинкте выставил клыки и без колебаний впился зубами в чужой загривок.

Но челюсти сомкнулись на пустом воздухе.

Это была лишь призрачная тень.

Провал взбесил Гун Чэня. Силуэт беты растаял, и лишившийся остатков рассудка альфа впал в исступлённую ярость.

Аромат красного вина в воздухе стал настолько густым, что в нём можно было задохнуться.

На первом этаже альфа-дворецкий изо всех сил пытался устоять на ногах под чудовищным давлением феромонов молодого господина, с трудом дожидаясь приезда врачей.

Высший альфа оправдывал свой статус сполна. Даже дворецкий, привыкший к любым невзгодам и умевший сохранять невозмутимость в самых суровых переделках, сейчас покрылся холодным потом, задыхаясь под давящей аурой господина.

Когда у дворецкого уже подгибались колени и он вот-вот готов был рухнуть на пол, в поместье наконец ворвалась бригада медиков в плотных респираторах, изолирующих феромоны.

Увидев их, дворецкий облегчённо перевёл дух.

Врачи с медицинскими чемоданами взлетели по лестнице. Памятуя об инциденте трёхлетней давности, десять альф-врачей совместными усилиями с огромным трудом скрутили обезумевшего Гун Чэня. И первым делом они подумали, что молодого господина снова опоили запрещённым препаратом.

Однако, введя супрессор и взяв кровь на экспресс-анализ, они не обнаружили никаких следов психоактивных веществ.

Медики в респираторах и перчатках переглянулись в полном замешательстве.

Закованный в кандалы и получивший дозу высокочистого супрессора для высших альф, Гун Чэнь постепенно начал приходить в себя.

Он насупился, выражение его лица стало крайне странным.

Воспоминания о минувшем безумии отчётливо сохранились в памяти.

Он... только что...

Почему во время приступа в его голове всплыл образ этого никчёмного беты?

Он даже пытался его пометить!

Совсем с ума сошёл?!

Гун Чэнь мрачно молчал, потеряв дар речи.

Стоявшие подле него медики боязливо поглядывали на молодого господина.

Один из них решился спросить:

— Молодой господин Гун, в вашей крови не обнаружено следов запрещённых веществ. Почему ваш гон...

Гун Чэнь потёр раскалывающийся лоб.

— Выпишите мне меснолин.

Меснолин — мощный нормализатор настроения, применяемый при психомоторном возбуждении.

Врачи на мгновение опешили, но тут же покорно наклонили головы.

Как только врачи удалились, Гун Чэнь боролся с собой, но в конце концов не выдержал и подозвал дворецкого.

Тот вытянулся в струнку и почтительно склонил голову:

— Слушаю вас, молодой господин.

Гун Чэнь помедлил. Его голос — редчайший случай — прозвучал с лёгкой запнутостью.

Отводя взгляд в сторону, с нескрываемой неловкостью он спросил:

— За это время... в дом кто-нибудь звонил?

Дворецкий смутился:

— Кого именно вы имеете в виду?..

Гун Чэнь раздражённо цыкнул и нахмурился:

—... Пу Яочжи.

Поняв всё, дворецкий покачал головой:

— Нет, молодой господин. Никто не звонил.

— И даже ни единого раза?

— Ни единого, — подтвердил дворецкий.

Лицо Гун Чэня мгновенно потемнело.

Отлично. Просто прекрасно.

Сказал как отрезал, надо же.

***

Гун Чэнь начал принимать меснолин.

Под действием препарата его вспыльчивость и резкие перепады настроения удалось слегка укротить.

Хотя на его лице по-прежнему не появлялось и тени улыбки, прислуга, госпожа Гун и дворецкий давно привыкли к его вечной угрюмости.

Спустя две недели после приступа гона какой-то дальний родственник-альфа, седьмая вода на киселе, пожаловал в дом с визитом к госпоже Гун — якобы навестить да поболтать о прошлом. А с собой привёл миловидного, изящного омегу, ровесника Гун Чэня. Намерения гостя были шиты белыми нитками.

Разумеется, госпожа Гун всё прекрасно поняла.

Впрочем, Гун Чэнь уже достиг совершеннолетия, и ему давно пора было обзавестись парой. За все три года старшей школы сын не привёл в дом ни единого человека, чем несказанно огорчал мать.

Поэтому, хоть намерения дальнего родича и были очевидны, госпожа Гун приняла их с большой радостью.

Она не только с улыбкой встретила незваных гостей, но и проявила крайнюю благосклонность к юному омеге.

Пока в гостиной на первом этаже шла неспешная беседа, госпожа Гун незаметно разглядывала юношу.

Голос у омеги был нежным и ласковым, кожа — белой и гладкой, словно фарфор, глаза сияли влажным блеском, а аккуратные губы рдели бутоном. Вдобавок от него исходил сладкий, завлекающий аромат туберозы. Глядя на него, госпожа Гун и сама невольно оттаяла сердцем.

Ей омега очень понравился.

Вот только придётся ли он по душе Гун Чэню?

Хотя разве перед таким прелестным созданием можно устоять?

***

К ужину Гун Чэнь спустился в столовую с неизменно мрачным видом.

Омегу посадили по левую руку от него.

Гун Чэнь мазнул по гостю вскользь холодным взглядом и тут же отвернулся. Он молча занял своё место.

В воздухе тонкой струйкой вился аромат туберозы, долетая до Гун Чэня.

Юноша слегка покраснел и смущённо взглянул на молодого господина. Воспользовавшись тем, что хозяин дома смотрит в тарелку, он чуточку подвинулся ближе к нему.

Гун Чэнь, даже не подняв глаз, чеканно ронял:

— Сядь дальше.

Омега застыл.

От этих ледяных слов румянец мгновенно сбежал с его щёк. Он уткнулся лицом в грудь, готов сгореть от стыда.

После столь откровенного отпора гость больше не дерзнул сделать ни единого движения.

За полчаса ужина Гун Чэнь ни разу не обернулся в его сторону и даже не удостоил косым взглядом.

Ответ был предельно ясен: юноша его ни капли не заинтересовал.

Едва ужин подошёл к концу, дальний родственник вместе со своим протеже поспешно и несолоно хлебавши покинул поместье.

Едва за ними закрылась дверь, госпожа Гун повернулась к сыну:

— Прелестный же мальчик, неужели совсем не в твоём вкусе?

— Нет, — отрезал Гун Чэнь, даже не подняв глаз.

— Какая же омега тебе тогда нужна?

Гун Чэнь нахмурился:

— Никакая.

Мать замерла, будто её озарила догадка. Сдвинув брови, она неуверенно спросила:

— Тебе что... нравятся беты?

Гун Чэнь запнулся на мгновение. В его памяти всплыл знакомый образ, отчего морщина между бровями залегла ещё глубже.

— Нет, — отчеканил он с ещё большей резкостью.

Бросив это, он развернулся и ушёл, оставив мать в полном замешательстве.

— Неужели ему нравятся альфы?.. — озадаченно пробормотала госпожа Гун. — Но если два альфы сойдутся, кто продолжит род? Беты хотя бы способны выносить дитя, а альфы — ни в какую... Взять приёмного? Но чтобы наш клан Гун усыновил кого-то ради наследника... Ерунда какая-то!

http://bllate.org/book/20413/2162595