Готовый перевод The Plot Collapsed After the Hated Cannon Fodder Decided to Slack Off / Я просто забил на сюжет, почему вы все в меня влюблены?: Глава 5

Реакция отца на заявление об увольнении искренне озадачила Хо Чусяо.

По логике вещей, за последний год его честили «бестолочью» и «пустоголовым ничтожеством» гораздо чаще, чем отец за всю жизнь назвал его сыном. Родители не раз прямым текстом заявляли, что коммерция — не его стезя. Теперь, когда он наконец прозрел и решил уйти, они должны были радоваться.

Так почему же отец опять исходил на крик?

— Вздор! — взревел Хо Юаньшань. — Ты думаешь, здесь тебе дом? Захотел — пришёл, захотел — ушёл? Решил характер мне тут показывать?!

Хо Чусяо молча созерцал бушующую ярость отца, а затем вдруг улыбнулся.

Он редко позволял себе столь открытую, свободную и непринуждённую улыбку в присутствии старших. Хо Юаньшань от этого неожиданного смешка даже опешил.

— Папа, забавно ты говоришь, — негромко произнёс Чусяо. — Разве дома мне когда-то позволяли поступать по-своему? Разве у меня вообще было на это право?

Хо Юаньшань не поверил собственным ушам:

— Что ты сказал?!

Этот вечно покорный старший сын, безропотно сносивший любые попрёки и нагоняи, вдруг посмел заговорить с ним в таком тоне? Первой реакцией отца был даже не гнев за попранный авторитет, а изумление. Чистое, незамутнённое изумление.

Чусяо не стал спорить, просто сменив тему. Он выглядел на редкость расслабленным — словно сбросил с плеч неподъёмную ношу, будто Сизиф, которому наконец разрешили больше не катить в гору проклятый валун.

Он снял сковывавший плечи пиджак, небрежно, одним пальцем ослабил узел галстука и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Сделав глубокий вдох, он спокойно взглянул на отца.

— Я всегда ненавидел так одеваться. Вы ведь об этом даже не догадывались, верно? Чувствуешь себя словно в глухом футляре — глупо и нелепо. Вы с братом в деловых костюмах смотритесь солидно, как и подобает бизнесменам, а на мне они сидят как на корове седло. Да и эта причёска...

Он запустил пальцы в тщательно уложенные назад волосы и взъерошил их. Слегка вьющиеся пряди тут же упали на лоб, придав ему небрежный вид.

—...тоже терпеть не могу. Мама права: я не рождён для бизнеса. За те триста с лишним дней, что я здесь провеёл, мои отчёты оставались сущим кошмаром, а в аналитике я уступаю даже брату, который только пришёл в компанию. Сами ведь говорили: какой смысл мне протирать здесь штаны и даром тратить ресурсы фирмы? Я запомнил ваши слова, два дня размышлял над ними и понял, что вы абсолютно правы. Поэтому я ухожу.

Лицо Хо Юаньшаня в этот миг стоило видеть.

Изумление сменилось растерянностью, переросшей в полное недоумение. Но осознав, что непривычная дерзость сына застала его врасплох, он тут же вспыхнул от гнева, отчаянно пытаясь скрыть своё замешательство.

Он по привычке с силой грохнул ладонью по столу и зычно проревел:

— Хо Чусяо, что за глупые сцены?! Перед кем ты тут характер показываешь? Думаешь, я не понимаю, откуда ветер дует? Из-за помолвки этой взбеленился? Даже если ты недоволен решением семьи, устраивать подобные цирковые представления недопустимо! А ну марш на рабочее место, мне некогда выслушивать твои капризы!

С этими словами он демонстративно притянул к себе лежавшую на краю стола папку и с головой ушёл в бумаги, всем видом показывая, что разговор окончен.

«Неужели всего лишь помолвка?

Всего. Лишь».

Чусяо мысленно усмехнулся. Ему уже было плевать.

Он слегка приподнял подбородок и совершенно спокойно произнёс:

— Никаких обид я не таю. Раз семье это нужно, я подчинюсь. Но к моему сегодняшнему решению это не имеет никакого отношения. И я пришёл не просить вашего согласия, отец. Я пришёл поставить вас в известность. Сегодня после обеда я ухожу.

Разъярённый Хо Юаньшань швырнул в него ручку.

Чусяо хладнокровно заслонился пиджаком — чернила тут же расплылись уродливым пятном по дорогой ткани.

Отец побагровел. Что этот паршивец себе позволяет? Бунтовать вздумал?!

Задетый за живое, глава семейства рявкнул:

— Отлично! Хочешь валить — скатертью дорога! Чтоб через час духу твоего здесь не было! Но запомни, Чусяо: переступишь сегодня порог — и путь в Предприятие Хо тебе заказан навсегда. Назад не примем, даже не надейся!

Отец ждал испуга или раскаяния, но старший сын лишь безропотно кивнул.

— Договорились. Благодарю за понимание, отец, — вежливо поклонился он и спокойно направился к выходу.

Хо Юаньшань ошеломлённо уставился на закрывшуюся дверь. Только когда до него дошло, что старший сын действительно ушёл, причём с высоко поднятой головой, его прорвало. Схватив со стола тяжелую стеклянную пепельницу, он со всей силы швырнул её в деревянную дверь.

В приемной секретарши уже приготовились к привычному сценарию: сейчас Младший директор Хо побудет у председателя минут пятнадцать и выползет оттуда бледный и пристыженный. Однако стоило двери распахнуться, как все застыли.

Обычно зажатый и робкий Хо Чусяо теперь небрежно держал пиджак на плече. Галстук исчез, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая четко очерченные ключицы, а во всей его фигуре сквозило ледяное, величественное равнодушие.

Не обращая внимания на потрясённые взгляды подчиненных, он подошёл к урне и брезгливо скинул туда испачканный пиджак. Походка его была легкой и уверенной.

Даже когда из кабинета председателя донёсся грохот расколотившейся о дверь пепельницы, Чусяо даже не вздрогнул. Он просто вышел в коридор, оставив за спиной безмолвную, разинувшую рты приемную.

— Это был... наш младший директор? — робко шепнула одна из девушек.

Коллеги лишь растерянно переглянулись. Чертовщина какая-то.

Пока Чусяо шёл по коридорам, ему вслед оборачивались десятки сотрудников. Но сбросив опостылевшую маску, он чувствовал лишь невероятное облегчение и пьянящую свободу. Теперь ему было глубоко плевать на чужое мнение. Пусть смотрят сколько влезет, его ждали дела поважнее — собрать вещички и навсегда покинуть это унылое место.

Он принялся хладнокровно складывать в коробку свои пожитки, и его невозмутимость разительно контрастировала с общим переполохом в отделе.

Коллега из-за соседнего стола даже привстал, сгорая от любопытства:

— Чусяо, тебя переводят? В другой отдел?

Чусяо бросил на него мимолётный взгляд и усмехнулся:

— Ага. В отдел вольных художников под названием «Я увольняюсь».

У соседа от удивления глаза на лоб полезли:

— Ты уходишь?!

Новость мгновенно облетела этаж, и вокруг его стола тут же собралась толпа зевак.

Шум привлёк внимание его младшего брата, Хо Чухуна. Тот вышел из своего кабинета и, увидев растрёпанного Чусяо, застыл на месте:

— Брат, ты что, подрался с кем-то?

Чусяо окинул его равнодушным взглядом и промолчал.

— Чухун, твой брат только что объявил, что увольняется, — шепнул кто-то из сотрудников.

— Быть не может! — выпалил младший.

Чухун посчитал это дурацкой шуткой. Одно дело — сплетни досужих клерков, но он-то прекрасно знал своего брата. Для Чусяо эта должность в семейной компании была последней соломинкой, за которую тот отчаянно цеплялся. С какой стати ему уходить по собственному желанию?

Чусяо тем временем споро собирал вещи. Без тени сожаления он отправил в мусорную корзину скопившийся на столе хлам, оставив лишь рабочий ноутбук. Сложив его в сумку, он подошёл к младшему брату, дружески похлопал того по плечу и мягко произнёс:

— Трудись прилежно, братец.

Затем он окинул взглядом коллег, которые никогда прежде не проявляли к нему столько внимания, и сухо добавил:

— Прощайте. Надеюсь, больше не свидимся.

Развернувшись, он стремительно зашагал к выходу.

Уже в лифтовом холле он услышал, как Чухун бежит следом, выкликая его имя. Чусяо лишь скользнул по нему мимолётной улыбкой и нажал на кнопку закрытия дверей. Ни капли сожаления, ни малейшей попытки сохранить лицо перед семьёй.

***

До свадьбы оставалось меньше недели. Цзи Цзунмин крайне неохотно переступил порог отчего дома.

Недавно демобилизовавшись из армии, он из-за непростого характера и натянутых отношений с роднёй сразу же съехал на съёмную квартиру. Сегодня отцу пришлось оборвать ему телефон, чтобы заставить явиться на семейный совет.

— Ближе к делу, — с порога бросил он отцу, даже не удосужившись поздороваться.

Цзи Шэнь от подобной дерзости едва не поперхнулся:

— Да как ты разговариваешь с родителями?! Столько времени прошло после возвращения, а ты даже носа домой не кажешь! Старшие только о тебе и пекутся!

— Пекутся? — усмехнулся Цзи Цзунмин. — Или боятся, что ваш покорный слуга сбежит и сорвёт выгодный брак с Предприятием Хо?

От этих слов у Цзи Шэня подскочило давление. Старик судорожно сделал глоток остывшего чая, пытаясь успокоить нервы:

— Господи... В кого ты только уродился с таким скверным характером?

— В покойную матушку.

Цзи Шэнь весь подобрался и испуганно заозирался по сторонам. Убедившись, что его нынешней супруги нет поблизости, он облегчённо перевёл дух.

— Сколько раз просил: не поминай её в этом доме! Если мачеха услышит, быть беде...

— Она мне не мать, — отрезал Цзи Цзунмин. Он развалился в кресле, выудил из пачки сигарету и неторопливо затянулся.

Последние дни его так и подмывало выпустить пар, поэтому он только что вернулся со стрельбища — взвинченный, злой, так и пышущий агрессией. Его тяжелые армейские ботинки, перепачканные грязью, безжалостно топтали дорогущий ковёр, который так обожала его мачеха. Ему было плевать.

В их семье давно укоренился классический уклад: деспотичная женщина и безвольный мужчина. Все в округе знали, что хозяйка дома — сущая тигрица, а Цзи Шэнь — бесхребетный тюфяк без собственного мнения и амбиций. Даже свои былые интрижки на стороне он малодушно оправдывал тем, что супруга его совсем забила.

Цзи Цзунмин с малых лет рос бунтарём и оставался единственным, кто смел перечить хозяйке дома. Пожалуй, именно за это Цзи Шэнь втайне и любил сына, испытывая к нему некое подобие мужской солидарности — хотя сам Цзи Цзунмин отца откровенно презирал. К тому же старик до сих пор помнил его покойную мать. С годами её нежный образ превратился для него в недосягаемый идеал, а чувство вины перед безвременно ушедшей супругой проецировалось на её единственного наследника.

Решение связать Цзунмина узами брака, разумеется, принадлежало его мачехе. Цзи Шэнь пытался вяло протестовать, но против воли жены пойти не решился. И теперь, как бы пасынок ни дерзил, отец не находил в себе сил призвать его к порядку — слишком силен был стыд.

Ему оставалось лишь примирительно уговаривать:

— Сегодня вечером тебе нужно съездить к Хо на ужин. Посидите, пообщаетесь, поближе друг друга узнаете. Я знаю, что тебе не по душе бесхребетные люди, но в мягкости есть своя прелесть. У Чусяо покладистый нрав, он точно не станет устраивать тебе сцен и трепать нервы...

Цзи Цзунмин вспомнил всё, что успели нашептать ему приятели об этом семействе, и пренебрежительно фыркнул:

— Мечтать не вредно.

— Послушай, — вздохнул Цзи Шэнь. — Никто ведь не требует от вас неземной любви. Главное — соблюсти приличия ради бизнеса. И ещё...

Он замялся, подбирая слова. Цзунмин смерил его подозрительным взглядом.

— Постарайся обойтись без рукоприкладства.

Такая неподдельная тревога на лице отца застала Цзунмина врасплох. Он даже поперхнулся дымом.

Потерев переносицу, он процедил сквозь зубы:

— Премного благодарен за трогательную заботу.

***

К вечеру зарядил унылый летний дождь. В серой водяной измороси загородный особняк семейства Хо казался размытым и блёклым.

Но даже этот меланхоличный пейзаж не умалил глухого раздражения Цзи Цзунмина. С постной миной он обменялся дежурными любезностями с четой Хо — своими будущими тестем и тёщей. Его отец тут же жизнерадостно поинтересовался:

— А где же Чусяо? Дайте молодым наконец поговорить тет-а-тет.

Хо Юаньшань смутился и быстро переглянулся с женой. Оба промолчали.

Заместитель председателя Ци Бижун поспешила сгладить неловкость широкой улыбкой:

— Ах, он просто немного задерживается в дороге.

Разумеется, они предпочли умолчать о том, что после своего безумного увольнения Хо Чусяо собрал вещи и съехал из родительского дома. Дозвониться до него они могли, но любые уговоры вернуться натыкались на стену молчания. Упрямец лишь сухо пообещал, что от свадьбы не отказывается, и попросил их не беспокоиться.

Этот званый ужин планировался загодя, и никто не ожидал, что покладистый старший сын решит примерить на себя роль бунтующего подростка и сбежит. К счастью, трубку он взял и подтвердил, что приедет.

Родители сидели как на иголках. Предприятие Хо и Группа Цзи как раз завершали важную сделку, и малейший скандал мог сорвать подписание контрактов.

— Отец, мама, извините за опоздание. На дорогах жуткие пробки.

Прохладный, ровный голос раздался со стороны прихожей. Все беседующие у входа разом обернулись.

Сквозь висящую в воздухе июльскую морось к дому неторопливо шёл стройный молодой человек под прозрачным зонтом. На нём была свободная футболка оверсайз со странным абстрактным принтом и широкие шорты, колыхавшиеся при каждом шаге и подчеркивавшие изящество тонких щиколоток.

Цзи Цзунмин сразу узнал его. Это был Хо Чусяо, но... совершенно непохожий на того забитого юношу, которого он видел раньше.

Слегка вьющиеся волосы лежали в живописном беспорядке, на удивление гармонируя с тонкими, благородными чертами бледного лица.

Цзунмин и сам не заметил, как откровенно залюбовался им.

Первым опомнился Цзи Шэнь.

— Батюшки, Чусяо! Сколько лет, сколько зим! А ты похорошел, парень.

Чусяо вежливо склонил голову:

— Здравствуйте, дядя Цзи.

Затем он слегка повернулся, встречаясь взглядом с Цзи Цзунмином.

— Добрый вечер, — негромко произнёс он. В его голосе сквозило вежливое равнодушие, смешанное с ленивой расслабленностью.

Цзунмин лишь коротко хмыкнул в ответ.

Чусяо шагнул в тепло прихожей, принеся с собой прохладный аромат дождя. Он прислонил мокрый зонт-трость к стене. Не успел он поднять глаза, как раздался раздражённый голос Ци Бижун:

— Что за непотребный вид? Словно оборванец с улицы! Я же просила тебя одеться подобающе!

Чусяо даже не взглянул в её сторону. Он небрежно бросил:

— Мне так удобно.

Цзи Цзунмин удивленно вскинул брови.

Как этот некогда бесхребетный маменькин сынок, этот скучнейший тюфяк, о покорности которого слагали легенды, внезапно оказался чертовски интересным?

http://bllate.org/book/20402/2108601