Готовый перевод Inferior Pheromones / Низкосортные феромоны: Глава 4

— Когда вы планируете завести ребёнка?

Ся Цинтан словно очнулся от лихорадочного сна. Он посмотрел на улыбающееся лицо Цзюнь Цюнъаня, и мысленный пазл наконец сложился.

Цюнъань завёл этот разговор вовсе не из вежливости и не из интереса к его работе. Он намеренно сделал вид, будто не знает, с кем говорит, хотя прекрасно был осведомлён о его профессии. Всё это являлось лишь тщательно подготовленной прелюдией, чтобы как бы между прочим раскрыть секрет этих часов.

Его будто окатило ушатом ледяной воды.

В день их годовщины Хо Цзэшан ушёл на ужин с кем-то другим, не дав никаких объяснений. А Ся Цинтан, боясь показаться слишком назойливым и ревнивым, не стал ни о чём расспрашивать.

В прошлые годы Цзэшан всегда дарил ему нефрит или драгоценности, но в этот раз вопреки обыкновению преподнёс часы.

При этом Ся Цинтан никогда не носил на запястьях ничего, кроме обручального кольца. Бог с ним, что Цзэшан мог не знать о его нелюбви к подобным украшениям, но почему именно часы? И почему именно в этом году?

Он не задавал вопросов... До этой самой минуты, пока омега, с которым Цзэшан ужинал в тот вечер, не встал перед ним и с улыбкой не признался, откуда взялся этот подарок.

Как тут было не задуматься?

Ся Цинтан коснулся взглядом лица Хо Цзэшана, надеясь уловить в его глазах или мимике хоть какую-то эмоцию, хоть тень замешательства. Но главный командующий оставался безупречно спокоен. Он выглядел так, словно вообще не собирался ни перед кем оправдываться.

Все мышцы Ся Цинтана напряглись. Изящный хронометр теперь казался раскалённым железом, прижжённым к запястью. Лишь спустя несколько долгих секунд он с трудом выдавил из себя натянутую улыбку:

— Вот как... Очень красивые.

Цюнъань, словно не замечая натянутой атмосферы, перевёл многозначительный взгляд на Хо Цзэшана. Боясь, видимо, что Цинтан не до конца осознал пикантность ситуации, он продолжил:

— Вообще, у нас с командующим удивительная связь. На том аукционе было столько лотов, но его взгляд сразу же упал именно на эти часы.

— На аукционе? — голос Ся Цинтана прозвучал глухо и хрипло.

Цзэшан ни словом не обмолвился ни о каком аукционе. И уж тем более не упоминал, что они встречались задолго до того вечера.

Только тогда Хо Цзэшан, доселе хранивший молчание, произнёс своим низким, ровным голосом:

— Это было в прошлом месяце.

— Ты ничего мне не говорил, — тихо заметил Ся Цинтан.

— Ничего важного, — отрезанно ответил Цзэшан.

— Ну да, обычный благотворительный аукцион, который устраивал клан Вэнь, — с мягкой улыбкой подхватил Цюнъань, выступая добровольным адвокатом командующего. — Молодая госпожа Вэнь — моя давняя знакомая, потому и прислала приглашение. А эти часы... Я выгравировал их дизайн ещё в университете, когда взял первое место. Не хотелось идти с пустыми руками, вот и выставил их в качестве лота. Уверен, командующего просто притащил кто-то из друзей. Господин Ся, вам не о чем беспокоиться.

Он говорил так естественно и непринуждённо, словно именно он стоял рядом с Хо Цзэшаном по праву.

Клан Вэнь считался одним из самых могущественных купеческих родов Императорской столицы с колоссальным капиталом. Младший брат старого главы Вэнь когда-то служил в одном полку со старейшиной клана Хо, а старший сын, адмирал Вэнь Янь, рос вместе с Цзэшаном — они были близкими друзьями и боевыми офицерами. Связи между семьями тянулись глубоко.

И на такой вечер, организованный Вэнями, Хо Цзэшана пригласили, а его, Ся Цинтана, даже не упомянули. Цзэшан же не проронил ни слова. Разве это не прямое проявление пренебрежения? Разве его не поставили ни во что?

Горечь затапливала грудь. Смотреть на сияющую улыбку Цюнъаня становилось всё тошнотворнее.

Даже когда Цюнъань ушёл, Ся Цинтан так и не смог прийти в себя. Он с трудом сдерживал поток вопросов, но его постоянно прерывали подходившие гости, пытавшиеся завести светскую беседу.

Ся Цинтан никогда не отличался мнительностью. Однако за пять лет брака с Хо Цзэшаном он сам не заметил, как превратился в человека, постоянно терзаемого сомнениями и страхом потери.

Ведь Хо Цзэшан стоял слишком высоко. А в этом браке первым полюбил именно он, Ся Цинтан.

И именно потому, что он искренне любил, с ним происходило подобное. Сам Цзэшан ничуть не изменился.

Он оставался всё таким же холодным. За пять лет его отношение сменилось разве что с откровенно ледяного на чуть более сдержанное. Его одобрения Цинтан удостаивался лишь в периоды гона да во время редких совместных выходов в свет.

И всё же Ся Цинтан никогда его не упрекал.

Цзэшан был холоден ко всем без исключения. Цинтан всегда успокаивал себя: таков его характер. К тому же к нему он всё равно относился иначе, чем к остальным — ведь он был его единственным законным супругом. Цинтан верил в безупречные моральные качества Цзэшана и знал, что тот не способен на предательство.

Сколько раз за эти годы к командующему пытались подступиться те, кто, зная о его женитьбе, всё равно жаждал его власти, силы или просто тела? Все они в итоге отступали в ужасе перед его жестокими и бескомпромиссными методами.

Ся Цинтан признавал за собой крошечную слабость: он тайком гордился тем, что его альфа — столь честный и нерушимый человек.

Но сегодня Цзюнь Цюнъань впервые заставил его ощутить настоящую угрозу.

Потому что Хо Цзэшан намеренно скрывал от него всё, что было связано с этим омегой.

Ни про аукцион, ни про встречу в ресторанный вечер их годовщины, ни про сегодняшнее совместное появление — ни единого слова, ни единого объяснения.

Должно быть, в глазах Цзэшана он был настолько удобным и неприхотливым, что его можно было задобрить парой скупых фраз.

Ся Цинтан погружался в эту тоску всё глубже. Вечером, когда гости разъехались и семья собралась за обеденным столом, он оставался мрачнее тучи. Есть не хотелось совершенно. Он сидел тише воды, ниже травы, слушая чужой смех и разговоры, словно бестелесный дух.

В конце концов, он был низкого происхождения. Для клана Хо, не говоря уже о Цзюнь Цюнъане, он оставался пустым местом. Неудивительно, что Цюнъань держался с такой уверенностью.

— Цинтан, что-то ты совсем ничего не ешь? — Старая госпожа Хо единственная заметила его состояние и с участием посмотрела на него.

Взоры всех присутствующих мгновенно скрестились на Ся Цинтане.

Тот вздрогнул и торопливо выдавил подобие улыбки:

— Бабушка, я просто немного перекусил перед приездом.

— И всё равно нельзя так мало есть, — мягко журила Старая госпожа. — Понемножку, не торопись, а то ночью проголодаешься.

В душе Ся Цинтана потеплело.

— Хорошо, бабушка.

Девушка, сидевшая подле матери, вдруг фыркнула и ядовито бросила:

— Можно подумать, ты не знал, что у мамы сегодня день рождения и мы собираемся всей семьёй! Знал — и всё равно поел заранее? Наша еда тебе не по вкусу, что ли?

— Хо Шухэ.

Голос Хо Цзэшана прозвучал низко и сухо, отчётливо нёс в себе угрозу.

Хо Шухэ, с детства опасавшаяся старшего брата, тут же поджала губы, но всё же смерила Ся Цинтана злобным взглядом.

Каждый визит в поместье Хо сопровождался подобными уколами со стороны Шухэ. Обычно Цзэшан за него заступался, и Цинтан давно привык не принимать это близко к сердцу.

Но сегодня груз на душе был слишком тяжёл. В груди будто вспыхнула разъедающая кислота, перехватив дыхание. К глазам подступили горячие слёзы.

Опасаясь привлечь внимание и стать посмешищем, он низко опустил голову, но утаить ничего не удалось.

— Ой-ой, Шухэ ведь ещё совсем глупенькая, ляпнула не подумав! Что же ты сразу в слёзы-то? — Вторая тётушка Хо обладала соколиным зрением, и после её слов вся семья снова уставилась на Ся Цинтана.

Тот растерялся, не зная, куда деваться от стыда. Едва он открыл рот, чтобы выгородить себя, как раскрасневшаяся от злости Хо Шухэ опередила его:

— Да в чём я не права?! Кого ты из себя корчишь, перед кем разыгрываешь эту жертву?!

— Я совсем не то имел в виду... — бледнея, пробормотал Цинтан.

— Хватит! Шухэ, замолчи! — строго отрезал отец Хо. — На кого ты похожа!

Хоть упрёк формально предназначался дочери, Ся Цинтан прекрасно понимал: последняя фраза адресовалась ему.

— Ну что вы в самом деле? — вздохнула госпожа Хо, маскируя раздражение под усталость. — У меня сегодня день рождения. Я весь день принимала гостей, надеялась хотя бы вечером посидеть с семьёй в мире и покое. И из-за чего опять шум?

Сначала она строго взглянула на дочь:

— Как ты разговариваешь с Цинтаном? Как-никак, он твой старший!

Шухэ лишь сжала зубы и отвернулась.

Затем госпожа Хо обратилась к Ся Цинтану. Голос её звучал мягко, но в нём сквозила непреклонная сталь:

— Цинтан, ты не принимай близко к сердцу. Шухэ ещё молода, да и характер у неё прямой, без задней мысли.

Хо Шухэ уже исполнилось двадцать два года. Она училась в Императорском столичном университете и давно была совершеннолетней. Какая уж тут «неразумная юность»?

Госпожа Хо просто выгораживала дочь, выставляя всё так, будто Ся Цинтан устраивает бурю в стакане воды из-за пустяка.

И хотя Ся Цинтан за всё время не проронил ни единого упрёка, виноватым сделали именно его.

Ся Цинтан едва удерживал пальцами палочки для еды. Сглатывая подступивший к горлу комок, он совладал с голосом и с натянутой улыбкой произнёс:

— Что вы, я вовсе не обижаюсь. Просто сам не сдержался.

Он надеялся, что на этом всё закончится, и старался не привлекать к себе внимания. Но судя по всему, сегодня все вознамерились отравить ему вечер. В середине трапезы Вторая тётушка снова завела разговор о детях.

Сначала она упомянула, что её сноха в прошлом месяце родила двоих близнецов, а затем невзначай перевела тему на Ся Цинтана. Заметив, что ни Цинтан, ни Цзэшан не поддерживают разговор, она спросила прямо:

— Цзэшан, Цинтан, вы ведь уже не в том возрасте, чтобы тянуть. Не пора ли подумать о ребёнке?

Цинтан промолчал, а Хо Цзэшан равнодушно ответил:

— Не горит.

— Как это не горит?! — спохватилась тётушка. — О таких вещах надо заботиться заранее! Цинтан, у Цзэшана служба, ему не до того, но ты-то должен думать головой! Мужчинам-омегам рожать куда тяжелее, чем женщинам-омегам. Если не родишь сейчас, с годами только мучиться будешь.

Ся Цинтан кивнул и, пересилив себя, выдавил:

— Я понял, тётушка. Мы подумаем.

— Вот и ладно, — удовлетворённо улыбнулась Вторая тётушка. — Вы вместе уже почти пять лет, как же без детей-то?

Хо Цзэшан неожиданно нахмурился и спросил:

— Если родится ребёнок, вы возьмёте его на воспитание?

Тётушка обомлела, лишившись дара речи:

— Что за глупости... Дети — это ваше личное дело!

— Раз наше, то к чему такая спешка с вашей стороны? — холодно бросил Цзэшан.

В обеденном зале воцарилась неловкая тишина. Даже самые непонятливые сообразили, что командующий намеренно осадил родственницу. Вторая тётушка густо покраснела и не посмела вымолвить больше ни слова.

Чтобы разрядить обстановку, госпожа Хо взяла слово:

— Цзэшан, как ты разговариваешь с тётушкой? Она ведь желает вам добра, печётся о Цинтане! Цинтан, разве я не права?

— Я...

— Мы не планируем заводить детей, — ледяным тоном перебил её Хо Цзэшан. — И я прошу ни мать, ни тётушку больше не поднимать эту тему.

— Что?!

Не только родственники, но и сам Ся Цинтан вместе со Старой госпожой Хо замерли в шоке.

— Цзэшан, что всё это значит? — ахнула бабушка. — Не планируете детей?

— Да.

Утратив остатки светского изящества, госпожа Хо с грохотом опустила палочки на стол:

— Ты хоть соображаешь, что говоришь?!

Хо Цзэшан даже глазом не моргнул:

— Совершенно чётко.

— И как это понимать?! Семейный очаг без детей — это вообще что такое?!

Ся Цинтан впервые видел, чтобы Цзэшан так открыто перечил матери. От испуга он затаил дыхание, забыв про собственное изумление.

— Хватит! — громко произнесла Старая госпожа Хо, с хлопком опустив ладонь на стол.

Все присутствующие вздрогнули. За столом установилась звонкая тишина.

Спустя мгновение бабушка перевела взгляд на внука и уже спокойнее спросила:

— Цзэшан, какова настоящая причина? С чего вдруг такие мысли?

Хо Цзэшан бросил короткую, очевидно ложную отговорку:

— Я не люблю детей.

— А ты спросил у Цинтана, чего хочет он? — Старая госпожа повернулась к замершему омеге. — Цинтан, милый, ты знал об этом решении?

Ся Цинтан растерялся, почувствовав на себе взгляд Хо Цзэшана.

На самом деле он любил детей. Но считал, что всё должно идти своим чередом: появится ребёнок — хорошо, нет — значит, так суждено. За пять лет брака, несмотря на отсутствие всякой защиты во время гонов и течек, беременность так и не наступила.

Ся Цинтан знал причину: его омега-ферменты были крайне слабо выражены. Он являлся низкосортным омегой, чьё тело обладало крайне низкой фертильностью.

Но он и помыслить не мог, что Хо Цзэшан изначально вообще не хотел детей.

— Я... — с трудом вымолвил Цинтан.

— Да это ты наплевал брату в уши! — неожиданно взвизгнула Хо Шухэ, теряя всякий контроль. — Ты ведь низкосортный омега! Ты бесплоден, вот брат и говорит так, чтобы тебя прикрыть!

Слова Шухэ ударили Ся Цинтана прямо в открытую рану. Всё его тело мгновенно обледенело, он застыл на месте, словно поражённый громом.

Да. Ещё до свадьбы они проходили генетический анализ. Он действительно был низкосортным омегой. Но тогда Хо Цзэшан даже не взглянул толком на результаты, бросив листок на стол, и никогда в жизни не попрекал его этим.

Их брак вообще был заключён спешно лишь потому, что они переступили черту ещё до обязательного военного медосмотра. В клане Хо и семье Ся об этом знали, но хранили молчаливое приличие.

И вот теперь этот постыдный секрет сорвали с него вместе с одеждой, пригвоздив к позорному столбу на глазах у всех.

— Хо Шухэ! — в голосе Хо Цзэшана прорезался металл. Лицо его потемнело, став суровым и опасным.

Видя, что брат снова защищает Ся Цинтана, Шухэ окончательно потеряла рассудок от обиды и закричала ещё громче:

— А что я такого сказала?! Он тебе не пара! Низкосортный омега! Если бы он тогда не заманил тебя в постель во время гона, разве нога его переступила бы порог клана Хо?!

В огромном обеденном зале воцарилась гробовая, мёртвая тишина.

http://bllate.org/book/20390/2106257